Кетон ничего не сказал, что Эдан принял за безразличие и поэтому сменил тему.

– Майя говорила, что ты сражался в Пятизимней войне.

Глаза Кетона внезапно омрачила тень.

– Да, в том же полку, что и мои братья. Из них солдаты были куда лучше, чем из меня. Финлей даже как-то боролся вместе с тобой. Он сказал, что ты срубил сотню мужчин одним взмахом руки.

Лицо Эдана ничего не выражало.

– Это было давно. Очень давно.

Они оба замолчали. Я тихо шла между ними, пока Кетон не пробормотал извинения и не пошел проведать отца.

– Не стоило мне упоминать войну, – горестно сказал Эдан после его ухода. – Это было ошибкой.

– Ты разнервничался. И зря… ты ему нравишься.

– Он хочет, чтобы я ему нравился. Хотел.

– Поговори с ним еще раз, – предложила я. – Для меня важно, чтобы вы стали друзьями. Он единственный брат, который у меня остался. И вы оба – моя семья.

– Майя… – голос Эдана дрогнул. – Ты говоришь так, будто собираешься…

– Я сменю его и покачу тележку, – перебила я, не желая слышать окончание этой фразы. Может, мое сердце и застыло, но я пока не умерла и не хотела причинять Эдану боль.

– Попробуй еще раз, – сказала я. – Кетон оценит твое общество.

Кивнув, Эдан ушел разговаривать с моим братом. Я катила отца в одиночку, прислушиваясь к хрусту травы под ногами. Этот звук был таким обыденным для человека, несмотря на то, что мои когти отнюдь не по-человечески загибались при каждом шаге. Мне хотелось летать, но я подавила это желание и пошла дальше.

Через пару минут до меня донесся смех брата.

– Что она сделала?! – воскликнул Кетон. – Я же говорил ей не высовываться! Не удивительно, что ты сразу раскусил ее маскировку!

Мне было любопытно подслушать их разговор, но я сосредоточилась на дороге впереди. Амулет бился о мою грудь, и я подумала о трех платьях, ради которых пожертвовала столь многим.

Остатки моего портняжного таланта были предназначены не для работы с иглой и нитью, а для создания будущего, стежок за стежком. Ради моих любимых. Это будущее останется крепким, даже когда я совсем истончусь. Иначе мой выбор – выбор, который, как сказал мастер Цыжин, неизбежен – потеряет свой смысл.

…

Спустя два дня мы подошли к Северным равнинам. На востоке находился Цзяпур, а на севере – леса, в которых выросла леди Сарнай.

Лорд Сина тренировал солдат драться как единое подразделение и попутно проверял их физическую силу и выдержку. Эдан делился с ними знаниями о демонах и призраках.

«Призраки не могут орудовать физическим оружием; они не такие быстрые и умные, как Гиюрак. Единственное, на что они способны, это заманить вас к себе. Призраки могут говорить голосами ваших близких, принимать обличья любимых и узнать, что спрятано глубоко в вашем сердце. Не попадайте в эти ловушки. Не прикасайтесь к призракам. В ином случае вы станете одними из них, и ваша душа будет вечно блуждать между небесами и преисподней, пока демона, которому вы служите, не истребят».

Я тем временем сидела с женщинами и чистила скромные запасы редьки и картошки, которые принесли фермеры.

Женщины украдкой смотрели на мои глаза и руки в перчатках и шептались за моей спиной, думая, что я не слышу. Их было легко игнорировать, пока к нам на подмогу не приходил отец; тогда я быстро находила повод уйти. Не хотела, чтобы он заметил, какие взгляды они на меня бросали, не хотела отвечать на его вопросы. Если он и догадался, кем я стала, то пусть надеется, что для меня еще не все потеряно. Я не хотела ранить его правдой – по крайней мере, пока.

Мое присутствие порождало сплетни в лагере, так что в основном я держалась особняком, кроме тех ночей, когда леди Сарнай собирала военный совет.

– Четыре сотни людей, – угрюмо объявил лорд Сина. – Этого и близко не достаточно.

Мне хотелось закричать, что это больше, чем мы смели надеяться, но леди Сарнай меня опередила:

– Мы выживали и в худших условиях. Женщины тоже могут драться. Некоторые из них изъявили такое желание.

– Они мало что изменят, – покачал головой лорд Сина. – Ты просто отправишь их на верную смерть. У твоего отца тысячи натренированных бойцов.

– Это война не между армиями, а между нами и моим отцом. Он повелевает солдатами посредством страха и своего союза с Гиюрак. Как только мы победим его и демона, армия сдастся. Трудность в том, чтобы уничтожить Гиюрак. Как бы она ни испортила моего отца, он все еще человек, а у человека есть слабости. Он мог убить меня в Зимнем дворце, но не сделал этого. – Она заговорила тише, но ее голос остался твердым. – Он помнит меня.

Я тяжело вздохнула. Если бы я ежедневно не видела отца с Кетоном в лагере, то тоже бы их забыла. Их лица стали бы расплывчатыми, голоса – знакомой песней, которую я когда-то слышала, но спеть не могла.

Я уже забыла сказки Сэндо и звук маминого смеха. Забыла фразу, которую говорил Финлей, когда мне не хватало храбрости или веры в себя.

Я старалась не паниковать, но пустота внутри меня увеличивалась с каждым днем.

«Сегодня», – решила я. Я расскажу Эдану, что не давало мне покоя уже много дней.

Оставалось молиться, что он не возненавидит меня.

…

Когда сгустились сумерки, мы построили палаточный городок посреди равнины. Снег еще не пошел, хотя трава под нашими подошвами хрустела от инея и с каждым часом ветер становился холоднее. В лагере было мало женщин, и мы ночевали поблизости от леди Сарнай, так что мало кто заметил, когда я ускользнула, чтобы повидаться с Эданом.

Я прижала руку к его груди, прислушиваясь к медленному и уверенному биению сердца. Не так давно меня беспокоили его еженощные превращения в ястреба, но сейчас эти тревоги остались не более чем смутным воспоминанием. Эдан больше не кричал во сне. Теперь мы поменялись местами.

Иногда посреди ночи он брал меня за руку, и я мечтала, чтобы так было всегда.

Но оставаться Майей давалось с трудом. Каждую секунду, каждую минуту, каждый час я боролась сама с собой, чтобы отличить мысли демона от своих собственных. Кровь звезд поддерживала во мне достаточно духа, чтобы хоть частично понимать, кто я. Но если я потеряю это платье…

– Каково тебе было? – спросила я Эдана, когда он разбудил меня от кошмара. – Когда ты находился далеко от своего господина? Когда во время нашего путешествия ты чувствовал его притяжение на рассвете и закате?

– Не так, как тебе, – ответил Эдан. – Я боролся не с самим собой. Магия покидала меня, но я знал, что она вернется, как только я воссоединюсь с господином. В твоем же случае магия оборачивается против тебя… и…

– И с этим ничего нельзя сделать, – мрачно закончила я за него. – Это лишь вопрос времени.

Я поджала губы и посмотрела на свои когти – плотные, твердые, острые. Даже костяшки моих пальцев стали слишком выгнутыми, а кожа – сухой и шелушащейся.

– Как ты стал ястребом? – неожиданно поинтересовалась я.

– Майя, может, лучше не будем об этом? Ты…

– Я хочу знать. Меня не покидают мысли о том, какой облик я приму. Если я узнаю, то буду чувствовать себя спокойнее.

Эдан сделал глубокий вдох.

– Демоны принимают тот же облик, что и чародеи, но не каждый демон начинал как чародей. У некоторых нет призрачной формы, а у других достаточно силы, чтобы принять любую форму на их усмотрение. Я молился стать существом с острым зрением, – признался он. – Мое собственное ухудшалось от чтения при луне. У солдат свечи не в почете.

– И ты стал ястребом?

– На раннем этапе, когда я только раскрыл в себе дар магии, один приземлился на мою голову.

– На голову?! – На драгоценную секунду я забыла о своих бедах и рассмеялась.

Эдан улыбнулся.

– Я пытался согнать его, но он следовал за мной всю неделю и кричал так громко, что парни из моего отряда начали кидать в него камни. Я не осознавал, чего он от меня хотел, но мне всегда казалось, что он меня понимал. Больше я его никогда не видел, но он навсегда остался в моей памяти. Так что я не удивился, когда принял облик ястреба.

Я не имела ни малейшего представления, какая форма может быть уготована мне. Ко мне не приходили никакие существа; скорее уж они пугались меня. Но я не стала рассказывать об этом Эдану и просто начала обводить линии на его ладони.

– Последние несколько недель выдались особенно трудными. Я не знала, в безопасности ли ты, не знала, начнется ли в моей стране война, не знала, проснусь ли я следующим утром Майей или кем-то другим. – Я сглотнула и крепче сжала руки Эдана на своих плечах. – Но теперь я знаю, что сильная. Потому что мне есть ради кого быть сильной, – ради папы и Кетона.

– И меня?

– Особенно ради тебя.

Мои пальцы скользнули вверх по его груди к шее и начали наматывать черные прядки. Но стоило мне намотать одну, как я отпустила ее и уставилась на наши руки – на его поверх моих. Изгиб его ладони полностью накрывал тыльную сторону моей, а длинные пальцы скрывали под собой мои острые черные когти.

– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, – начала я, пытаясь говорить максимально бесстрастно. – Мне стало лучше с тех пор, как я нашла тебя и увидела семью. Но долго это не продлится. Я чувствую, как с каждым днем потихоньку ускользаю все больше и больше. Если вдруг… я стану опасной, ты должен меня остановить.

– Майя…

– Эдан, когда я полностью превращусь в демона… – в моем горле застрял комок, из-за чего стало больно говорить. – Я хочу, чтобы ты забрал амулет. Увези его в дальний уголок мира и запри под всеми магическими замками, которые знаешь. Сделай все, что потребуется: закопай его, выкинь на дно океана… просто позаботься о том, чтобы я никогда его не нашла.