Вдоль стен столицы росла слива, ее ветви с нежно-розовыми бутонами гнулись под тяжестью снега. Поскольку война не затрагивала Цзяпур уже много веков, он считался одним из самых красивых городов в мире. Но теперь, когда его захватил шаньсэнь, я сомневалась, что он по-прежнему мог похвастаться своей красотой.

За Цзяпуром возвышался Весенний дворец, его высокие аквамариновые башни пронзали облака. Я не видела признаков траура по Ханюцзиню – только знамя шаньсэня на каждой крыше, как яркое зеленое пятно, стекавшее по стенам.

Его армия ждала нас по ту сторону реки.

– Ради этого мы и сражаемся, – говорила леди Сарнай солдатам. Я пропустила большую часть ее воодушевляющей речи, но, услышав свое имя, сосредоточилась.

– …Тамарин наденет всем нам известную легенду – платье, окрашенное кровью звезд.

Я коснулась амулета и призвала последнее платье Аманы. Оно оплелось вокруг меня от плеч до щиколоток с великолепием полночной бури. Блистательность звезд почти ничего не весила, бесконечные складки ночи вихрились вокруг меня, как облака. Позади раздались восторженные вздохи, но я не сводила глаз с Эдана. Из всей толпы он единственный смотрел на меня, а не на платье.

По сигналу леди Сарнай мы галопом поскакали по мосту. Мимо меня с громогласным топотом пробежали мечники, и я мельком оглянулась на Кетона, стоявшего среди лучников. С луком, висевшим на плече, он помогал другим солдатам поднять ручную пушку и найти идеальное место, с которого из нее можно будет выстрелить в армию шаньсэня.

Им не дали такой возможности.

В двадцати шагах от нас из бушующей реки поднялась холодная морось и внезапно сгустилась в непроходимый туман.

И сквозь эту дымку я увидела его.

Шаньсэнь стоял в полном одиночестве, без армии позади и с одним только палашом, спрятанным в ножнах на поясе. Он медленно поклонился, его отороченный мехом плащ взметнулся за спиной. Поверх военной формы он надел золотую броню, и посреди его торса ярко сияла голова тигра.

Что-то было не так. Почему солдаты шаньсэня не стояли с ним на мосту?

– Эдан, – пробормотала я, показывая на военачальника.

– Назад! – крикнул он леди Сарнай. – Это…

Слишком поздно.

Шаньсэнь явился не один, а в сопровождении сотен призраков. Они вышли из тумана: с оголенных костей свисала мертвая плоть, остатки кожи были молочно-белыми, как снег, глаза – черными, как оникс.

– Едем дальше! – крикнула леди Сарнай и помчалась к своему отцу.

Призраки окружили их с лордом Синой и отрезали ее от шаньсэня, а также перекрыли все пути к отступлению нашим солдатам. Запаниковав, те полностью забыли наставления Эдана.

«Сентурна. Ты знаешь, что тебе не победить. Присоединяйся к нам».

Проигнорировав призраков, я повернулась к нашим солдатам.

– Помните, что рассказывал вам Эдан! Не слушайте их! Закройте свой разум всему, что они говорят, – это не по-настоящему!

Эдан послал огненный шар в туман, и тот на секунду рассеялся, а враги отступили. Но тут солдаты начали замирать один за другим, их руки и оружие застыли в воздухе. «Они слушают призраков», – догадалась я с тяжестью на сердце. Армия леди Сарнай будет повержена без единой потери со стороны шаньсэня.

Я сжала юбку, приказывая силе платья прогнать призраков, но ничего не случилось. Почему у меня не вышло призвать его магию?

«Потому что Амана отвергает тьму в тебе, – ответил мой демон. – Тебя уже не спасти, Сентурна. Но еще не все потеряно! У тебя есть другая магия – достаточно мощная, чтобы управлять платьем. Да, используй свою жажду, злость и ненависть к шаньсэню, чтобы призвать кровь звезд. Наша магия и Аманы не должна враждовать между собой. Объедини ее и станешь куда более могущественным демоном, чем Гиюрак…»

– Хватит! – я мысленно заглушила голос и ворвалась в бой.

Призраки тотчас перешли в наступление, их тонкие пальцы вцепились в мое платье.

Я выдернула подол из их хватки, и от моего гнева кровь звезд с мерцанием ожила. По юбке расползлись светящиеся багряные жилки, которых я раньше никогда не видела.

Вспомнив слова своего демона, я сразу же подавила злость. «Должен быть другой способ». Если это платье – мое сердце, то наверняка оно знало, как остро я в нем нуждалась.

Но нет. Когда искры моего гнева погасли, платье не вернулось к жизни. Ткань стала тусклой, как чернила. Темной, как смерть.

Эдан рассекал призраков кинжалом, леди Сарнай и лорд Сина сосредоточились на шаньсэне. Но каждая выпущенная ими стрела отскакивала, каждое кинутое копье едва царапало броню.

– Сдавайтесь! – крикнул шаньсэнь. – Тебе не победить, Сарнай. Брось оружие, и я пощажу твою жалкую армию.

Я не расслышала ответ леди Сарнай.

«Что же делать?!» Поскольку я не стала стражем Лапзура, я не могла призвать его призраков на помощь. Однако взялись же откуда-то призраки Гиюрак – вероятнее всего, это павшие солдаты шаньсэня. Возможно, мне удастся призвать призраков знакомых и близких мне людей. Их духов.

Мое сердце подскочило к горлу.

– Помогите нам, – прошептала я, обращаясь к любому, кто слушал.

Я взывала к ним снова и снова, пока мои глаза не защипало от боли и по щекам не скатились горячие ручейки слез.

Затем… из мрака вышли два знакомых силуэта.

Мои братья – Финлей и Сэндо. Они выглядели старше, чем при нашей последней встрече. Левый глаз и щеку Финлея рассекал загибающийся шрам, которого я никогда не видела, а на бледном лице Сэндо ярко выделялись веснушки, его детские черты ожесточились голодом и войной.

Мои губы приоткрылись, но старший брат предугадал мой вопрос.

– Это не иллюзия, – сказал Финлей. – Мы здесь. Ты звала нас.

Я повернулась к Сэндо – моему второму брату и лучшему другу.

– Мы привели помощь, – сказал он. – Солдат, которые погибли с нами во время Пятизимней войны. Нам не удастся задержаться надолго, но времени хватит, чтобы отразить атаку армии Гиюрак.

– Как? – выдохнула я. – Как вы можете быть здесь?

Прежде чем они успели ответить, мой слух резанул такой пронзительный и исполненный горя крик, что я обернулась на него.

Леди Сарнай?

Я еще никогда не видела такого ужаса, таких страданий на ее лице. Она расчищала себе путь сквозь солдат и призраков широкими, хаотичными взмахами меча – как кисть в руках бури. Но она опоздала.

Лорд Сина пал.

Шаньсэнь вонзил меч глубже в ребра воина, держа его за плечо. Увидев, как дочь мчится к нему с искаженным от паники и ярости лицом, он усмехнулся.

Затем вытащил меч, вытер лезвие о плащ лорда Сины и оттолкнул его в сторону.

Из лука леди Сарнай полетели стрелы, но не причинили никакого вреда шаньсэню, что лишь подпитало ее злость. Высоко замахнувшись мечом над головой, она побежала на отца.

– Сарнай, стойте! – воскликнула я.

Если она и услышала меня, то не послушала. Отцу она была не соперник, пока он обладал силой Гиюрак. Но леди Сарнай была слишком ослеплена своим гневом, чтобы увидеть это.

Я прыгнула и сбила ее на землю.

Шаньсэнь сердито набросился на меня. Я выхватила меч из рук Сарнай и блокировала удар, но он был слишком сильным. Шаньсэнь оттолкнул меня и подал сигнал легиону призраков, чтобы они окружили его дочь.

Меня тоже обступили. Их были сотни, и все царапали мою плоть в попытке оттащить меня от леди Сарнай. Амулет нагрелся на моей груди, и я взмахнула мечом, прорубая себе путь к шаньсэню.

Сарнай уже встала, но ее оружие было бесполезно против призраков. По команде военачальника они начали медленно наступать на нее, один мучительный шаг за другим, пока не загнали ее в угол.

– Ты всегда была моим любимым ребенком, Сарнай, – сказал шаньсэнь. – Жаль, что ты выбрала не ту сторону.

Она сердито посмотрела на него, пятясь к краю моста.

– Скоро призраки поглотят тебя. Это будет не больно. И тогда ты вернешься ко мне, на свое законное место, дочка.

– Ты перестал быть моим отцом в тот день, когда продал душу Гиюрак! – процедила леди Сарнай. А затем, прежде чем призраки успели к ней прикоснуться, она прыгнула с моста.

Я бросилась к перилам, но тревожиться было не о чем. Даже могучая река Цзинань не могла утащить на свое дно Жемчужину Севера. Сарнай вынырнула из воды и поплыла против течения.

Шаньсэнь рявкнул своим призракам, чтобы они прыгали за ней, но с меня было достаточно. Я уронила меч леди Сарнай и собрала юбку, игнорируя удары призраков по рукам и спине.

Я позволила им заполнить мою голову шепотом и насмешками, грозившими вселить в меня безнадежность. Накопленные мною страх и злость выросли в бурю и…

– Майя! – крикнул Сэндо. Рядом появился дух моего брата и положил невесомые руки мне на плечи, чтобы расслабить их. – Остановись. Это не выход.

Я удивленно повернулась к нему.

– А что тогда?

– Попробуй еще раз с платьем.

Я хотела ответить, что пыталась, и не раз, но тут Сэндо опустил ладони поверх моих. Я встретилась с ним взглядом и посмотрела на веснушки, которые унаследовали только мы вдвоем, на глаза, которые некогда были карими, цвета земли, как мои.