–
–
Генерал тут же одернул нас:
– Отставить иностранные языки!
Утро ушло на изучение правил азартной игры «брелан», которая, похоже, доставляла неподдельное удовольствие праздным придворным – любителям блефа.
– Брелан – это три одинаковые карты в колоде игрока, – объяснял профессор. Твердое
Пока этот освобожденный с Восточного фронта и от воинской повинности генерал учил нас, как правильно делать ставки и увеличивать их, я с горечью размышляла о тех огромных суммах, которые большинство одноклассниц легко промотают забавы ради. Состояния, выигранные не за игорным столом, а вырванные у нищего четвертого сословия. Возможно, эти девушки и их семьи не являлись вампирами в прямом смысле. Но они кровопийцы в переносном: вместо крови пьют пот и слезы простых людей!
– Почему сегодня мы играем жетонами, а не золотом? – как бы вторя моим мыслям, поинтересовалась Эленаис. – Было бы гораздо веселее.
– Вы еще учитесь, мадемуазель де Плюминьи, – сурово возразил Барвок. – На тренировочных сражениях солдаты бьются шпагами в безопасных чехлах и стреляют холостыми. Нельзя идти на войну с искалеченными. Вот и я не хочу, чтобы вы пришли ко Двору разоренными.
Красавица легкомысленно пожала плечами. Большие павлиньи перья, украшавшие ее прическу а-ля «Юрлю-берлю», отливали всеми цветами радуги, под стать теням на ее веках.
– Ну, несколько сотен экю не разорят нас, не правда ли, Мари-О?
Девушка подмигнула соседке, в волосах которой сияло столько жемчужин, что вампирша Эдме задохнулась бы от зависти. Все знали: Лоренци – представитель старинной семьи флорентийских банкиров, давно и прочно обосновавшихся в Версале, таких же богатых, как и де Плюминьи.
– Ты права, Эле, – ответила флорентийка. – Всего-то несколько жалких монет.
Две подруги испепелили нас с Поппи презрительными взглядами. Конечно, дочь мелкого аристократа из Оверни не купалась в роскоши. А семья острой на язычок англичанки уже несколько десятков лет жила без гроша в кармане.
Я старательно держала язык за зубами: лучше проглотить ужа, чем вновь оказаться за стенами школы. Мне необходимо дойти до конца, пробиться во дворец и убить Александра. Вот что главное! Вот что имеет значение!
Тем временем у Поппи было свое мнение насчет игры на деньги, отличное от мнения двух подруг. Устремив дымчатые глаза на соперницу, она произнесла:
– Нет, Эленаис, у меня нет нескольких сотен экю. И я не могу положить их на игровой стол.
Де Плюминьи расплылась в довольной улыбке и хотела что-то сказать, но Поппи продолжила:
– …в отличие от ваших, мои предки не опускались до покупок дворянских титулов, а с доблестью получали их на поле боя.
Сарказм Эленаис затих в ее белоснежном горлышке, так и не успев вырваться наружу.
– Хотелось бы знать, о каких полях сражения идет речь? – прошипела красотка, зло сощурив золотисто-карие глаза. – Не о тех ли, во времена Столетней войны, когда англичане резали добрых французов?
Барвок в бешенстве заколотил по столу своей железной клешней. Каждый раз, когда он злился, его искусственные конечности бесконтрольно тряслись. Как будто изуродованное тело хотело избавиться от трансплантатов темных лабораторий Факультета.
– Прекратить! – кричал он, раздуваясь в шейном корсете. – Дурной тон в светском обществе вести разговоры о политике. Кроме того, старые ссоры забыты. В настоящее время Англия находится в добрых отношениях с Францией. Как и все вице-Магны Вампирии.
Вынужденная замолчать, Эленаис схватила ближайшую колоду карт и начала яростно тасовать ее изящными руками. Как и большинство воспитанниц, девушка слышала о напряженных отношениях между двумя официальными союзницами. Но не подозревала о надвигающемся конфликте, о котором я узнала, подслушав разговор министров в королевских садах.
* * *
После трех часов нервной, напряженной игры наступило время обеда. Я оглядела рефектуар в поисках Наоко. Девушка вяло клевала овощи, спрятавшись в глубине зала. Ее вечный шиньон, как всегда, был прочно прикреплен к затылку.
Я уселась за столик и облегченно вздохнула. Но вместо дружеского приветствия подруга хмуро посмотрела на меня запавшими глазами.
– Воздержусь от комплиментов, – холодно произнесла она.
– Я вернулась целой и невредимой. Было скорее страшно, чем плохо…
– Я не об этом. Ты предала мое доверие. Притворяясь, что хочешь дружбы, скрыла роман с вампиром. Не рассказала о планах побега. Я думала, что наконец-то встретила «
Обвинения Наоко глубоко задели меня. С момента знакомства я видела одиночество девушки, ее болезненную потребность в близком человеке. Но сейчас меньше всего ожидала взрыва эмоций от застенчивой одноклассницы.
Ложь, которая вынужденно слетела с моих уст, обожгла язык.
– Я именно такая, какой ты меня видишь. Я – Диана, твой настоящий друг. У меня нет никаких секретов. Если я не рассказала об Александре, то только потому, что не было времени. Отныне ты все будешь знать.
Наоко вперила в меня темный взгляд:
– Клянешься?
– Клянусь.
– Ты сумасшедшая, знаешь, – она качнула головой, улыбнувшись.
– Потому что сбежала?
– Потому что влюбилась в кровососа.
Слово, сказанное сдержанной Наоко, шокировало меня: благородные леди так не выражаются, только простолюдинки. Может, ошибка в переводе? Выражение, которое утонченная японка, прекрасно владеющая французским, не знает? Но нет. Понизив голос, подруга продолжала:
– Эти существа не похожи на нас. Мы – игрушки в руках вампиров. И не станем такими же. Никогда.
– Но… некоторые смертные трансмутируются, – возразила я. – Королевские оруженосцы… После долгих лет службы. Ты сама говорила.
– Если честно, никому не пожелаю такого.
И снова шок. До сих пор я была более чем уверена: цель всей аристократии продвинуться по служебной лестнице. Пробить стеклянный потолок, разделяющий низшую смертную знать от высшей, вампирической. Видимо, это не так.
Наоко заметила мое недоумение:
– Я открываю душу, потому что мы поклялись не таить секретов друг от друга. Мне понятно желание быть представленной ко Двору. Но действительно ли ты хочешь принять участие в состязании ради «Глотка Короля»?
Вопрос застал меня врасплох, воскресив дилемму, которую я еще сама для себя не решила.
– Королевская милость, несомненно, стала бы уникальной возможностью. Ведь мне, круглой сироте, приходится заново, без поддержки, строить свою жизнь… – пробормотала я.
– Понимаю и не стану отговаривать. Глоток крови Нетленного не превратит тебя в живого мертвеца. Но все-таки скажи: согласилась бы ты трансмутироваться в вампира? Будь то с помощью Короля или твоего возлюбленного?
– Никогда не задавалась этим вопросом, – солгала я, не зная, какой ответ дала бы настоящая Диана де Гастефриш.
– Что ж, пришло время задаться, потому что ты – в самом сердце Вампирии. Пришло время понять, что под завораживающей красотой повелителей ночи скрываются увядшие трупы, забывшие, что значит быть смертным. Возможно, трудно в это поверить, глядя на твоего прекрасного Александра. Снаружи ты видишь их красивые маски. Но внутри они прячут истинные лица, утратившие всякую человечность.
Впервые за время нашей беседы я посмотрела через окно в угол двора, на дальний конец мощеной улицы, где возвышались острые колья главных ворот. Странные сферические формы были насажены по центру. Несмотря на внушительное расстояние, я разглядела…
…человеческие головы, разбухшие от газов гниения.
Пять отрубленных голов…
Тех самых, что Александр привез из Оверни!
Зрение изменило мне…
Дыхание остановилось…
Изо всех сил я сдерживалась, чтобы не срыгнуть съеденного кролика.
Жестокая мигрень железными тисками немедленно сжала лоб.
Сохранить контроль над эмоциями!
Не показать вида!
Во что бы то ни стало остаться в «Гранд Экюри»!
Убить!
Убить!
Убить Александра!
Ведь этот мрачный спектакль наверняка его идея?
– Король приказал выставить трофеи на воротах. В твою честь, – прошептала Наоко.
– Ко… Король? – От неожиданности я икнула.
– Головы принадлежат убийцам твоего отца. Так Нетленный наказывает тех, кто осмелился восстать против империи. Зрелище устроено, чтобы потешить твое самолюбие. Должно быть, приятно наблюдать за постепенным разложением трофеев? Или за тем, как их поедают птицы.
Будто услышав страшные слова подруги, над головами закружился ворон и опустился на одну из голов. Мерзкое пернатое закопошилось в поисках мягкой плоти, перебирая лапками длинные каштановые волосы, развевающиеся в воздухе. Волосы, которыми так гордилась мама. Ведь это была именно она.
Тяжкий стон вырвался из недр моей груди.
…О мама! Моя дорогая мама!
Острый клюв хищной птицы погрузился в глазницу, чтобы выбрать самый нежный кусочек – глазное яблоко. Оцепенев от ужаса, я была не в силах оторваться от жуткой сцены. Казалось, что ворон клюет мой пульсирующий мозг.