Я должна найти Тристана! Не для того, чтобы освободить его, нет. Не могу позволить себе такую роскошь, пока не отомщу за близких. Мне нужно только знать, жив он или мертв? Иначе неизвестность сведет с ума и отвлечет от главной цели.

* * *

– Сегодня вы выглядите лучше! – заметила мадам Тереза.

Она вошла в кабинет сразу же, как только за толстыми гобеленами старинные часы отбили четыре часа дня. Женщина положила чистую одежду на маленькую консоль у камина, подошла к окну и резким движением открыла шторы, впуская солнечный свет в комнату. После целого дня, проведенного в темноте, яркие лучи ослепили меня.

– Вечером после ужина с одноклассниками возвращайтесь в общежитие. Завтра снова будете на ногах. А через три дня сможете принять участие в битве за «Глоток Короля». Торопитесь, у вас три часа, чтобы собраться и одеться до наступления ночи.

…и до того, как проснется отшельник из «Гранд Экюри». Я должна пробраться в его логово до наступления сумерек. Если Тристан еще жив, то найду его именно там.

– Мне немного лучше, спасибо, мадам Тереза, – ответила я фальшиво дрожащим голоском. – Но я чувствую слабость. Думаю, еще одна ночь у камина пойдет на пользу. И если можно, то я бы предпочла не ужинать: меня все еще тошнит.

Женщина нахмурилась: непоколебимое чувство порядка требовало, чтобы я как можно скорее вернулась в строй. Но страх, что ее могут обвинить в пренебрежении к здоровью подопечной Короля, заставил уступить.

Я зашлась в мнимом приступе кашля, зажмурившись:

– Кхе… кхе… Боюсь снова заболеть…

Мое скромное лицедейство окончательно убедило женщину:

– Пусть будет так. Но только на одну ночь! Прекратите болтать и ложитесь спать. Я принесу отвар из трав после ужина.

Она резким жестом задернула шторы, обрывая разговор. Развернулась на каблуках и вышла, захлопнув дверь.

В голове начался обратный отсчет. Пансионеры ужинают в семь, значит, мадам вернется к восьми… Я должна успеть до ее прихода! Стук охранника в дверь будет сигналом к выходу.

Глядя на затухающий в камине огонь, я коротала минуты томительного ожидания. Когда догорело последнее полено, я бесшумно выбралась из кровати, сняла пеньюар и уложила его на одну из больших подушек, соорудив вместо себя тряпичную куклу. Надела на нее ночной чепец. Чтобы завершить иллюзию сходства, укрыла ее одеялом. Только после этого переоделась в платье, принесенное мадам. Аккуратно положила в карман трутовую зажигалку, мамины часы и прижалась к стене рядом с дверью.

Вскоре в шесть часов раздался звон городских колоколов, за которым последовали два осторожных стука в дверь. Я не отвечала. Ручка повернулась, дверь с легким скрипом открылась. Вошел швейцарский гвардеец, держа корзину, нагруженную поленьями. В темноте он окинул взглядом кровать с высокой подушкой. Заметив, что больная спит, легкими шагами направился к камину, чтобы подбросить дров. Воспользовавшись тем, что охранник повернулся спиной, я без промедления выскользнула в коридор.

В отличие от нижних этажей, на пятом нет ни дортуара, ни спальни, ни классной комнаты: он пустынен и безлюден. Я молча пересекла его, скользя в шерстяных чулках по холодному деревянному полу. Дошла до лестницы, ведущей на чердак. Там нашла комнатку с незаколоченным слуховым окошком. Северный осенний ветер ударил в лицо, когда я открыла его. Прикосновение к раме холодило пальцы. Я выбралась наружу. И застыла от открывшегося вида стены Облавы: в угасающем свете дня бесконечно длинные тени от высоких вампирических горельефов высвечивали мрачные детали.

Во время моей первой эскапады[32] по крышам я еще не знала, какие ужасы скрывались за этой крепостной защитой, но отныне они выжжены красным пламенем в моей памяти.

Я на четвереньках вскарабкалась по скользкой черепице, максимально прижимаясь животом к поверхности, чтобы меня не заметили. Десятки каминных труб, прогревающих Большие Конюшни, выпускали густой дым… кроме одной, самой массивной из всех. Я оказалась права: дымоход, ведущий в недра школы, не использовался, оставляя свободным проход для отшельника. Лестница, по которой я спускалась двумя месяцами ранее, была на месте. Я взялась за ее узкие перекладины и ступила в черные недра трубы, чувствуя лишь зернистую поверхность ржавого металла под пальцами и свое дыхание.

Время от времени нога в шерстяном чулке соскальзывала со ступеньки, и я с трудом нащупывала следующую. Медлить некогда: скоро стемнеет.

Когда я наконец коснулась земли, оказалось, что здесь, в подвалах, не так холодно. Температура держалась постоянной круглый год.

– Кто там? – раздался голос в кромешной темноте.

Голос Тристана!

Я пригнулась под плитой перекрытия камина. Сердце колотилось, разрываясь между чувством страха и облегчения.

– Это я, Диана.

Вытащив трутовую зажигалку, я прокрутила кремневое колесико. Крошечный огонек загорелся в темноте.

– Диана?

– Не двигайся. Я зажгу фонарь.

Неуверенно продвигаясь впотьмах, я наткнулась на край стола, осторожно ощупала поверхность в поисках лампы. Там были все те же предметы, что и два месяца назад: глиняный кувшин, металлическая кружка… и человеческие кости, расколотые для извлечения костного мозга!

Тристана можно было и не утруждать просьбой не двигаться: он был привязан к единственному стулу. Лодыжки и запястья выглядывали под толстыми, изъеденными молью одеялами, наброшенными на плечи.

Впервые со дня охоты мы посмотрели друг другу в глаза. Под длинными светлыми прядями взгляд пленника сверкал. Что именно он знал обо мне?

– На днях, в лесу… – пробормотала я, подыскивая слова. – Не знаю, что ты подумал, когда увидел…

– Прекрати, – резко оборвал он меня. – Нет времени на эти игры. Мы прекрасно знаем, что я видел. Шрам от кровопускания на твоей руке. Клеймо простолюдинки. Доказательство твоего самозванства в «Гранд Экюри». Ты солгала мне.

Тристан с ходу обрушил на меня лавину обвинений, не дав времени опомниться.

– Монстр, похитивший меня, скоро вернется. Днем он спит и просыпается ночью, судя по приглушенному перезвону колоколов, которые доносятся через дымоход. Я не слышал его голоса, не видел лица под капюшоном. Только эти обглоданные кости на столе. Еще подумал, уж не из преисподней ли его прислали? Но раз ты здесь, значит, имеешь к этому какое-то отношение, так?

Лазурные глаза Тристана блеснули:

– Признайся до того, как мне вырвут сердце: ты пришла освободить меня или оставить на съедение?

Лампа задрожала в моей руке.

– Я… я не думаю, что он тебя съест, – пролепетала я. – Кажется, он питается только трупами. Как… как упырь.

– Что ж, успокоила: он будет ждать, когда я сдохну, прежде чем продегустировать.

– Я не могу освободить тебя, Тристан! Не могу рисковать своим шансом на победу. Не сейчас. Не раньше «Глотка Короля».

Юноша вызывающе поднял подбородок и отбросил волосы назад, обнажая шрам:

– И после ты прикажешь своему демону отпустить меня? Думаешь, что, как только окажешься при Дворе, моя болтливость не достигнет ушей Короля? Ты очень наивна, если веришь, что Нетленный проявит снисхождение к простолюдинке, узурпировавшей место оруженосца…

Он прищурил глаза:

– …если только не планируешь делать карьеру при Дворе?

Его проницательность поражала.

– Не знаю, что ты себе придумал, но у меня нет выбора! – Я развернулась. Живот свело от безысходности.

– Подожди! Дай мне хотя бы воды. Уже несколько часов мучает жажда.

Я поставила фонарь на стол, дрожащей рукой взяла кувшин, наполнила железную чашку до краев. Подойдя к юноше, поднесла ее к сухим губам. Губам, которые недавно страстно целовала. Неожиданно Тристан сбросил с себя куски веревки. Левой рукой обнял меня за талию, резко притянув к себе, а правой прижал острое лезвие к моей шее. Оказавшись в его власти, я опустилась на колени юноши, прижалась к его груди.

– Если позовешь своего монстра, я нечаянно перережу тебе горло, – прошептал Тристан на ухо. – Ты меня слышишь, Диана? Если это твое настоящее имя.

Я попыталась вывернуться, но железная хватка удерживала меня. Малейшее резкое движение, и лезвие с легкостью проткнет шею.

– Существо в капюшоне совершило ошибку, оставив ложку на столе, – продолжал Тристан. – Ушло несколько часов на то, чтобы, раскачиваясь на стуле, шаг за шагом, сантиметр за сантиметром придвинуться к столу. И еще несколько, чтобы искалеченной рукой обточить ложку о стену. Это долгая работа, но она того стоила. Ведь «настоящий охотник должен полагаться только на себя». Верно?

Какая жестокая ирония! Тристан слово в слово повторил мои слова, сказанные ему во время охоты. А я, фальшивая Диана, оказалась в том же положении, что и настоящая баронесса: перед лезвием ножа!

– Когда ты появилась, я как раз разрезал веревки на подлокотниках, – прохрипел Тристан. – Оставались ножки. Но это займет всего несколько минут, как только закончу с тобой.

– Мое исчезновение вызовет подозрения. Монфокон объявит поиски.

– Ха! Если он будет искать тебя так же, как и меня, то твой труп превратится в пыль прежде, чем снова увидит свет. Если только домашний упырь не сожрет его первым.

– Мои останки могут оказаться в пыли или в брюхе упыря. Но мой дух будет преследовать тебя до конца жизни, мерзавец! Свобода или смерть!