— Рад снова вас видеть, Боткин, — проговорил Павел Андреевич. — Ну что, вы подумали о нашем дальнейшем сотрудничестве?

— Я только о нём и думал, — усмехнулся я. — Сейчас в клинике настали сложные времена, и меня могут попереть из интернатуры.

— Весьма неприятно слышать, — покачал головой старик. — Надеюсь, вы справитесь с этими трудностями.

— Но если меня всё-таки выгонят… — я сделал паузу, — то торговля запрещёнными зельями поможет мне продержаться на плаву, верно?

Разговор надо построить так, чтобы они были уверены, я согласен работать на них. Так что каждая фраза, произнесённая мной, была заранее подготовлена.

— Разумеется, — тут же закивал старик. — Вы же знаете, оплата у нас весьма щедрая.

Я сделал вид, что задумался. Крючок он заглотил, это прекрасно.

Но тут толстяк начал шумно вдыхать воздух.

— Господин! — воскликнул он. — У Боткина с собой запрещённое зелье!

Зараза! У него что, какой-то обострённый нюх?

— Нехорошо так поступать, Константин, — усмехнулся старик. — Мы к вам со всей душой, а вы…

— Клочок, действуй! — резко выкрикнул я.

События развивались молниеносно. Толстяк угрожающе встал с дивана, Павел Андреевич вытянул вперёд правую руку, Кеша спрятался за диван.

А я резко задержал дыхание, заставив свою магию перевести свой организм в «режим сохранения энергии».

Молниеносно выскочивший крыс с затычками в носу разбил склянку и прыгнул мне на руки. И в следующее же мгновение мы с ним выскочили за дверь.

— Что это за дрянь⁈ — услышал я крик Павла Андреевича.

— Кажется, зелье забывчивости… — толстяк ответил очень медленно, а в следующий миг раздался грохот его падающего тела.

Все трое должны были отключиться. Всего на пару минут, после чего они обо мне и не вспомнят.

Мы с крысом выскочили на улицу, и я сделал глубокий вдох. Получилось!

— Я уж думал, что нам конец, — пискнул Клочок. — Когда этот крикнул, а потом другой, а потом вы…

— Всё позади, ты отлично справился, — успокоил я своего фамильяра. — Давай, переводи дух, у нас с тобой ещё одно очень важное дело.

Крыс торопливо выдохнул и залез назад в сумку. И мы отправились домой к Зубову.

Михаил Анатольевич проживал в соседнем от клиники районе, в квартире. Дверь открыла симпатичная молодая женщина, видимо, жена.

— Добрый вечер, — поздоровался я с ней. — Извините за столь поздний визит. Я пришёл поговорить с Михаилом Анатольевичем.

— А вы кто? — беспокойно поинтересовалась она.

— Боткин Константин Алексеевич, врач-интерн, — представился я. — Зубов — мой наставник.

— Бывший, я так понимаю, — вздохнула она. — Проходите.

Она пропустила меня в квартиру и закрыла за мной дверь.

— Миша в комнате заперся, — сообщила она. — На вопросы мои не отвечает, ничего не говорит. Телефон отключил, гостей не принимает. К нему сегодня его друг приходил с работы, Женя, так он его и не пустил даже.

— Понятно, — кивнул я. — Но я всё же попробую с ним поговорить. Нельзя же оставлять его в таком состоянии.

— Попробуйте, хуже не будет, — пожала она плечами. — Но особо не надейтесь. Миша очень упрямый, если решил играть в молчанку — то так и будет сидеть в комнате.

Она ушла на кухню, предварительно указав мне на одну из запертых комнат. Я подошёл и осторожно постучался.

— Кто бы там ни был — уходите, я в печали! — услышал я голос наставника.

— Михаил Анатольевич, это Боткин, — ответил я. — Пустите, мне надо с вами поговорить.

— Боткин, вас-то какая нелёгкая сюда принесла? — отозвался Зубов. — Впрочем, неважно. Уходите!

— Если не пустите — я выломаю дверь, — угрожающе ответил я. — Это правда важно.

За дверью раздалось недовольное сопение, но через минуту Зубов всё-таки открыл.

— Ещё не хватало квартиру крушить, — пробурчал он. — Марина мне потом голову оторвёт, двери-то хорошие. Проходите, раз пришли.

Он прошёлся по комнате и упал обратно на диван. Выглядел, мягко говоря, не очень. Измятое лицо, халат, надетый поверх пижамы — вылитый Обломов.

— Михаил Анатольевич, не стоит так рано сдаваться, — проговорил я. — Неужели вы готовы так просто бросить своё отделение, интернов и всё остальное?

— Вы даже не знаете, о чём говорите, — покачал тот головой. — Как будто бы это было моё решение.

— Не ваше, и я это знаю, — кивнул я. — Вас подставили с целью посадить на ваше место Козлова. Обвинили в краже лекарственных препаратов и пригрозили передачей дела в органы. И хотя доказательств у них нет — вы всё равно испугались и решили уйти.

— Я не испугался! — тут же ответил наставник. — Там всё сложнее.

Специально озвучил всё именно с такой формулировкой, чтобы поддеть Зубова. И у меня получилось, на секунду в глазах промелькнул знакомый огонёк.

— Так расскажите, — пожал я плечами. — Раз всё равно уже терять нечего.

— Там было несовпадение по документам и остаткам из-за ошибки Никиты, — вздохнул Михаил Анатольевич. — Он не внёс вовремя расходы в один из журналов, забыл. И мне пригрозили, что если не уйду я — уберут его. Моего птенца, которого я взрастил в терапевта.

— Но ведь это всё равно нужно было доказать, — удивился я. — Сразу бы его не уволили.

— Могли, там сложная история, — махнул тот рукой. — Я решил, что лучше уйду сам. Договорился, что интернов не тронут, Никиту тоже… И ушёл.

Сделал это, чтобы защитить всех нас. Благородно с его стороны, хотя я чего-то подобного и ожидал.

Зубов замолчал и уставился в потолок. А я достал из сумки диктофон и включил нужную запись. Сам успел послушать её уже по дороге и знал, что на ней конкретно.

— Откуда это у вас? — дослушав до конца, спросил наставник.

— Это неважно, — отрезал я. — Важно то, что это — доказательство. И с этой записью мы можем наказать виновных и вернуть вас назад в клинику.

— Этого мало, — подумав, ответил Михаил Анатольевич. — Тут нет ничего конкретного, и это их только разозлит. Слухи о том, что заместитель главного врача берёт взятки, ходят давно. Но что толку?

— Запись — это только часть моего плана, — улыбнулся я. — Я соберу петицию среди всех сотрудников и пациентов клиники о вашем возвращении. И её подпишут очень многие, уверяю вас.

Наставник задумался над моими словами. Перспектива возвращения в клинику казалась ему очень заманчивой.

— Но Никиту ведь могут уволить за ту несостыковку, — попытался возразить он.

— Это мы тоже решим, — заверил его я. — После такого скандала он отделается выговором, увольнять за это не будут. Давайте поборемся за ваше место, Михаил Анатольевич!

— Думаете, может получиться? — с сомнением протянул он.

Но я видел, что он уже согласился. Только из-за гордости не хочет это признавать.

— Точно получится, — кивнул я. — У меня уже есть план. Ваше возвращение будет фееричным!

Глава 24

Глава 24

План мы обсуждали около двух часов. Одновременно нужно было вернуть Зубова, наказать Козлова и Соколова и намекнуть заместителю главного врача, что больше его фокусы не пройдут. Убрать того с места мы не замахивались — это пока было невозможно. С ним придётся пойти на соглашение, по крайней мере пока что.

В итоге домой я вернулся ближе к часу ночи. Вымотанный в край, вечер получился слишком перенасыщенным. Клочок так вообще вырубился в сумке и даже не проснулся, когда я перекладывал его на диван. Ничего, он заслужил отдых. Особенно после посещения торговцев. Всё-таки если бы он не отреагировал вовремя, разбив ту склянку с зельем — всё бы могло закончиться гораздо хуже.

Сам я сделал ещё кое-какие дела и тоже лёг спать.

Утром мы отправились в клинику. В ординаторской отсутствовали все интерны. Уже правда сложилось впечатление, что Козлов дал им единственное задание — не попадаться на глаза. Придётся искать их по отделению, они — часть моего плана.

— Доброе утро, Эдуард Валентинович, — бодро поздоровался я с наставником, который сидел на диване, схватившись за голову.

— Чего вам надо? — буркнул тот. — Я же сказал, не хочу вас видеть в ординаторской.

— Совсем забыл, — я изобразил раскаяние. — А задания какие-то будут, или вам по-прежнему плевать?

— Нет у меня никаких заданий, валите отсюда, — отозвался тот.

Ох, ну зачем же так грубо? Я деланно вздохнул, повесил сумку и незамедлительно выполнил приказ своего наставника.

Всё ровно как я и предполагал. Не может он поставить диагноз Прохоровой, и на всё остальное ему всё равно. Боится встречи с её мужем, и правильно.

Зубов мне вчера рассказал, кто конкретно этот граф Прохоров. Советник министра лекарского дела, если кратко.

И мне это только на руку.

Я посетил своих пациентов, потому что мою основную работу никто не отменял. Ежедневно я, заходя к ним, лечил их разными аспектами своей лекарской магии. И пациенты быстрее поправятся, и я аспекты прокачаю. Сплошные плюсы.

А после этого отправился собирать подписи для своей петиции, которую заготовил ещё ночью.

И первым делом нашёл Никиту. Тот ютился в небольшой каморке на этаже для простолюдинов. Что-то вроде кабинета без окон, где поместились только стол и стул. Да уж, отличные условия.

— Чего тебе? — устало спросил тот, когда я зашёл к нему.

— Петицию собираю, — пожал я плечами. — Для возвращения Михаила Анатольевича. Подпиши, пожалуйста.

— Как будто это поможет, — отмахнулся Никита. — Боткин, смирись, теперь в клинике всё изменилось. Привыкай к новым условиям, а лучше — ищи себе уже новое место для интернатуры. Козлов не будет вас здесь держать.