Кажется, я начинаю понимать, почему Зубов назвал пациента сложным. Передо мной типичный ипохондрик. Уверен, в клинику он лёг на платной основе, чтобы ему подтвердили его несуществующие диагнозы.

Я активировал диагностический аспект, пока пациент продолжал перечислять жалобы, и тщательно просканировал всё тело. Так, небольшое свечение в области сердца, небольшое в области желудка. С этого и начнём.

— Давайте я назначу вам обследование, и по результатам уже будет видно, что не так в организме, — спокойно предложил я. — И будем разбираться.

— Только разберитесь обязательно, — кивнул тот. — Мне нельзя болеть, я хочу здоровый организм.

Да он и так здоровее, чем у многих других людей. Но с этой проблемой надо разбираться постепенно.

Я решил начать с клинического минимума. Общий анализ крови и мочи, биохимия, ЭКГ. Заодно можно сделать ФГДС — свечение в желудке всё-таки есть. Уверен, это обычный гастрит, но перепроверить не помешает.

Пока я расписывал направления, Коротков беспокойно смотрел на дверь. А далее в неё раздался мощный стук.

— Мне конец, доктор! — воскликнул пациент. — Меня убивать пришли!

Глава 26

Глава 26

Подборка самых странных ситуаций в клинике пополнилась ещё одним случаем. Уже даже сложно определить, какой из случаев вырывается вперёд!

— В каком смысле убивать? — нахмурился я.

— Я позже всё объясню, а вы спрячьте меня, пожалуйста! — в панике ответил Коротков, уже приготовившись забираться под кровать.

Я вышел в коридор, ожидая увидеть там кого угодно. И тем неожиданней стало увиденное!

Это была стоящая за дверью невысокая женщина, с копной чёрных волос и маленькой сумочкой в руках. Ростом она едва доходила мне до плеча, и это при том, что была на каблуках.

— Здравствуйте, — кивнул я ей. — Чем могу помочь?

— Коротков здесь лежит? — серьёзно спросила она.

Даже не верится, что это она только что так сильно дубасила в дверь. Я думал, тут действительно стоит здоровенный мужчина.

— Здесь, — кивнул я. — Но вам прямо сейчас к нему нельзя.

— Это ещё почему? — нахмурилась она.

Потому что для начала мне нужно точно разобраться в ситуации. Знал ли Коротков, что за дверью именно эта женщина? И уж не за тем ли он лёг в клинику, чтобы спрятаться от неё? Ипохондрию легко можно было изобразить.

— Потому что прямо сейчас у меня обход, — спокойно ответил я. — А часы посещения в нашей клинике после двух часов дня.

— Ладно, — она резко развернулась на каблуках. — Приду в два. Но передайте, что это вряд ли ему поможет!

Она гордо поцокала в сторону лифта. Так, время разобраться, что это вообще было.

Я вернулся в палату, где пациент успел с головой спрятаться под одеяло.

— Она ушла, — сообщил я. — Теперь рассказывайте, зачем на самом деле легли в нашу клинику.

— Жалобы у меня… — попытался отвертеться Коротков.

— Даже не начинайте, — прервал я его. — Если не хотите, чтобы жену прямо сейчас назад пригласил. Как лечащий врач имею право дать допуск даже не в часы посещения.

Коротков тяжело вздохнул и уселся на кровать.

— Не болит у меня ничего, — вздохнул он. — Я думал себе алиби сделать таким образом. Но просчитался, Алла всё равно всё поняла.

— Какое алиби? — вздохнул я.

— Ночью я был с женщиной, — покраснел Коротков. — Не с женой, разумеется. А жене сказал, что важная встреча по работе. А она узнала, что встречи никакой нет. Стала меня искать. И ведь прибьёт, если узнает. Может, вы мне поможете?

Он посмотрел на меня с такой мольбой в глазах, как Клочок, выпрашивающий вкусняшку.

— Ну уж нет, — отрезал я. — Здесь клиника, а не компания по организации алиби. Сами разбирайтесь со своей супругой, она придёт в два часа.

— Доктор, пожалуйста! — взмолился Коротков. — Не смотрите, что она такая маленькая и хрупкая. Прибьёт меня, если узнает! И я от вас в травматологию как минимум перееду. Просто скажите, что я поступил в полночь. А я уже отмажусь, почему про встречу сказал, мол, пугать не хотел.

Всё-то он продумал. Но я во всём этом участвовать не собирался. И так своих проблем хватает.

— Может, вам денег дать? — засуетился пациент. — Я знаю, врачи, тем более интерны, мало получают. Так у меня с этим проблем нет!

— Довольно, — прервал я его. — Никаких денег мне не надо. Я помог вам, отсрочил разговор с супругой на несколько часов. За которые вы успеете побывать на процедурах и подумать, как вам извиняться. Остальное — не моё дело.

— На каких процедурах? — испугался Коротков. — У меня же ничего не болит!

— Но в клинику-то вы легли, — усмехнулся я. — Пройдёте стандартные обследование. И ФГДС, мне не очень понравилось свечение в вашем желудке. Заодно проверим.

— А без этого всего не обойтись? — запричитал тот.

— Нет, вы в клинике, а не в санатории, — отозвался я. — Ждите, скоро медсестра придёт.

Я отдал недовольной Ольге Петровне направления и направился в ординаторскую.

— Ну и пациента вы мне подкинули, Михаил Анатольевич, — произнёс я.

— Не захотел с ипохондриком возиться, каюсь, — усмехнулся Зубов. — Но с другой стороны, зачем же ещё мне нужны мои птенцы?

— На самом деле он не совсем ипохондрик, — заметил я. — Скорее мастерски под него косит.

Я вкратце рассказал наставнику про горе-любовника и его алиби, чем рассмешил его до слёз.

— Ну даёт, в клинику лёг, чтобы от жены спрятаться! — от души развеселился Михаил Анатольевич. — Что ж, вы всё правильно сделали. Раз оплатил лечение — полечим желудок. А с женой пусть сам разбирается!

Зубов отправился к своим пациентам, а я сделал себе чай и занялся заполнением дневников.

* * *

Настроение у Шуклина было просто отвратительным. Ну зачем он вообще позволил Боткину помогать с пациентом? Теперь будет чувствовать себя обязанным ему.

Боткин слишком много о себе возомнил. Ведёт себя так, словно уже получил место в клинике. Раздаёт советы, разбирается с тем, кто будет занимать место заведующего. Совсем не посоветовался с ним, с Павлом, к примеру! А Шуклина и Козлов очень даже устраивал, его не дёргал.

Один плюс — из-за всего этого выгнали, наконец, Соколова. Он уже бесил своей надменностью и слишком уж хвастался деньгами отца.

Дядя Гриша ещё, как назло, молчит. Прошло уже несколько дней, а до сих пор никакой информации о других интернах. Зря вообще ему доверился, помощи в итоге никакой.

— Молодой человек, вы врач? — вдруг обратился к нему какой-то мужчина.

— Врач, — неохотно кивнул Шуклин. — Но я интерн, и мне вас лечить не поручали. Дождитесь своего врача.

Ещё не хватало, чтобы он начал тут свои жалобы выкладывать.

— У меня личная проблема, — помотал головой пациент. — Моя фамилия Коротков, и мне нужна ваша помощь! Я заплачу.

— Какая именно помощь? — буркнул Шуклин.

Помогать кому-то вообще не входило в его планы. Но он сказал, что заплатит… С деньгами совсем туго, первой зарплаты ещё не было, отец денег не даёт. Да ещё и дядя Гриша может вполне потребовать оплату труда, с него станется…

— Надо просто сказать моей жене, что я поступил к вам ещё в полночь, — умоляюще ответил пациент. — Прошу, вопрос жизни и смерти!

— Просто сказать? — уточнил Павел.

— Да-да, — торопливо закивал тот. — Деньги не проблема, только выручите меня, пожалуйста!

Шуклин сделал вид, что задумался.

Надо поломаться, тогда этот Коротков побольше предложит. А уж сказать Шуклин сможет легко, врать он умеет. Половину экзаменов в академии сдавал благодаря своему мастерскому вранью.

* * *

После дневников я сделал ещё пару дел по отделению, спокойно доработав рабочий день. Затем снова вернулся в ординаторскую, показывать итоги Зубову.

— Константин, вы можете уже не отчитываться так подробно, — заявил мне наставник. — Давно уже показали себя как хорошего специалиста. С новыми диагнозами приходите, чтобы я перепроверил. Но пациентов, которых ведёте уже давно — можете не показывать. Если, конечно, вопросов не возникает.

Отлично, это уже прогресс. Изначально Зубов был настроен по отношению ко мне очень скептически. Но постепенно мне всё-таки удаётся показать ему, что я хороший специалист.

— Отпусти меня, Аллочка, ну что опять не так? — послышалось причитание из коридора.

В ординаторскую зашла жена Короткова, держа своего мужа за ухо. Так как она была ниже его, ему приходилось идти согнутым. Картина вышла презабавная.

— Мне нужен заведующий терапией, — грозно проговорила женщина, не обращая внимания на причитания супруга.

Здесь уже не ординаторская, а какой-то проходной двор!

— Вы и меня собрались за ухо потаскать? — приподняв бровь, поинтересовался Зубов.

— Нет, я хочу убедиться, что мой супруг поступил к вам действительно в полночь, — ответила она. — Мне сообщил об этом ваш интерн. А я, зная своего мужа, не склонна верить интерну. Нужно подтверждение от главы отделения.

В ординаторскую зашёл Шуклин и, увидев всю эту картину, попытался незаметно сбежать.

— Шуклин, стойте, раз-два, — скомандовал наставник. — Госпожа, вы про этого интерна?

— Да, да, это он, — кивнула Алла, не выпуская ухо Короткова.

— Константин, это тот самый пациент? — уточнил у меня Зубов.

— Определённо, — улыбнулся я.

Эх, жалко Терентьева и Никиты нет. Они бы с удовольствием понаблюдали всю эту картину.

— Солнышко, ну зачем ты врачей отвлекаешь, успокойся, — пролепетал Коротков. — Им некогда, пациентов много, совсем не до этих выяснений.

Он попытался высвободить своё ухо, но рука его жены держала его крепко.