— Да, только что, — кивнула Лена. — У меня задержка, вот я и испугалась.

— Задержка сколько дней? — уточнил я.

— Пять, — ответила Тарасова. — Раньше всегда вовремя приходили. Костя, ну как же так, что теперь будет?

— Не нервничай, — напомнил я ей. — Просто пока что отвечай на мои вопросы. А сначала давай-ка я тебе чаю сделаю.

Девушке надо было успокоиться, а мне — собрать мысли в кучу. Не каждый день та, с которой ты ходил на свидания, приносит тебе положительный тест. При том, что у вас ещё ничего не было.

Я налил две кружки чая и поставил одну перед Леной.

— А теперь давай о том, кто такой Вадим, — проговорил я. — У тебя есть молодой человек?

— Был, — отхлебнув из кружки, ответила она. — Мы расстались прямо перед интернатурой. Расстались, потому что я его застукала с другой девушкой, если это важно.

— Вообще не важно, — усмехнулся я. — Важно другое, половой акт с ним был?

— Был, — покраснев, кивнула она. — Сразу после предыдущих месячных. А потом я его застукала и бросила! Когда мы с тобой гуляли, всё это было уже в прошлом!

Со стороны Лена всегда казалась такой зажатой и неуверенной в себе. А тут оказывается, в тихом омуте черти водятся.

— Я не могу быть беременна, — резко сказала Тарасова. — Отец меня убьёт! А работа? А карьера? А все планы?

— Положительный тест ещё не говорит на сто процентов о беременности, — сказал я. — Нужно сдать кровь на хорионический гонадотропин человека.

— Ты что? — испугалась Лена. — Как я буду сдавать его в нашей клинике? Да слухи моментально расползутся и до моего отца дойдут!

Похоже, своего отца во всей этой ситуации она боится больше всего. До этого Лена не рассказывала мне про него ничего, кроме того, что работает он заведующим неврологией. А теперь, судя по её реакции, мне представляется там какой-то монстр.

— Оформим анализ под другим именем, — вздохнул я. — Но результат всё равно придётся ждать до завтра.

— А как я целую ночь буду? — испугалась она. — Я же с ума сойду!

— Придётся подождать, — пожал я плечами. — Не нервничай раньше времени, со всем разберёмся.

Я проводил её в процедурную, лично взял кровь и отправил под фамилией «Матросова Галина». Главное, чтобы такой пациентки на самом деле не оказалось в терапии. А то та ещё путаница будет.

Мы отчитались перед Зубовым и благополучно были отпущены домой. У наставника вообще было прекрасное настроение. Неудивительно, после такого фееричного возвращения.

— Я провожу тебя, — сказал я Лене.

Нечего ей одной в таком состоянии ещё по улицам бродить. Мы вышли и неспешно пошли в сторону её дома.

— Ты меня осуждаешь? — спросила девушка по дороге.

— За что? — удивился я.

— Ну как… — она замялась. — Мы с тобой… А тут выяснилось… Но это было до тебя, и я не знала!

— Я не осуждаю, — спокойно ответил я. — Твоя жизнь, твоё дело, твои решения. И потом, тебе рано обо всём этом думать. Ничего ещё неизвестно.

— Но если всё-таки да, то что мне делать? — Лена внимательно посмотрела на меня своими голубыми глазами. — Что ты посоветуешь?

— Это тебе самой решать, — строго ответил я. — Ещё раз повторяю, это твоя жизнь.

Лена вздохнула и замолчала. Не такого ответа она от меня ожидала. Хотела, чтобы я сам предложил ей варианты решения проблем. Но этого не будет.

— Я рада, что Зубов вернулся, — перевела она тему. — Он хороший наставник. Хоть и ругается, но мне несколько раз непонятные моменты объяснял. И тогда, после случая с анафилактическим шоком очень успокоил.

— Я тоже рад, что он вернулся, — кивнул я. — Лучшего заведующего и не найти.

— Мне отец рассказал, что Козлов уже давно пытался Зубова подсидеть, — доверительно проговорила Лена. — Они ещё с академии соперничали. Точнее, это Козлов считал их соперниками. И часто пытался подставить, да всё не получалось.

Знакомая ситуация. Точно так же поступают и коллеги в интернатуре. Преимущественно Соколов. Хотя его уже можно считать бывшим коллегой.

Мы ещё немного поговорили о разных мелочах, я довёл её до дома и отправился к себе.

— Ну что, хозяин, получилось у тебя спокойно поработать несколько дней? — съехидничал Клочок. — Лучше бы Шуклиным занялись! Котята Лены — это проблема отца-кота!

— Опять ты со своим кошачьим каламбуром, — вздохнул я. — Слушай, я сказал, что несколько дней хочу отдохнуть без интриг. Лена и её тест тут вообще ни при чём.

— А такой милой невинной кошечкой казалась, — не унимался крыс. — Слушай, хватит думать, что я надоедливый!

Как раз об этом я в эту минуту и думал.

— Мы договаривались, что ты не будешь читать мои мысли без разрешения, — напомнил я. — Кстати, твои я сегодня тоже смог прочитать.

— Эй, в моей голове тебе тоже делать нечего, — показал Клочок язык.

— На будущее это может пригодиться, — задумчиво ответил я. — Давай-ка посвятим вечер тренировкам. Нам нужно повышать связь друг с другом. Может пригодиться.

— Снова эти тесты с карточками, — разнылся Клочок. — Я фильм хотел глянуть…

— Ты и так их каждый день смотришь, — строго ответил я. — Надо заняться делом. Давай, не ленись!

Крыс уныло кивнул, и мы приступили к тренировкам.

* * *

Костя велел не переживать, но у Лены получалось это плохо. Чёрт, ну почему всё так? Костя простил её за ту нелепую историю с анонимом, стало всё налаживаться. И тут на тебе — две полоски.

С Вадимом она встречалась ещё в академии. Он был сыном друга её отца, который тоже работал неврологом, но в другой клинике. Отец и познакомил девушку с сыном друга. И всячески одобрял эти отношения.

«Породнимся с Витькой, станем родственниками» — частенько мечтал он на семейных ужинах.

Лене Вадим не то чтобы нравился, однако она привыкла не идти против отца. Даже в таких личных вопросах. Начали общаться, потом встречаться.

Подруг у Тарасовой особо никогда не было, но одногруппницы пару раз говорили ей, что видели Вадима с другими девушками. Но Лена была уверена, что они просто завидуют.

Затем окончание академии, поступление в интернатуру, праздник по этому поводу, пара магических коктейлей… Всё пришло к логичному итогу, о котором сама Лена потом очень сожалела. А ещё больше сожалела, через пару дней увидев Вадима с другой.

Тут же порвала с ним, что очень не понравилось её отцу…

— Лена, чего случилось? —в комнату зашёл отец Тарасовой. — На работе произошло чего?

— Нет, пап, всё в порядке, — она постаралась как можно убедительнее улыбнуться. — Просто устала что-то. Зубова всё-таки вернули на пост заведующего, он снова наш наставник!

— Рад слышать, Зубов — отличный мужик, — кивнул тот. — Дочь, я в окно видел, кто это тебя провожал?

И увидел явно не случайно. Снова следил за ней. Это уже не первый раз, отец стерёг Лену сильнее, чем дворовый пёс.

— Это просто коллега, Костя Боткин, — торопливо ответила она. — Он тоже интернатуру проходит.

— Слышал я, — буркнул отец. — Дочь, нехорошо, что тебя другой молодой человек провожает. Что Вадим подумает?

— А что ему думать? — взвинтилась она. — Мы расстались, я тебе уже тысячу раз это объясняла!

— Расстались, помиритесь, ерунда, — махнул он рукой. — Мы с его отцом давно дружим. И у Витьки отличный сын.

Знал бы он, какой у него на самом деле сын. Но Лена не могла рассказать о произошедшем, отец же с ума сойдёт. И точно настоит на свадьбе. Чего девушка совсем не хотела.

— Пап, с Вадимом всё кончено, — резко проговорила Лена. — И я могу гулять с кем хочу!

— Ты будешь гулять с тем, с кем я тебе разрешу, — гневно ответил он. — А Боткина я чтобы рядом и близко больше не видел. Закончили разговор, ужин через полчаса. Аллочка подаст.

Он подскочил и резко вышел из комнаты. Как обычно, ничего нового.

Лена вздохнула и задумчиво прижала руку к животу. Хоть бы Костя оказался прав и тест был бы отрицательным…

* * *

Утром в интернатуру я отправился один.

Клочок пропищал, что у него отсыпной, и демонстративно перевернулся на другой бок. Вчера мы до полуночи тренировались читать мысли друг друга с помощью карточек с изображениями. Один смотрит на изображение, а другой отгадывает, что именно там изображено.

Чтение мыслей друг друга — это следующий этап в создании связи хозяина и фамильяра. Далеко не последний, мы можем развить это ещё дальше.

Также есть прогресс и в развитии моих аспектов. Несколько дней работы позволило немного увеличить диагностический аспект и по чуть-чуть — пульмонологический и гастроэнтерологический. Что тоже не могло не радовать.

Ординаторская наконец-то встретила меня привычной обстановкой. Никита с чашкой чая, спящий Шуклин и читающий книгу Болотов. Точно, с ним я и хотел поговорить.

— Женя, что вчера за история с твоей пациенткой была? — спросил я. — У неё упало давление, а ты не стал убирать капельницу с магнезией.

— А ч-что такого? — поправив очки, спросил он.

— Ну, у неё давление упало, — повторил я. — А ты сказал ей, что головная боль — это часть лечения и ушёл. Это странно.

— К-когда я с-смотрел её, там оставалось м-меньше половины капельницы, а д-давление ещё было в-высоким, — ответил Болотов. — Р-разумеется, я с-сказал, что г-голова может болеть из-за того, что д-давление снижается. Ч-что не так?

С его слов всё звучит логично и складно. Но вот капельницы там было больше половины, и я пришёл вскоре после его ухода. Так быстро давление упасть бы не успело.

— Ничего, — усмехнулся я. — Просто решил уточнить. Забей.