— Можно хотя бы в ординаторской не обсуждать медицину? — буркнул Шуклин. — Я уже стал забывать, о чём говорят обычные люди.

— Как вам нынче погода, господин? — тут же отшутился Никита.

Мы втроём дружно рассмеялись над выражением лица Павла, который обвёл нас всех недовольным взглядом и снова прикрыл глаза.

В ординаторскую вбежала Лена, а следом за ней появился Зубов.

— Доброе утро, мои оставшиеся, верные птенцы, — бодро поприветствовал он нас. — И заметьте, Шуклин, от радости я даже снял с вас звание куриной жопки.

— Зато оставили дежурить, — проворчал тот. — Я же сразу сказал, что понятия не имею, как лечить этого Григорьева с его больными ногами!

— А я вам сразу же дал нужную литературу, чтобы вы нашли ответ на этот вопрос, — парировал Зубов. — Сегодня всё по той же схеме. Лечение я Григорьеву назначил, но вам его никто не скажет. Смотрите, обследуйте и дайте мне диагноз и лечение. Вы и так сильно отстаёте от других птенцов в вашем лекарском развитии.

— Михаил Анатольевич, пациент, наверное, уже против будет, — заныл Шуклин. — Давайте я кого-нибудь другого возьму! Мне уже стыдно…

— Стыдно — это хорошо, в этом вся суть воспитательного момента, — пояснил Зубов. — Нет уж, пациент не против, я с ним говорил. А вы мне этот зачёт сдадите! Вперёд и с песней!

Шуклин неохотно поднялся с дивана и медленно направился к выходу.

Ох, бедолага. Но Зубов прав, так он хоть чему-то научится.

— Болотов, для вас я ещё не созрел, — продолжил наставник. — Сегодня дарю вас отделению гастроэнтерологии. Там и клизмы ваши пригодятся, и моё отделение спокойнее будет. Ваших пациенток Никита сегодня заберёт.

Болотов поднялся и направился вслед за Шуклиным.

— Тарасова — шестая палата, Лебедев. Боткин — ваша палата остаётся за вами, и возьмите в девятой палате Короткова. Предупреждаю, сложный товарищ. Всё, летите, мои птенцы!

Мы с Леной кивнули и одновременно вышли в коридор.

— Как думаешь, результаты готовы? — шёпотом спросила она.

— Зачем гадать, сейчас и проверим, — усмехнулся я. — Я пойду заберу, ты жди меня в холле на диване.

За результатами я направился к стойке, за которой дежурила Ольга Петровна.

— Анализы Матросовой пришли? — спросил я.

— Да, на ХГЧ, есть, — поискав в папочке, отдала она мне бумажку. — А кто это? Не помню такой пациентки.

Любопытная же она!

— У нас такой пациентки и нет, — спокойно ответил я. — Их сдавала другая пациентка, попросив соблюсти анонимность по личным причинам.

— Так вообще-то не делается, — буркнула медсестра.

Ещё бы, не удалось собрать новую сплетню!

— Как лечащий врач — имею право, — улыбнулся я. — А теперь я пойду, не буду мешать вам скучать по Соколову.

— А это вы откуда узнали⁈ — испуганно спросила она.

— У меня свои уши в стенах, — подмигнул я ей и оставил самой разбираться, откуда я мог узнать о её интрижке.

Её тоже можно было бы прижать за её дела с морфином. Но доказательств у меня не было, слова Клочка к делу не пришьёшь, поэтому пока что буду за ней следить.

— Ну что там? — взволнованно спросила Лена. — Ты смотрел?

— Нет, — покачал я головой. — Не до того было. Давай ты смотри.

Она взяла анализ, глубоко вздохнула и перевела на него взгляд.

— Результат три, — озвучила она. — Не беременна!

— Не кричи об этом на всю клинику, сама хотела, чтобы никто ничего не узнал, — усмехнулся я.

Я посмотрел результат ещё возле стойки. Так что уже прекрасно знал ответ.

Гинекологическим аспектом её вчера тоже осматривал. Но он был развит слабо, поэтому точно уверен я не был. Однако и так догадывался, что никакой беременности нет.

— На нас это как-то теперь отразится? — взволнованно уточнила Тарасова.

— Отсутствие твоей беременности? — улыбнулся я. — Ну, теперь не нужно придерживаться никакой диеты. За ужином, на который мы сегодня пойдём. Только сначала работа.

— Поняла! — Лена чуть ли не запрыгала от радости. — Я побежала!

Первым делом я спустился на второй этаж, на ежедневный обход своих пациентов. Герасимова и Авдотьева завтра уже предстояло выписывать, так что назначил им стандартное обследование перед выпиской. Гончаров тоже чувствовал себя гораздо лучше, но ему ещё предстояло полечиться.

Закончив, я вышел из палаты и почти сразу же наткнулся на Шуклина. Тот стоял перед своей семнадцатой палатой, с какой-то тоской глядя на дверь.

— Ты чего её гипнотизируешь? — усмехнулся я. — Пытаешься пациента силой мысли вылечить?

— Я не знаю, что с ним, — буркнул тот. — А Зубов словно издевается. Опять меня сюда послал, чтобы на дежурство оставить.

— И ты решил начать уже сейчас и дежурить под дверью? — уточнил я. — Нелогично.

— Просто зачем идти и снова позориться, — буркнул тот. — Вот и стою.

Логика в стиле Шуклина. Просто гениальное высказывание!

— Давай я тебе помогу, — улыбнулся я. — Пойдём вместе твоего пациента посмотрим.

— А с чего это ты решил мне помочь? — прищурился тот. — Мы же конкуренты! Сейчас поставлю правильный диагноз — и меня сразу же оставят единственным интерном.

Ещё более гениальная фраза, Шуклин просто в ударе.

— Я хочу помочь, потому что мы коллеги, — усмехнулся я. — А тебя за один правильный диагноз сразу же на должность не примут, не переживай. Идём, чего время терять? Меня и так пациент ждёт.

Я первым вошёл в палату, и Шуклину не оставалось ничего другого, кроме как войти следом за мной.

— А вот и мой любимый доктор! — радостно воскликнул один из пациентов. — Сегодня вы пришли с моральной поддержкой?

— Он так, просто наблюдает, — буркнул Шуклин. — Как вы?

— Всё так же болят ноги, — заверил пациент. — Хотя сегодня уже получше. Доктор Зубов назначил лечение, и боли потихоньку уходят.

— Я рад, — Шуклин развернулся и попытался выйти.

Пришлось его остановить. Если он и до этого опрашивал пациента подобным образом — ничего удивительного, что диагноз он так и не установил.

— Попробуй с самого начала, — вздохнул я. — Боли в ногах — довольно необычный симптом. Как давно они появились, какие ещё есть симптомы? Давай.

— Что ещё беспокоит? — вздохнул Павел.

— Сначала в ногах было какое-то онемение, — ответил Григорьев. — Чувство, словно отсидел их. И мёрзли постоянно. Потом добавилась боль после ходьбы. Ну а потом боль усилилась. Это уже с год беспокоит, но ко врачам долго не обращался.

Уже сходу можно предположить предварительный диагноз. Я проверил диагностическим аспектом и практически убедился, что прав.

— Ты доволен? — снова недовольно буркнул Шуклин. — Что тут вообще можно сделать?

Сложный случай.

— Так, давай вспоминать основные правила опроса пациента, — предложил я. — Анамнез заболевания мы собрали. Давай анамнез жизни.

— Вредные привычки есть? — спросил Павел у пациента. — Курение, магические коктейли?

— Курю уже двадцать лет, по две пачки в день, — кивнул Григорьев. — А по-другому никак. У нас на заводе частые перекуры. Кто не курит — больше работает.

Кстати, всегда возмущал этот момент. Почему-то курящим всегда даются поблажки на работе в виде этих самых перекуров. Они у них бывают чуть ли не каждый час, минут по десять. А остальные в этот момент трудятся. Ведь если некурящий человек решит отдохнуть, тому наверняка прилетит от начальства.

— Курение и боль в ногах, — Шуклин почесал голову. — Что-то такое было… в академии. Сосуды?

— Горячо, — улыбнулся я. — А если точнее, облитерирующий…

— Атеросклероз! — воскликнул Шуклин. — Точно, и свечение в сосудах было. И в анализах липиды повышены!

— Доктор, ну уж так не радуйтесь моей болячке, — пошутил Григорьев. — Но вы правы, именно такой диагноз мне и поставил ваш заведующий.

— С лечением уже сам справляйся, — добавил я. — Мне пора к своему пациенту.

— Спасибо, — неловко сказал мне Павел в спину.

Я кивнул и вышел из палаты. Направился на другой этаж, к своему новому пациенту, Короткову.

Зубов предупредил, что пациент проблемный. Наверняка сложность в характере, но мне не привыкать. С аристократами работать в принципе труднее, чем с простолюдинами.

Мимо меня быстро прошмыгнул санитар и резко задел плечом.

— Извините, доктор, — торопливо проговорил он. — Заработался, видимо.

— Ничего страшного, — кивнул я.

Не видел этого санитара здесь раньше. Новенький. Руки спрятал в карманы, и убежал он в противоположную от их каморки сторону. Странно.

Я нашёл нужную палату и вошёл внутрь.

— Доброе утро! Мне нужен Коротков, — привычно объявил я.

— Это я, — отозвался один из мужчин. — Здравствуйте, доктор!

Пока что ни одного обвинения, что я шёл слишком долго или выгляжу как-то не так. Адекватнее, чем многие пациенты, с которыми мне уже приходилось сталкиваться.

Помню пациента, который собирался писать жалобу на другого пациента из-за назначенного тому холтера.

— Я ваш лечащий врач, Константин Алексеевич, — представился я. — Рассказывайте, что вас беспокоит.

— Живот болит, — начал объяснять Коротков. — Тошнит постоянно, слабость. Давление прыгает то вверх, то вниз. Сердце бьётся как-то сильно, а иногда наоборот, замирает. Руки и ноги сильно мёрзнут. Голова часто болит. Со стулом проблемы, запоры мучают…

А список-то он заканчивать и не собирается.

— Так, стоп, — остановил я его. — Давайте так, расскажите, что больше всего беспокоит на данный момент.

— Сейчас… — Коротков ненадолго задумался. — Сейчас ком какой-то в горле, глотать мешает. И знобит сильно. А, и ноги словно немеют. Всё беспокоит, доктор.