— Впусти, или я всю ночь буду петь у тебя под окном серенады! Любовные!

— Пой их Диали!

— Она не захочет меня видеть!

— А я при чем?

— Греттель, ну пожалуйста! Ну выслушай меня, прошу!

Греттель закатила глаза и показала пальчиком вниз.

— Дверь, Флориан! К нам в дом обычно ходят через дверь!

Я понятливо кивнул и быстро спустился с балкончика. Дверь открылась спустя несколько минут. Греттель, прикрывая ладонью фонарь, с опаской осмотрелась по сторонам и кивком пригласила меня внутрь.

— Пойдем в кухню, — подсвечивая дорогу, прошептала она, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Святая Эффа, дай мне разум! Зачем я его сюда впустила?

В кухне Греттель запалила настенные светильники и всплеснула руками, оглядев меня.

— Флориан! О боги! Ты ранен? Да что с тобой случилось, не пойму? Тебя жевали волки?

— И не только волки, — улыбнулся я. В кухне витали сдобные ароматы, и живот утробно заурчал, только сейчас вспомнил, что не ел несколько дней! — Что тут, Греттель? — я нагло заглянул под полотенце, которое уютно укрывало чашку румяных пирожков. Не дожидаясь разрешения хозяйки, торопливо запихнул один в рот.

— Святая Эффа! Ты голодный?

Лучше бы я этого не делал, потому что Греттель тут же загромыхала кастрюлями.

— Не надо, Греттель, я же ненадолго!

Какой там! Зашипел чайник, передо мной вмиг оказался таз с теплой водой.

— Руки! — скомандовала Греттель так, что я не смог не подчиниться.

Закатав рукава, она сама, словно ребенку, вымыла мне руки в тазу, потом взглянула на лицо.

— Я сам! — поспешил уверить ее, понимая, что иначе мне светит принудительное умывание как в детстве.

Греттель только успевала причитать:

— Да в какую мясорубку ты угодил? А губа? Святые эллины… И скула? Синяк на пол-лица же будет! И зачем только боги даровали тебе такую внешность? Ты их дар совсем не ценишь!

Она крутилась рядом с чистым полотенцем, аккуратно оттирая мне лицо.

— Да ладно, Греттель! Заживет! — я исхитрился стащить у нее из-под руки еще пирожок, но следующий она отобрала решительно.

— Сколько ты не ел?

— Дня три, не помню, — я снова потянулся к миске, но получил по рукам.

— Я разогрею тебе суп!

— Да некогда мне, Греттель!

Понятно, спорить бесполезно. Суп отправился на очаг, а Греттель заменила воду в тазике.

— А это что?

— Попал в ловушку возле дома, — я повел носом вдоль грязного пятна на груди, в которое она ткнула пальцем, и улыбнулся. — У вас хорошая охрана.

— Ох, это Этьелен, — выдохнула Греттель. — Ну-ка снимай, я застираю.

— Ну хватит! — пришлось вспомнить кто я, и зачем здесь. — Сядь! — я почти силком усадил ее на стул. — Я должен объясниться!

Греттель вытерла уголки глаз зажатым в руках полотенцем и отрицательно качнула головой.

— Не должен, Флориан. Я никогда не поверю тем сплетням, что бродят по вашему замку.

Я улыбнулся, ощущая, как теплеет в груди от слов этой прекрасной женщины. Захотелось обнять и расцеловать ее в обе щеки. Взял в руки ее ладонь, что безвольно лежала на столе, и поднес к губам.

— Спасибо, Греттель, — поцеловал, зажав ее пальцы в ладонях. — Ты умница, но… помоги мне.

Она заботливо убрала с моего лица грязную прядь и улыбнулась. Я расценил этот жест как знак согласия.

— Завтра об этом будут судачить все, кому не лень. Об этом напишут в «Королевском вестнике». Но я прошу тебя — не верь, — я понизил голос до шепота, буравя ее умоляющим взглядом. — Не могу сейчас ничего сказать, я связан словом. Но знай одно… Я люблю твою сестру, и я чист перед ней.

Она снова согласно кивнула и утерла набежавшую слезу.

— Греттель, — я поднялся, и она вскочила вслед за мной. — Если я останусь жив, клянусь…

— Что⁈ Что ты несешь? — встрепенулась она, хватая меня за рукав. — Что значит — останусь жив? Флориан, что ты задумал⁈

— Тихо! Я знаю, Диали сейчас не хочет меня видеть… Я ее понимаю… И даже не стану пытаться оправдаться, но я тебе клянусь, — я взял ее за плечи, развернув к себе, зашептал сбивчиво: — Я не отступлюсь и сделаю все, чтобы мы с ней были вместе, даже если мне придется ради этого отречься от престола или притащить сюда этого проклятого Змея за хвост!

— Ты бредишь, Флориан!

— Не позволяй ей верить в то, что завтра будут говорить! — мне пришлось повысить голос до громкого шепота. — И не дай наделать глупостей. Я прошу тебя только об этом!

— Святая Эффа, защити…— дрожащими губами пролепетала она.

— Обещай мне!

— Обещаю… — Греттель осенила меня защитным знаком Святой Эффы и всхлипнула.

— Мне предстоит нелегкий визит в Меридор. Возможно, будет жарко, — я посмотрел на нее из-под бровей. — Не выпускай детей из дома, не ходите в лес… А лучше вообще из дома не выходите, — я сделал паузу, глядя на испуганную Греттель, глаза которой напоминали две полных луны, и сжал в руках ее ладони. — И никому ничего не говори…

Чмокнул ее в щеку и дернулся к выходу, но тут же застыл столбом, столкнувшись в дверях с бледной как снег Диали…

Глава 9 Слушай сердцем

Глава 9

Слушай сердцем

Диали

«Я вернусь к тебе, Ди…», — любимый голос затерялся в громовых раскатах. Тучи рычали и плевались молниями. Я бежала через дождь, и ноги скользили по липкой грязи.

— Лайэль! — вскрикнула и проснулась. За окнами едва-едва алел рассвет. Во дворе заливались лаем собаки, и я неожиданно поняла, что именно меня разбудило.

Никакой это не гром. Весь вечер Этьелен и Ларри сооружали паучьи ловушки и испытывали их, за вечер собрав отличный улов. Паука, правда, не поймали ни одного, зато два раза в их сети угодила Греттель, три раза — Жан, и бесконечное количество раз — его собака, которую в конце концов пришлось запереть в сарае. Видимо, она умудрилась выбраться и снова угодила в переплет.

Кутаясь в шаль, я подошла к окну. Ночное небо хмурилось, на востоке вдоль горизонта мягко стелилась розовая дымка, но было понятно, что солнце не покажется — его закрывала тяжелая фиолетовая туча.

Больше я, конечно, не усну. С вечера это занятие было мукой для меня. В голову лезли непрошенные мысли, я ворочалась с боку на бок, пока Греттель не приготовила лекарство. Мне пришлось принять тройную дозу, прежде чем сознание наконец-то отключилось.

Я с грустью посмотрела на недопитую чашку на столе. Допить и попробовать уснуть? Иначе и с ума сойти недолго.

Тихий шепот донесся до моего слуха, но я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой. Ладони покрылись липким потом, а в груди что-то сжалось до боли и разорвалось миллионами огненных осколков. Они рассыпались колким дождем по венам, леденя кровь и заставляя пальцы дрожать. Я не могла расслышать, но знала точно — это он! Или я слышу Лайэля, или же сошла с ума, хотя, возможно, это просто сон.

Внизу тихо скрипнула дверь. Прислушавшись, я поняла, что кто-то поднимается по лестнице.

Едва справившись со срывающимся от волнения дыханием, аккуратно подошла к двери, закусив губу, осторожно ее приоткрыла. Совсем слегка, но этого хватило, чтобы услышать, как в кухне причитает Греттель. Она громыхала кастрюлями, суетилась, не забывая что-то тихо приговаривать.

Лайэль отвечал ей шепотом, мне трудно было разобрать слова, тем интересней было, зачем же он сюда явился. Почему оставил счастливую невесту, и вместо того чтобы готовиться к свадьбе гуляет ночью по чужим дворам? А нужно ли мне это?

Тихонько притворив дверь, я вернулась на кровать. С какой бы целью он сюда ни явился — меня это не касается. Он даже не зашел ко мне! А это значит, что на его ночном визите мне не стоит заострять внимания. Да и что он может мне сказать? «Извини, Диньдилика, но так получилось, я так увлекся Кьярой, что не заметил, как заделал ей дитя»? Или: «Прости, я исполнил свой долг, ведь мы не можем быть вместе»? Что одно, что второе мне будет слышать невыносимо.

Я упала на кровать и с головой накрылась одеялом. Хватило меня минут на десять. Ничего же не будет, если я просто послушаю? Тихо послушаю и уйду! И сделаю вид, что ничего не знаю.

Хорошо, что мои двери не скрипят. Бочком протиснувшись в узкую щель и стараясь не дышать, на цыпочках подкралась к кухне. Сердце бешено стучало по ребрам, мне казалось, этот грохот слышно не весь дом.

Лайэль что-то тихо шептал, а Греттель всхлипывала. Я подошла поближе и собралась уже рвануть обратно, когда его шепот приблизился к двери. Он слегка повысил голос, а мое сердце чуть не остановилось от услышанного:

— Если я останусь жив, клянусь…

Удар, еще один… Казалось, что мне не хватает воздуха. В ушах стоял звон, он смешивался с шепотом Лайэля. Я не понимала, о чем он говорит, а в голове мелькала только эта фраза.

Не знаю как, но ноги сами вынесли меня на порог кухни. Увидев его, я едва сдержала крик.

Лайэль застыл на полушаге и, кажется, растерялся. Почему-то это придало мне сил. Решительно шагнула вперед, преграждая ему путь. Он молчал, а я в ужасе скользила по нему взглядом. Он был похож на кого угодно: усталого путника, загнанную жертву, бездомного странника, но только не на счастливого любовника и жениха!

Сердце сжалось от боли. Мальчик мой, что же с тобой произошло⁈ Какая-то неведомая сила подтолкнула меня к нему, и я ладонями обняла его лицо. По скуле расползлась кровавая ссадина, губа распухла, из нее сочится кровь, под глазами синяки, и я не пойму — это от усталости, или его били? Бровь рассечена, когда-то светлые, а сейчас не пойми какого цвета пряди волос липнут к влажным и впалым щекам. Лишь глаза все так же сияют как летнее небо, только сейчас в них плещется боль.