— Ди… — он опустил глаза на мой немой вопрос. Плечи поникли, он избегал встречаться со мной взглядом.

Это как признание вины… Меня словно хлестнули плетью. Сердце зашлось, к горлу подкатил горький ком. Всего секунду назад я была готова броситься ему на шею, обогреть, отмыть и задушить в объятиях, но сейчас включился разум. «Он предал тебя, Диали. Он не дождался даже своей свадьбы, упал в постель к другой, резвился с ней, сгорая от страсти», — проснулся и твердил мне внутренний голос.

Ладони разжались, и руки упали плетьми вдоль тела. Я отшатнулась от него и отступила в сторону.

— Иди.

Он поднял взгляд и замер. Губы поджаты, в глазах знакомое упрямство. Мотнул головой и сжал кулаки.

— Прости, что заставил тебя пройти через это, Ди…

— Убирайся! — еще его извинений мне не хватало! Меня словно что-то подстегнуло, заволакивая гневом взор и разум. Я бы и пощечины сейчас не пожалела, да рука не поднимается калечить и без того истерзанное лицо. Предательские слезы душили, но я призвала всю свою силу воли, чтобы их сдержать. — Убирайся прочь к своей невесте!

Стул, стоящий рядом с ним, пулей отлетел в сторону, загромыхав по полу так, что Греттель взвизгнула, врезался в стол, с которого посыпались тарелки. Я успела лишь пригнуться, в ужасе прижав руки к ушам, и даже не заметила, как оказалась зажата между стеной и его высокой фигурой.

Лайэль склонился, тяжело дыша и упираясь в стену руками с двух сторон от моего лица. Сейчас он был так близко, что я словно впала в паралич: не могла пошевелиться или отвести от него взгляд, при этом внутренне содрогаясь от страха. Нет, не боясь, что он меня ударит, было слишком страшно сейчас не устоять: не обнять его за плечи, не прильнуть поцелуем к этим разбитым в кровь губам, близость которых сводит с ума.

— Я сейчас рядом с ней… — отчеканил тихо мне на ухо. Почувствовала, как его волосы щекочут мою кожу, и по телу пронеслась волна озноба. Забывая как дышать, я вжалась в стену.

— Не мучай меня, Лайэль! — взмолилась, почти рыдая, упираясь ладонями в его грудь, потому что вместо того, чтобы отступить, он напирал еще сильнее.

— Я все объясню тебе позже… — его дыхание обжигало шею и щеки, оно тоже срывалось, я ощущала удары его сердца под ладонями, что колошматило в унисон с моим.

Сдерживать слезы было все сложнее, я теперь уже не упиралась руками, а решительно схватила его за грудки, притягивая ближе.

— Объясни сейчас… — выдохнула жарко, наши губы почти соприкоснулись, мне показалось, я чувствую вкус его крови на своих губах.

— Не слушай никого и просто верь мне, Диали…

Просто верь? Как можно верить после того, что я узнала? Ведь он ничего не отрицает! Просто чувствует вину! И хотела бы верить, да не знаю, за что зацепиться! Ни одной, даже самой хлипенькой надежды, кроме его слова…

— Я вернусь к тебе, Ди… — прошептал он, а у меня все внутри перевернулось. Куда он вернется? Зачем? К чему эти пустые, глупые надежды? Когда же он прекратит рвать мое сердце на куски⁈

— Не надо! — выкрикнула в сердцах и попыталась оттолкнуть. — Тебе есть, к кому возвращаться. Она будет тебя ждать!

Он перехватил меня за плечи, сжал пальцы так, что стало больно.

— Я вернусь к тебе, Ди… — повторил жестко, сделав напор на слово «тебе», и исчез в дверях. Я услышала топот ног по лестнице, потом хлопнула входная дверь, а я тяжело сползла по стене на пол.

— Дура! — Греттель в сердцах бросила в меня полотенцем. — Истинно, дура, да что же ты наделала⁈

Я задохнулась в возмущении.

— По-твоему, я должна была расцеловать его, благословить и отправить обратно в постель к Кьяре?

— Ты видела его, Диали? Раскрой глаза! Ну не из постели же он вылез в таком виде! Молодец! Ты просто молодец! — Греттель подняла валяющийся стул и поставила его на ножки. — Парень весь избитый и голодный примчался к ней посреди ночи, ему предстоит что-то опасное, он даже не уверен, что останется в живых! А любимая девушка провожает его в бой напутственным «не возвращайся»!

— Я не его любимая! — бросила с обидой и отчаянно.

— Тогда чего он делал здесь⁈ — Греттель выкрикнула это во весь голос, и я напугалась, что сейчас сюда сбежится весь дом.

Греттель продолжала нервно громыхать посудой, а я окаменевшей статуей застыла у двери. К горлу подкатывала истерика, но далеко не от обиды, а оттого, что было понимание — сестра права.

— Когда же ты научишься слушать свое сердце? — в словах Греттель сквозила боль, она едва не плакала. — Оно же подсказывало тебе верно!

— Но ты же слышала своими ушами эту новость во дворце! — я попыталась предпринять последнюю попытку, чтобы оправдаться. Перед ней или перед собой — уже не понимала.

Греттель бросила тарелки и присела рядом на пол. Поискала полотенце, чтобы промокнуть слезу, но не нашла.

— Я не собираюсь никого слушать. Я верю своим глазам! Все это неправда, Диали! Что-то мешает Флориану объясниться сейчас, но я клянусь тебе, все, что про него болтают, это ложь! Я это чувствую, вот тут… — она приложила руку к груди. — И ты почувствуй.

Она взяла мои ладони, прижала их к моей груди.

— Чувствуешь? Болит?

Я молча кивнула, кривясь, чтобы не заплакать. Не просто болит — полыхает пожаром!

— Вся правда вот здесь… — сестра продолжала удерживать мои ладони, но мне не нужно было больше объяснять.

— Я люблю его, Греттель… — прошептала, и слезы градом покатились из глаз.

— Я знаю, — Греттель вздохнула и хлюпнула носом. — Девочка моя, я знаю! И этот ненормальный тоже любит, — всплеснув руками, она тоже разрыдалась. — И что мне только с вами делать? — всхлипывая, проговорила Греттель, сморкаясь в подол моей юбки.

Я выдернула у нее из рук предмет своего гардероба, так некстати подвернувшийся под руку, подскочила и бросилась вниз. Распахнула дверь. Рассветные ароматы леса ударили в лицо, я ими чуть не захлебнулась.

— Лайэль!

Ответом был порыв ветра, далекий раскат грома и монотонный звук дождя по листьям.

Глава 10 Кавьердер. Король воронов

Глава 10

Кавьердер. Король воронов

Лайэль

— Чем она пригрозила тебе, Лайэль? — отец поглядывал на меня с недоверием и разочарованием, и это было самое неприятное. Вообще раздражало абсолютно все: довольные рожи членов Совета, суета вокруг предстоящего торжества, лекари, роем мух кружащие вокруг, чтобы придать моей физиономии более-менее приличный вид, грозное лицо матери, от которой я сейчас благоразумно старался держаться подальше: рядом лучше не отсвечивать, разукрасит краше Ворона, а все старания местных эскулапов пойдут насмарку.

Я скрестил руки на груди, стараясь придать лицу максимально беспечное выражение. Такое, что самого от себя воротило.

— Ничем, — сухо отмахнулся, в сотый раз проклиная Ворона и себя самого. — Просто прими мой выбор и смирись.

— Не губи свою жизнь, сынок. Доверься мне…

— Отец! — не знаю, сколько мне потом придется молить богов и каяться за то, что так жестоко лгу родителям, но я свято верил, что оно того стоит. И дело не только в Вороне и Кьяре. Игры Тидарры бьют по королевству. Мы живем в постоянном ожидании и страхе, что вот-вот что-то случится, грянет гром и превратит все в пепелище. Ничего, потом они поймут. — Не задавай мне вопросов, хорошо? Просто собирайся и поедем!

Несколько экипажей с меридорским гербом стояли во дворе, заботливо предоставленные Тидаррой. Королева Меридора решила праздновать по полной. Приглашение явиться на обряд на камне Триединства пришло не только мне, но и моим родителям. Это осложняло дело, но и король не мог ей отказать. Я видел, как неохотно он передавал свое согласие гонцам, но отказ явиться мог быть расценен как прямое оскорбление королевского дома Меридора, что в текущей ситуации, особенно учитывая мое добровольное согласие, выглядело бы крайне нелепо.

В очередной раз взглянув на себя в зеркало, я поморщился: лекари молодцы, сейчас я выглядел почти прилично, особенно если учесть, что на меня опять нацепили королевские одежды и прочие атрибуты, подчеркивающие высокий статус. Передернул плечами, поправляя неуютный серебристо-голубой камзол, и отвернулся. Вынужден признать — слегка помятый, но вполне себе жених, сегодня я даже не сопротивлялся, когда меня пытались приукрасить, ибо собирался максимально соответствовать ожиданиям Тидарры.

Меридор не всегда был пристанищем темных сил и обителью страха. Когда-то это было королевство в составе Союза Триединства, обладающее своей чистой магией и силой света. И если у нас с Вороном получится вернуть ему былую славу и свободу, мне не жаль своей порушенной репутации.

Король Антуанэль отказался от сопровождающих и свиты, что казалось поначалу подозрительным. Но все встало на свои места, когда он категорично заявил, что наш путь лежит через Кавьердер. Какие цели он преследовал, оставалось только догадываться, но темным стражам королевы Тидарры он объявил, что хочет повидать своего старого друга, а возможно, попрощаться с ним.

Кони вставали на дыбы, кусая удила, когда королевский кортеж пересекал границу с Меридором. Черные тени метались в кустах, я слышал чей-то жуткий рык. Над лесом кружили редкие драконы и полчища крылатых мелких тварей. Ни одна не посмела приблизиться к нам, боясь ослушаться приказа хозяйки. Тидарра ждала дорогих гостей, и Меридор встречал нас во всем своем ужасающем величии.