Оставалось только удивляться, как же быстро Тидарра взяла под свой контроль границу, у меня не оставалось сомнений, как только состоится свадьба — весь этот сброд окажется в Алайе, и ни я, ни мой отец не смогут это предотвратить, ибо Ворон прав, и, скорее всего, ни его, ни меня в живых уже не будет.

Я ехал поодаль верхом, обдумывая нашу последнюю встречу с Диали. Досада царапала душу корявыми крючьями. Мы расстались плохо. Я знаю, она любит. Любит чисто и искренне, ведь по-другому она не умеет, и тем горче сейчас осознавать, что я опять ее подвел. Я могу ее понять, оглушенная известием о моей измене, она не могла вести себя иначе. Но как же ей сейчас больно! Мне не хватит жизни, чтобы вымолить ее прощение за эту боль.

Кортеж ускорился, когда на горизонте замаячили черные башни Кавьердера. Я не был здесь давно. Все та же невеселая картинка: голый, сгоревший лес, который не собирался оживать, после того как был сожжен драконьим войском Меридора, пожжённые дома, разрушенные башни.

Сам королевский замок был словно погружен в глубокий траур. Ни гербов, ни флагов — ничего, что говорило бы о его былом величии. Невзрачные башни чернеют пустыми глазницами окон, лишь центральное крыло ухожено и чисто. Вокруг столпился любопытный люд, темной массой он стекался из соседних деревень, которые, скорее всего, уже невозможно отыскать на карте.

Угрюмые воины встречали у ворот. Все как один, и строго в черном. Издалека и не поймешь: мужчины это или птицы, и холод пробирает по спине от колких и холодных взглядов.

Меридорские стражи благоразумно отстали у границы леса, опасаясь ступать на землю воронов, а наш кортеж въехал в ворота.

* * *

Королевская чета в сопровождении почетного полка проследовала в замок, а я задержался, привлеченный шумом со стороны казарм. Там, на небольшой площадке, собрался народ, все гомонили, что-то бурно обсуждали, кто-то ругался, бабы тихо плакали, но самое интересное, что там собралось довольно много воинов при боевом параде.

Слегка поотстав от своих, я с любопытством вытянул шею. Настроение быстро изменилось, да что уж там — я пришел в бурный восторг, когда увидел, как из каменных застенков конвой выводит… Тьярри! Вот упрямый хитрый птиц! Глупо было ожидать, что он послушает моих советов, конечно, он сделал по-своему!

Тьярри был закован в цепи, но новых украшений на физиономии, кроме тех, что я ему оставил, не прибавилось. Вороны обращались с пленниками аккуратно. По крайней мере, до поры до времени.

Быстро изменив свои планы, я мстительно улыбнулся и направился к толпе. Капитан королевской охраны поприветствовал меня как полагается по этикету, его примеру последовали воины. Обычный люд и вовсе попадал ниц при виде заморского принца и разглядывал меня, как какую-то диковину. Ну еще бы, среди этой огромной и темной толпы не обреталось ни одного блондина.

Состряпав надменную физиономию, я брезгливо оглядел пленника, всем своим видом выражая свое «фи».

— Чем провинился этот воин? — не глядя на Тьярри, высокомерно обратился к капитану.

— Он не воин, Ваше Высочество, и он пришел из Меридора. Полагаем, это шпион королевы Тидарры, — учтиво поклонился он.

— Вот этот? — я указал кивком головы на закованного в цепи Ворона и строго нахмурил брови. — Действительно, очень подозрительная рожа… Что вы собираетесь с ним делать?

— Мы со шпионами не церемонимся. Казним его, и дело с концом.

— Угу, угу… — я сложил руки на груди, задумчиво почесывая подбородок. — Вы правы, капитан, но я полагаю, казнь для него слишком легкая кара. Вы его уже пытали?

— Но что он может рассказать, Ваше Высочество? Он просто предатель, который заслуживает виселицы. Или вы полагаете, его нужно пару лет промариновать в застенках?

— Пару лет? — я снисходительно оглядел Ворона сверху вниз. — Пару лет маловато! Я бы приковал цепями к стенке и держал на хлебе и воде. Нет, пожалуй, просто на воде. И начал бы с… Эх! Жаль, не позаимствовал у Тидарры тот волшебный эликсир! Точно знаю, половина флакона у нее еще осталась.

Ворон закатил глаза и обреченно покачал головой, вызывая у меня улыбку. Это, пожалуй, первая его реакция за все время, пока я беседовал с капитаном. Все остальное время он стойко держал маску беспристрастности.

— Тогда мы соберем совет и будем его судить, — серьезно заключил капитан, кивая своим воинам.

— А вот это дело! — тут же поддержал его я. — И рекомендую вам созвать его прямо сейчас. Ибо только варвары казнят без суда и следствия!

Мне пришлось повысить голос, и капитан слегка оробел. Я не дал ему опомниться.

— Личность преступника установили? Нет? — теперь я был вполне серьезен, а тот неуверенно помялся, видимо, осознавая свою ошибку. — Так я и знал. Король болеет, а вы творите беспредел? Некрасиво это, капитан…

По его лицу я понимал, что тот мог бы сказать многое, но удерживал мой статус. Капитана я не винил, ведь он по-своему был прав, я и сам несколько дней назад приговорил этого молчуна, пока находился в неведении.

— Освободите его… — мой приказ прозвучал как гром среди ясного неба, вороны такого явно не ожидали.

— Прошу прощения, принц Флориан, но мы не обязаны вам подчиняться! Кавьердер неподвластен Алайе! Разве что вы за это время не успели стать принцем Меридора? — капитан оправдывал высокое звание воина воронов. Сейчас он с вызовом смотрел на меня, взглядом предлагая вспомнить свое место.

— Вот как? — я вскинул брови. — Тогда скажите мне, что значит для воронов слово принца Алайи?

— Вы готовы за него поручиться?

— Нет! Но готов вам назвать его имя!

Капитан обвел вопросительным взглядом своих воинов. Те, как и Тьярри, выглядели беспристрастно, не выражая никаких эмоций.

— Слово принца Алайи непоколебимо для нас! — капитан уважительно склонил голову, и воины последовали его примеру.

Я прошелся вдоль рядов, внутренне содрогаясь перед их мощью. В голове не укладывалось, как эти воины могли проиграть? Тем яснее становилось понимание, с какими силами мне предстоит столкнуться.

Не торопясь, подошел к Тьярри.

— Тьяурус кьер Дикас, господа! — проговорил я, глядя в глаза Ворону, и только потом обернулся к капитану. — А вот теперь судите…

В округе воцарилась тишина. Вороны все, как один, устремили свои взоры на Тьярри в ожидании разъяснений, но тот молчал. В толпе охнула женщина, за ней вторая, затем раздался тихий плач. Воины не верили своим ушам, но не могли себе позволить подвергнуть сомнению мои слова.

Капитан переводил недоуменный взгляд с меня на Тьярри, не решаясь переспросить, ведь это значило бы, что он мне не доверяет.

Тьярри вздохнул. По его рукам пробежала желтая искра. На глазах у всех вены на предплечьях вспыхнули, увивая руки, поднялись вверх по шее и зажгли золотой блеск в зрачках, являя ошарашенной публике благородную огненную магию дома Кавьердера. Металлические наручи полыхнули желтым, и цепи, звеня, осыпались к его ногам.

Разношерстная публика с изумлением наблюдала как наследный принц Алайи первым протягивает руку помятому пленнику, и не верила своим глазам. Усмехнувшись, тот пожал ее в ответ. Огненная магия Тьярри смешалась с ледяными искрами моей, и только сейчас до всех дошло, насколько все серьезно.

Капитану и его воинам больше ничего не оставалось, как склонить головы перед своим принцем. Одни боги ведают, что они сейчас думали про него, но вот обычный люд заметно оживился. По толпе пронесся гомон и восторженные возгласы, кто-то, спотыкаясь и падая, бросился прочь донести друзьям благую весть, кто-то восклицал, а кто-то тихо плакал. Обезглавленный Кавьердер устал быть вассалом чужой страны, лишенным собственного лидера, и сейчас скрытое ликование я видел даже в глазах суровых воинов.

Ворон наградил их едва заметным кивком и, не размениваясь на объяснения и приветственные речи, сразу развернулся в сторону замка.

— А без дешевой театральщины обойтись не мог? — он на ходу облапил меня рукой за плечо и дружески прихлопнул по спине.

— И это вместо «спасибо»? — деланно возмутился я, хотя и понимал — Тьярри и без моего вмешательства не пропал бы, возможно, я сделал его появление слегка эффектней, но не более. — Тьярри, мне, похоже, придется тебя поучить соответствовать своему статусу! Капитан! — я строго обернулся к оглушенному последними событиями капитану королевской охраны. — Сопроводите принца к королю как подобает!

Тьярри вздрогнул. Впервые за все время, что знаю его, на холодном лице Ворона застыло замешательство. Он неуверенно притормозил, пряча руки под плащом. Трудно представить, что он чувствует сейчас. Принц, выкранный ребенком из родных пенат, спустя годы вернувшийся в свою разоренную обитель… Он смотрел по сторонам, что-то явно узнавая, а его хищный профиль при этом приобретал все более суровый вид.

Но за то недолгое время, что понадобилось кавьердерским воронам, чтобы выстроиться в две стройных шеренги вдоль пути до входа в замок, он сумел взять себя в руки. Плотно сжав губы, повернулся ко мне.

Я пригласительно развел руками, показывая жестом, мол, добро пожаловать. Тьярри стиснул зубы и уверенно зашагал вдоль воинов.

Королевский зал для приемов встретил нас мрачной тишиной. Никакого яркого света. Лишь несколько светильников, да редкие солнечные лучи, проникающие внутрь сквозь матовые окна из темной мозаики. Вокруг пахло ладаном и горькими цветами, словно сама смерть притаилась где-то рядом, один неверный жест — и она покажется, и это чувство заставляло сердце цепенеть.