В честь прибытия высокопоставленных гостей трон с обездвиженным королем выкатили в центр залы. Тот был похож на безмолвный труп с устремленными в никуда прозрачными глазами, только тяжело вздымавшаяся грудь, укрытая парадным пологом с гербом, заставляла заподозрить, что в этом теле еще теплится жизнь.

Отец сидел возле него, задумчиво обхватив рукой подбородок, а вторую держал на почти высохшей, как у мумии, безжизненной руке. Мать стояла поодаль, прижав ладони к губам. По правую руку короля воронов застыли советники в темных плащах с капюшонами и древний седовласый старец с угольно-черными глазами и потрепанными свитками в руках, видимо, толкователь воли богов или прорицатель.

— Его Высочество принц… — капитан хотел представить Тьярри по форме, но тот остановил его жестом.

Ворон в несколько громадных шагов перемахнул огромную залу, поклонился королю Антуанэлю и его супруге и упал на колени возле отца. Темный плащ разметался по каменному полу, могучие плечи Ворона подрагивали.

Я молча подошел к матери, тихо наблюдал, как отец поднялся, уступая место Тьярри, и подошел к нам, глазами задав молчаливый вопрос. Я так же молча опустил веки, что означало утвердительный ответ, и отец впервые за последнее время взглянул на меня с уважением.

Ворон поцеловал безжизненную руку и прижался к ней лбом. С бесцветных глаз короля словно спала туманная дымка. Пальцы шевельнулись, во взоре появился живой блеск. Он повернул голову к Тьярри, и его лицо просияло. Уголки губ едва заметно поползли вверх.

— Тьяурус… Наконец-то… Теперь я могу уйти спокойно… — голос короля едва скрипел, сухонькая рука с трудом поднялась и легла на щеку Тьярри.

— Прости меня, отец, — в голосе Тьярри застыли слезы.

— Мне не за что тебя прощать. Я счастлив. Благословляю тебя, сын… — рука соскользнула и упала, на лице короля застыла восковая улыбка. Сверкающие искры заклубились над ним, окутывая золотистой аурой. Огненная вспышка озарила темные своды залы, и на месте короля осталось только черное пятно из пепла. Сияющее желтое облако зависло над опустевшим троном и медленно впиталось в руки Тьярри.

В зале воцарилась гробовая тишина. Тьярри сидел, уперевшись руками в трон, склонив голову и не шевелился.

— Его Величество король Кавьердера Тьяурус кьер Дикас, — в этой оглушительной тишине голос капитана прогрохотал громовым раскатом. Стук падающего на камни оружия гулко пронесся по зале. Воины один за другим склоняли головы, припадая на одно колено.

Я шагнул к Ворону, понимая, что ему сейчас как никогда нужна хоть чья-нибудь поддержка. Положив руку ему на плечо, крепко сжал пальцы. Он вздрогнул и вроде бы сразу ожил. Вскинул голову и с трудом поднялся с пола. Я поймал его тяжелый взгляд, Ворон словно сразу постарел, но держался стойко.

— Соболезную, друг…

Он поблагодарил меня кивком и холодно оглядел коленопреклоненную залу. Воины боялись поднять на него глаза. Честно, даже меня покоробило. Сейчас он излучал такую силу, что в его присутствии становилось не по себе.

Обстановку сгладил мой отец. Обойдя Тьярри, он приобнял его за плечи.

— Все в твоих руках, сынок… А мы поможем, — я чуть челюстью не стукнул о камни. Так отец вовсе не на праздник собирался, сопровождая меня в Меридор?

Тьярри молча обвел взглядом воронов, остановив взор на капитане.

— Это все воины? — хрипло спросил у него.

— Нет, Ваше Величество! — гордо вскинул голову тот. — Нас много! И мы ожидаем вашего приказа! Приказывайте, наш король! — воины гулко стукнули орудиями о пол в знак солидарности.

— Все на крыло, — тихо прорычал Тьярри. — «Поздравим» королеву Меридора!

Глава 11 Обряд на камне Триединства

Глава 11

Обряд на камне Триединства

Кучевые облака плавно скользили по небу, скрывая солнце, путались в кованых шпилях замка и собирались в грозовые тучи. Меридорский замок вовсе не был мрачным. Возвышаясь среди скал, он привлекал взгляд путников своим богатством и величием. Речные каналы, расходящиеся от замка, пестрели искусно выложенными мостками и днем и ночью освещались фонарями, потому что по ним то и дело сновали лодки. Растительности почти никакой: с тех пор, как Тидарра привела с собой драконов, они спалили все сады, а ведь некогда здесь было не менее красиво, чем в Алайе.

Хозяйка встретила радушно, правда, без размаха. Никаких праздничных гуляний, только накрытый стол в центральной зале. Из гостей лишь пара дряхлых мудрецов, а, может быть, жрецов, призванных из священной обители, чтобы зафиксировать факт соединения крови. Ряды нестройной охраны, да несколько драконов, рискнувших появиться на глаза.

В ворота Меридора мы въехали без Ворона, он со своей армией отстал еще у Кавьердера. Я не видел его воинов, но чувствовал, что они незримо следуют за нами.

На банкет прием Тидарры тоже не тянул. Она лишь холодно предложила нам «промочить горло» после дороги, а заодно и обсудить детали предстоящего обряда.

Кьяра встретила меня, робко улыбнувшись. Судя по тому, что смотрела она мягко, а на руке сиял мой браслет, будет слушаться и действовать, как я скажу. Похоже, Тидарра купилась на наш трюк, и до поры до времени принцесса в безопасности.

Я кивнул ей и глазами указал на место возле себя. И родители, и Тидарра проводили ее цепким взглядом, и нам пришлось серьезно постараться, чтобы правдоподобно изобразить радость встречи. В разговор я не вступал, со стола съесть тоже ничего не рискнул, только осматривался по сторонам, пытаясь предположить, что на уме у Ворона.

— Что вы говорите? Я не знала! — Тидарра явно переигрывала, это было заметно по ее невозмутимому лицу, после того как отец сообщил ей невеселые вести. — Какое несчастье, право слово! Но что поделать, что поделать, король Кьергор очень долго болел. Как жаль, что боги не даровали ему исцеления, — вряд ли ее взволновала эта новость, скорее, сейчас она беспокоилась за нечто другое.

Тидарра говорила, а сама стреляла глазами по сторонам. Видимо, не найдя того, что искала взглядом, подозвала к себе одного из стражей. Что-то тихо спросила у того и, выслушав ответ, прошептала ему на ухо приказ. Тот кротко кивнул и вышел из залы.

Кьяра схватила мою руку под столом. Пальцы девушки дрожали, да и все ее тело била крупная дрожь.

— Флориан, она отдала приказ схватить Тьярри, — тихо прошептала девушка, обмирая. — Я клянусь тебе, сейчас она сделала именно это, я знаю, я чувствую… — она тихо застонала от безысходности, а я крепче сжал ее пальцы.

— Тише, Кьяра…

— Ты не понимаешь! — она воспользовалась тем, что Тидарра отвлеклась на разговор с моим отцом и немного повысила дрожащий голос. Сама себя напугалась и зашептала мне на ухо: — Тьярри не просто ворон, он их принц…

Я приобнял девушку, что со стороны выглядело весьма естественно, и, делая вид, что милуюсь с ней, прошептал:

— Ты ошибаешься, Кьяра. Он не принц, он их король… — я мило улыбнулся, отстраняясь, а девушка зашлась нездоровым румянцем.

— Ты все знаешь?

— Да. Успокойся, прошу, — я сжал в руках ледяные ладони. — Я обещал ему присмотреть за тобой, а тебя того и гляди удар хватит! Он не пропадет, он не один, поверь мне, Кьяра…

Она посмотрела на меня так, словно я верховное божество, сошедшее с солнечного диска, чтобы вытащить ее из темной бездны. Опять этот взгляд! Его невозможно было вынести: беззащитный, страдающий, полный безграничной благодарности.

Я невольно поежился.

— Не отходи от меня, пока его нет рядом, — уверил ее, все так же не отпуская руку. — Ни на шаг… Для всех у нас с тобой любовь и страсть, не забывай об этом.

Вопросительно и строго взглянул на нее, она в ответ кротко кивнула.

* * *

Ворота громадной пещеры, вырубленной в скале, отворились перед нами, являя взору ужасающее великолепие главного хранилища королевства. В незапамятные времена мудрецы поместили сюда камень Триединства, и уже не одно столетие он хранился здесь, в холодный скалах Меридора.

Помещение вокруг него постепенно увеличивали, вырубая породу, и сейчас это был огромный зал с высоченными сводами, краев которых и не видно. Один его вход, через который мы вошли, был закрыт воротами, второй — напротив первого, представлял собой огромное отверстие в скале, под которым расстилалась ледяная бездна. Казалось, у нее нет дна, куда ни глянь — лишь чернота, припорошенная тусклой пеленой тумана. Острые уступы, словно зубы монстра, тянулись вдоль скал, казалось, это огромная чудовищная пасть, попав в которую, уже не выбраться обратно.

— Как давно ты не был здесь, Антуанэль? — чарующе улыбнулась Тидарра, пока мы с интересом осматривали пещеру.

— Давненько, — отец недобро усмехнулся, а я сразу понял, что вспоминать тот последний раз он совсем не хочет.

Не он, а мудрецы Совета рассказывали мне, как когда-то молодые короли Алайи, Меридора и Кавьердера по традиции собирались возле камня Триединства, но разделить его силу так и не смогли. Разругавшись в пух и прах, они разъехались по королевствам, а король Скарольд в сердцах велел запереть камень здесь, заделать вход и никогда не открывать, объявив его причиной их раздора.

Но Тидарра считала по-другому. Приказав разблокировать вход, она объявила камень святыней Меридора, молясь возле него о наследнике, и король ничего не смог ей возразить. Сейчас я понимал, зачем он ей был нужен. Тем интересней было узнать, каким образом она хочет заставить нас активизировать неукротимую магию предков, а тем более, забрать ее себе, ведь главное, что нужно — это добровольное согласие.