Странно я себя чувствовала эти дни, когда пыталась анализировать нелогичное притяжение к обоим братьям и не могла понять, почему я не могу проникнуться до конца каким-то одним ощущением, словно мне чего-то не хватает. И только думая о драконе, о его теплой чешуе и внимательном взгляде, о его заботе и том поцелуе, что произошел во сне, я понимала, что для полноты картины, для полноты ощущений мне необходимо совместить два существа в единое целое: мужчину и дракона. И для этого у меня не так уж и много времени.
Так что игнорируя помощь от братьев Индиго, я села в лодку и даже не повернула голову в их сторону, хотя губы так и хотели растянуться в улыбке — я его засекла, моего дракона. Теперь пусть понервничает.
Четверо друзей князя оттолкнули наши лодки от причала, а мы теперь должны были ждать. Несколько минут назад, стремительно спускаясь по ступеням, прорезанным в скале, Кифар сопровождал нас на берег моря и рассказывал о последнем, с его слов, испытании.
— Ваши лодки поплывут в открытое море, но вы не должны пугаться — все под контролем.
— Конечно, — ехидно фыркнула Валлия, — ведь драконицы могут подняться в воздух и улететь.
Ух, так бы и треснула эту выскочку.
— Вы ошибаетесь, леди Валлия, — Кифар, как всегда, учтиво поклонился, но не сбавил шагу, так что мы даже немного запыхались, — никто не имеет права покинуть лодку до окончания испытания — это будет засчитано как поражение. Вы должны оставаться в лодке все время.
— Что же нам делать в море? — я спросила, стараясь сохранить независимый вид, но вот внутри меня еще бродил холодок, стоило кому-то упомянуть про лодки и открытое море.
— Вы должны получить цветок лимии. Вы ведь все принесли с собой морских лакий?
— Так не честно, — тут же взвилась Валлия, — у Брианы и иномирянки по два лакия!
И эта особа так зло посмотрела на наших с Брианой крабиков, что мне захотелось их защитить и спрятать от этой верблюжьей колючки, а после слов Кифара так и вообще унести обратно в замок и спрятать в спальне.
— Каждая отправится только с одним лакием — лишних мы изымем и оставим на берегу. А в море ваш лакий вам должен принести цветок. И от того, как хорошо вы с ним нашли общий язык, зависит успех данного испытания. Ах, да, магией пользоваться нельзя, — как будто вспомнил незначительный факт, а на деле так улыбнулся всем трем драконицам и мне, что стало ясно: даже если будешь пробовать, ничего не получится.
И вот я в море все еще плыву в свете мерцающих водорослей и ожившего маяка, и ощущение, как будто я среди звезд нахожусь, в каком-то нереальном месте. И самое главное, мне спокойно. Ушел страх этих лодок, моря, словно и не было, и виной тому мой дракон. Он на берегу сначала бесновался, злился, явно недовольный тем, что я отдаляюсь, а потом испугался (это я отчетливо почувствовала), что я исчезну из этого мира так же неожиданно, как и появилась. И теперь дракон на берегу посылал мне такие волны уверенности, что все будет хорошо, такую нежность и любовь, что меня накрывало теплом и счастьем, словно волнами. Я даже забыла, зачем плыву в лодке, и даже не опасаюсь, что моя лодка плывет и плывет, не останавливаясь, — так надо.
И передо мной мерцающая гладь воды, сверкающие водоросли и звезды, и круглая воронка, похожая на зеркало, сотканное из кусочков маленьких зеркал, зависшая где-то между небом и морем, прямо по ходу моей лодки.
39.1
39.1
39.1
Я видела это мерцание, ощущала запахи, металлические и удушающие, но вместе с тем знакомые. Какой-то скрип и шорох по ту сторону, словно вдалеке дорога с машинами. А на небе Полярная звезда и Большая медведица… И Малая… Раньше никогда сразу не могла разглядеть Малую медведицу, а тут…
Лодка остановилась на краю мерцающей воронки, словно ее путь завершился стеной, а дальше темные камни мостовой и какая-то стена. Если хочешь попасть в туда, на мостовую, к шуму машин и знакомому миру, нужно пройти по шатающейся лодке к самому носу и перешагнуть. Вот так вот: сделать шаг в неизвестность.
Я и не заметила, как на носу оказалась. Даже не испугалась упасть и нырнуть в море. А вот удивленный взгляд из-за воронки меня остановил. За полупрозрачной мерцающей стеной горели два глаза с вертикальными зрачками, а радужка глаз разная — голубой цвет разных оттенков. Не всматриваясь внимательно, никогда бы не заметила разницу у человека, а здесь, в темноте да при свете звезд и водорослей — разглядела и даже названия второго цвета вспомнила: циан.
Дракон смотрел на меня, зависнув с другой стороны воронки, не пытаясь что-либо сказать, повлиять на воронку или мой выбор. Он резко взмахивал крыльями, смотрел не мигая, и закрывал от меня все эмоции. Если, отплывая от берега, я ощущала его гнев и досаду, а уплывая в море — безграничную любовь и уверенность, что все будет хорошо, то теперь на мгновение я коснулась его ужаса, боли и одиночества. А потом меня резко отрезало от эмоций дракона, словно мечом отрубило. Кто-то очень сильный и выдержанный взял верх над эмоциональным драконом и не дал ему остановить меня. Кто-то очень-очень выдержанный.
Передо мной от самого носа лодки внутрь воронки протянулся хрустальный мостик с полукруглыми перилами и тремя ступеньками с каждой стороны мостика. Все выглядело настолько добротно и надежно, что сомнений не было — это магия, а не иллюзия.
Дракон еще раз глянул мне в глаза, моргнул (могу поклясться, я увидела настоящую слезу) и резко поднялся в небо, улетая в сторону берега.
Он дал мне право решать самой, как мне быть дальше. Не знаю, откуда взялась воронка — дракон ведь был удивлен, увидев ее, — но вот мост предоставил дракон и улетел, чтобы не сбивать своими эмоциями. Он почувствовал мое настроение, ведь не только я ощущала его настроение, но и он мое. В тот момент, когда я оказалась на носу лодки, еще до того, как встретилась взглядом с драконом, я испытывала радость, что смогу вернуться домой.
Радость, но не счастье.
И я сделала шаг назад от ступенек, а потом еще один и опустилась на скамейку.
Словно поняв мое решение, мостик и воронка замерцали, а потом и вовсе исчезли, оставляя меня в полной темноте — в тот момент не было видно ни звезд, ни свечения водорослей. Или это у меня в глазах стоят слезы, застилая обзор?
На колени, цепляясь за подол платья, взобрался морской лакий — единственное существо во всем мире, от кого шел свет.
— Ты найдешь мне цветок, Себ? — спросила крабика, глотая слезы.
Себ не сильно разговорчивый у меня, но он сейчас потрещал клешнями и катапультировался в воду, словно какая-то пружина под ним резко распрямилась. А я осталась ждать, сжимая ледяными пальцами ткань платья и время от времени стирая слезинки, зависшие на подбородке и холодившие кожу.
Цветок я увидела из глубины — он мерцал, переливался, как делали это все водоросли вокруг, но то были листья, а это именно цветок с тонкими иглами-лепестками как у астры. И этот цветок очень похож был на мой, что остался спать в комнате в горшке.
Как только я взяла в руки Себа, лодка дрогнула, развернулась носом в сторону берега, на котором вновь зажегся маяк, погасивший на время нашего испытания все огни, а в небо ударил яркий луч света, словно зеркало направили в небо.
Я вышла на деревянный мостик, на котором широкие деревянные доски были крепко сколочены, и не было видно между ними ни щелочки, а сама вспомнила тот хрустальный. И я не ощутила ни капли сожаления, что не сделала эти несколько шагов по мосту в свой мир. Не испытывала, пока не увидела девушек.
У Тами и Брианы не было в руках цветов — только их лакии, мокрые и стучащие клешнями друг о друга. А вот у Валлии в руках был просто гигантский цветок, чья чашечка была величиной с тазик, а лепестки такие массивные, крупные, собранные в бутон, словно у кочана капусты, и такие же бледно-зеленые и белесые в свете факелов и маяка.
И при этом у Валлии была такая победная улыбка на лице, когда она увидела мой цветок, что мне стало ясно: у меня в руках точно не цветок лимии.
А еще стало ясно, что, похоже, этот этап был самым важным и я его, кажется, проиграла.