У нее задрожал подбородок и ее спина выгнулась. Крик сорвался с ее губ, когда магия закружилась наверху, пульсируя в такт биению ее сердца. Она рухнула обратно на землю с громким стуком и посмотрела мне в глаза.

— Ты, — выдохнула она. — Ты должен убежать, — следующие слова были произнесены с трудом. — Я сделала это для тебя. Не… не трать это впустую.

Ее глаза закрылись, когда боль глубоко запечатлелась в ее чертах. Я присел, поглаживая кружащиеся частички магии, пульсирующие над ее грудью.

Не раздумывая, я потянулся рукой, чтобы схватить силу. Темные тени отделились от яркого шара света, пробежались по кончикам моих пальцев, обжигая вены до черноты. Глаза Далии расширились, когда я застонал от боли, чувствуя, как магия тени проходит через мой организм.

Но эта сила, эта власть всегда предназначалась мне.

Я изо всех сил старался отделить тьму от света, оставив Далии лишь ту часть, что была изначально предназначена для неё.

Я снова рухнул на колени, агония пронзила мой организм, когда свет и тьма сражались внутри меня. Я зашипел от этого ощущения. Предполагалось, что эта сила должна была принадлежать мне, но она была чужой и непривычной, доминируя во мне как светило.

Матильда была права. Во мне и так было слишком много смешанных сил, чтобы взять ещё хоть каплю. Жжение пронеслось по жилам, разрывая меня изнутри. Я вцепился в грудь, глотая прерывистые, рваные вдохи. Эта сила… она взорвётся.

— Беги, Далия, — скомандовал я. — Все должно закончиться только так.

Сила Светила — Сила Соляриса погрузилась в грудь Далии, и она оттолкнулась от земли, ее глаза загорелись золотым блеском.

— Равновесие, — прошептала Далия, приседая передо мной, когда обруч на ее лбу превратился в корону из света. — Магия требует баланса.

Ее теплая ладонь прижалась ко мне, и ее глаза закрылись.

Моя грудь запульсировала под давлением ее пальцев, и яркий свет вырвался из моего сердца, переплетаясь с тенями, все еще струящимися из ее. Две противоположные силы обвивались вокруг друг друга, путешествуя между нами, толком не соприкасаясь. Я прищурился, заметив, как нить света и тьмы протянулась от неё ко мне — пугающе похожая на нашу связь.

Тёмная сила вливалась в моё сердце.

Свет струился в её.

Передача сила, которая разделила бы две силы, но одновременно объединила бы их.

Когда тьма и свет сольются, взойдет новый рассвет. Две половинки, ставшие единым, найдут рай. Когда далёкие души воззовут, засияет новая надежда… Ибо в единстве — сила миров, навеки подвластная им.

Странная книга в дворцовой библиотеке — она была о нас. Теперь я мог видеть это: темнокрылый мужчина и его женщина.

Серебряные перья опустились на землю, когда наши силы переплелись и разделились, образовав мягкое, пушистое ложе из серебра. Я заглянул себе через плечо и мельком увидел кожаные крылья, подчеркнутые снаружи совершенно белыми костями.

Крылья Малахии.

Не было никакого взрыва или выброса энергии, которые завершили бы нашу передачу власти, только тихое спокойствие, установившееся между нами.

Несмотря на это, за пределами леса битва продолжалась с удвоенной яростью.

Далия встретилась со мной взглядом.

— Пора, — сказала она, бесшумно поднимаясь на ноги, распахивая крыльями.

Ее рука потянулась к моей, и я взял ее, поднимаясь.

Мы обменялись понимающим взглядом и в унисон двинулись к полю боя. Пришло время заканчивать эту войну.

Пришло время представить миру их новых богов.

Глава 42

Далия

После войны прошло двадцать пять лет, и объединение обоих миров в один было медленным, изнурительным процессом. Светила немедленно склонились передо мной, следуя за источником силы. Но тени — они сражались с Райкеном зубами и ногтями. Они были отвратительны по своим идеям и методам, но после долгого, деспотичного правления мужчины, наконец, оказали своим женщинам ту милость, которую они заслуживали.

Тем не менее, нужно было следить и за светилами, и за тенями. Всякий раз, когда мы уходили слишком надолго, они ссорились, и это было некрасиво.

Вот тут-то и вмешивался Киеран. Новый самопровозглашенный король теневых существ вступался всякий раз, когда какая-либо из сторон выходила из-под контроля. К счастью, и светила, и тени склонны были бояться этих существ. И он, и Габриэлла наслаждались своим пребыванием в Ином Мире, часто выбирая то место своим отпуском, но их ноги оставались в обоих мирах в качестве Лорд Зимнего и Леди Весеннего двора.

Их свадьба была настоящим безумием, декор колебался между «смертью зимы» и «жизнью весны». Там были распустившиеся цветы и снег, смесь холодного и ароматного воздуха в сопровождении разномастных нарядов, и все же это было самое красивое, что я когда-либо видела.

Эти двое любили друг друга больше самой жизни.

Осенний двор все еще спорил о том, кто примет титул Лорда или Леди, но мы с Райкеном решили позволить им самим разбираться.

У нас и так было достаточно забот.

Детский смех эхом разнесся по саду, прервав ход моих мыслей, и Эулалия вышла из-за живой изгороди, издав многострадальный вздох, прежде чем сесть рядом со мной.

— Никогда не заводи детей, — сказала она.

Я только рассмеялась, потому что знала, что она любила этих двух малышей даже больше, чем Финна. Он так и не смог уговорить её на союз душ, пока всё, что не потребовалось — один взгляд в глаза их первенца.

— Я не планирую, по крайней мере, в ближайшее время, — засмеялась я, толкая ее в плечо.

Уголки ее глаз приподнялись в улыбке, когда она увидела своих сына и дочь.

— Бьюсь об заклад, Райкен грызет удила ради детей.

— Да, но, к счастью, для этого у меня под рукой есть Матильда.

Хотя провидица большую часть жизни проводила в уединении со своим возлюбленным Балаамом, раз в год она приходила ко мне с особым подарком — зельем, подавляющим течку. Я была безмерно благодарна за него, а вот Райкен — не очень.

Матильда погибла во время войны, как и Эулалия и бесчисленное множество других. Хотя я хотела спасти их немедленно, я знала цену. Так что, со временем, я возвращала их души, медленно, но верно.

Однако некоторые души спасти не удалось. Некоторые из них хотели двигаться дальше.

Эйден и Джордж.

Их смерть ударила по Брэндону сильнее всего, и, хотя он страдал много лет, не зная, горевать ему или осуждать, он наконец смирился. В конце концов, они сделали все, что могли, чтобы загладить свою вину.

Габриэлла отреклась от короны Камбриэля и назвала Брэндона своим преемником, но он не хотел быть королем, не после того, как увидел, как власть соблазняет тех, кого он любил, к коррупции, и поэтому он сделал Камбриэль демократией. Теперь он был Лордом Брэндоном Камбриэльским, а его муж — Лордом Хеншаллом из первой страны.

— Редмонд приедет сегодня? — спросила Эулалия, как только Финн и Райкен вошли во двор.

Редмонд стал немного отшельником, предпочитая проводить большую часть времени с Ореллой в лесу. Тем не менее, всякий раз, когда мы с Райкеном пускались в авантюры, эти двое занимали наше место в качестве регентов Страны Фейри.

Прежде чем я успела ответить на вопрос Эулалии, в небе пронеслась жар-птица, издавая успокаивающую мелодию.

— Вот и он, — сказала я, поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом.

Редмонд протиснулся мимо них и бросился ко мне. Я едва удержалась на ногах, когда его руки обхватили меня.

— Дочь! — крикнул он мне в ухо, звук был оглушительным. — Ты с нетерпением ждешь отпуска?

Я высвободилась из его объятий и улыбнулась.

— Да. Вы сможете со всем здесь справиться?

— Конечно, — ответил он, приподняв уголки губ.

Бессмертие ему шло. У меня закончились тома, которые он мог бы прочесть, и поэтому мне поручили собирать книги из странных, экзотических миров. Хотя Редмонд вообще не обладал магией, у него была родственная душа, странность, которой никогда не существовало до них двоих. Впрочем, как и у жар-птицы.

Райкен и Финн подошли, и Финн поприветствовал свою пару долгим поцелуем, в то время как рука Райкена обвилась вокруг моей талии, а губы скользнули по моему лбу.

Мой пристальный взгляд привлекли два кружащихся серебристых глаза, глубокие озера света и тьмы, в которые я никогда не устану вглядываться.

— Все готово, Райкен?

Он улыбнулся в ответ.

— Габриэлла и Киеран обосновались в Ином Мире. Они будут следить, пока нас не будет.

— Хорошо, — ответила я, чуть не выпрыгнув из собственной кожи, когда Орелла появилась передо мной.

Мы уже опаздывали, и я не хотела пропустить это знаменательное событие, поскольку это был наш последний визит в этот странный земной мир.

Я повернулась к своим друзьям и сжала руку моего мужа.

— Скоро увидимся.

С этими словами мы отправились в путь. Золотой свет окутал нас, собираясь в лужицу у наших ног — врата в новый мир, который я успела полюбить.

Мы приземлились на краю тротуара среди толпы смертных, и нас приветствовал шум и суета активного города. Мы поторопились убрать наши крылья и скрыть наши короны.

Его — костяные белые рожки, торчащие из его волос, мои — золотой обруч, врезанный в мой лоб.

— Ты готов? — спросила я Райкена, изучая черты его лица.

Иногда силы тени становились слишком темными для него. Иногда он боролся, но всякий раз, когда он это делал, мы быстро преодолевали это.