– Я видела, у неё есть сестра, Ахвал, – перебила Зейнеп. – Теперь уверена я, что они – близнецы от смешанного союза. Надо нам их уничтожить.

– Сможешь ты убить, старуха? Знаешь ты, как убийство на твоей магии скажется.

– В инструкции ОпОРа твоего сказано: убрать и разлом, и существо, его сотворившее.

– Что ж, коли уверена ты… – старик оправил жилетку, встал и подошёл к своей корове, – я им ловушку устрою. Но для этого мне достать кое-что нужно.

– Постой! – старуха окликнула его уже у калитки. – Был в лагере ты? Что там?

– Боюсь, ошибается твоя скогсра. – Он огладил коричневый бок Тимсаха. – Нет в «Агаресе» Балама. Не учуял я его и не увидел.

6

Марта осторожно вставила ручку обратно в дверь, вышла из куцего здания библиотеки и уселась на ступеньки рассохшегося крыльца. В одном месте кто-то наступил острым каблуком, и от круглой дырочки разбегались в стороны трещины, похожие на человечка – туда руки, сюда ноги. Из щели выглянула голова маленькой ящерицы. Захотелось схватить её за хвост и посмотреть, как она его отбросит, но Марта сдержалась.

Она подставила лицо солнцу: пусть кто угодно говорит, что веснушки – это уродство, ей нравится. Когда на носу и под глазами полоска из мелких аккуратных точек – это красиво.

По небу ползли кудрявые облака. Прикрыв ладонью один глаз, Марта рассматривала их, держа книгу на коленях. «Ну прям стадо овец, – подумала она, – даже воображения никакого не нужно. А вот то облако похоже на овчарку».

– Чё ты на ступеньках сидишь? – спросила её Зина из секции по игре в городки. В лагере Зину не любили, называли недоспортом. Спортсмен не имеет права быть толстым, пусть даже твоя дисциплина – битой по фигурам швырять.

– А чё ты всё на асфальт кидаешь? – передразнила Марта. – До урны дойти слабо?

Зина сидела на лавке и ела конфеты, фантики разноцветными бабочками разлетались вокруг неё.

– Хочу и кидаю, – огрызнулась Зина.

– Вот и я – хочу и сижу, – ответила Марта.

На этом разговор был окончен. Марта раскрыла книгу. Она хотела отыскать описание Хозяйки Медной горы – бергсры, как назвала её ночью Зейнеп. Ничего не найдя в содержании, она листала книгу, искала наобум.

«Девка небольшого росту… Из себя ладная… Коса ссиза-чёрная и не как у наших девок болтается, а ровно как прилипла к спине. На конце ленты не то красные, не то зелёные.

Сквозь светеют, тонко этак позванивают, будто листовая медь»[49].

Марта вспомнила окаменелую голову женщины на скале возле Демерджи. У неё не было никакой косы – волосы были собраны в пучок. Да и про рост вряд ли можно было сказать, что небольшой. Если голова такого размера, то это метров пятнадцать выходит. А то и больше, так трудно сообразить.

«Одежда у Хозяйки из особого материала (камень, а на глаз как шёлк, хоть рукой погладить), отливает то медью, то алмазной сыпью. Её красота и богатство – красота драгоценных камней и металлов рудника».

«Вместо рук-ног – лапы у неё зелёные стали, хвост высунулся, по хребтине до половины чёрная полоска, а голова человечья».

Несколько ящерок выползли из щелей крыльца и грелись на солнце около её ног.

Зина, доев конфеты, ушла, оставив после себя свинарник.

Самое интересное Марта нашла в примечаниях в конце: «Хозяйка Медной горы (Каменная девка) – персонаж легенд уральских горняков Гумёшевского рудника, получившая известность в сборнике сказов „Малахитовая шкатулка“ П. П. Бажова. Горный дух и дух-хранитель ценных минералов. В фольклоре представлялась как прекрасная девушка в платье из „шёлкового малахита“ или ящерица с короной».

Было около пяти часов вечера, когда Марта встала, чтобы вернуть «Малахитовую шкатулку» в библиотеку. Дверь не открылась, как и в первый раз. Отверстие для ручки было расхлябанное и широкое, внутри виднелась пакля трухлявого дерева. Девочка крутила её долго, пока вдруг ручка не начала крутиться сама – кто-то дёргал её изнутри. Марта испугалась: отчего-то стало ясно, что это не вальяжная, постоянно засыпающая Алла Павловна.

Когда дверь наконец распахнулась, на неё вывалился – короткие шорты, рваная футболка, серая капля рюкзака за плечами – Цабран, мальчик с детской площадки.

– Это ты! – Он протянул ей руку. – Ты! Ты!

Глава 12 Бугу

Глава 12

Бугу

1

Цабран втащил её внутрь. Марта оглянулась в поисках Аллы Павловны, но не увидела библиотеки. Это был жилой дом: запах жарящихся котлет, ряд обуви под лавкой, корзинки на крючках, книжный шкаф.

– Что там хлопает? – бодро спросили с кухни.

– Ба, всё в порядке, это я! – крикнул мальчик. – Пошли! – тихо сказал он, и Марта шагнула на улицу.

Здания и деревья стояли на своих местах. Но они были чужие. И воздух был другим. Не лучше, не хуже – просто другой. Марта пошатнулась.

– Ага! – Цабран обрадовался, схватив её под локоть. – У меня так же было. Крутит?

– Голова. – Марта закрыла глаза. По рукам, по ногам запрыгали, запóлзали мелкие насекомые.

Цабран усадил её на скамейку.

– И мурашки? – спросил он. – Пальцы покалывает?

– Ага, точно.

Чтобы поймать, утешить свою голову, Марта посмотрела вниз, на ноги. Её белые кроссовки – февральское снежное утро, следы прохожих, похожие на цепочку муравьёв, бабушка с рынка, запорошенная, тоже белая: они в пакете. Марта вспомнила, как кроссовки пахли резиной, спортивным залом, в котором ещё не были, скрипом и стуком мячиков, – когда, свежие, новые, холодные, она прижимала их розовыми подошвами к щекам. «Всем миром собирали тебе на тапки», – довольно говорила бабушка, и обе они были счастливы в то утро.

– Всем другим миром, – сказала Марта вслух.

Фантики конфет, которые накидала Зинка, шевелились. Яркие и разные – коричневые, оранжевые, жёлтые – бабочки сидели на асфальте. Семь маленьких ящерок подняли на неё глаза и улыбнулись: у каждой было красивое девичье лицо бледно-зелёного цвета, а на головах – чешуйчатые короны с тремя зубьями. Их шкурки переливались на солнце, как драгоценные камни.

– Пчух! – Цабран щёлкнул пальцами, и разноцветье рассыпалось – бабочки упорхнули вверх, ящерицы скользнули в щели крыльца, – словно резкий резвый ливень смыл нарисованную мелками картинку.

– У них лица. – Марта показала на рассохшиеся ступеньки.

– У девок-азовок? – спросил Цабран. – Шутишь?

Марта услышала цоканье копыт и машинально повернула голову на звук, ожидая, что из-за угла «библиотеки» вот-вот появится пони. Но оттуда выскочило шерстяное мохнатое колесо с копытами. Двигалось оно проворно, боком, и светилось, как абажур. Когда колесо остановилось в нескольких шагах от скамейки, свечение погасло. Марта разглядела посередине львиную морду с нечёсаной гривой в репейниках и колтунах. Это и был лев, состоящий из одной головы, из которой торчали козлиные ноги – одна вверх, две в стороны, ещё на двух он стоял, подозрительно принюхиваясь. Только вот сзади у него, прямо из затылка, свисал обычный собачий хвост. Дворняжий такой, замызганный.

– Бугу! – крикнул мальчик. – Не бойся, иди сюда. Это… как тебя зовут?

– Марта.

– Это Марта, Бугу! Та странная девчонка!

Лев накренился вбок и, несильно засветившись, сделал ещё одно колесо, переступив на ноги, которые только что были сверху.

– Что это за существо? – одними губами спросила Марта.

– Я его на мышьем рынке щенком купил, – беззаботно объяснил Цабран. – Родители хотели кого попроще, но я как увидел… Он дух огня. Вообще-то по родословной его зовут Буэр, я зову его Бугу – мне так больше нравится. Он попал ко мне злющий, людей и маридов боялся, видимо, досталось ему от кого-то, сейчас привязался ко мне, стал добрющий. Ты не бойся, духи огня – они не злые, ну, вернее, они разные бывают.

– Ага. Не бойся.

Существо ткнулось Марте в колени, начало носом подлезать под руку, требуя, чтобы его погладили. Пахло от него костром и мокрым ковром. Марта сидела на скамейке и одновременно с этим покоряла Эверест. Она шла по канату над бездной и спрыгивала по ту сторону. Она переплывала Марианскую впадину, Бермудский треугольник, спускалась к центру Земли, падала с Ниагарского водопада, ползла по Сахаре, цепляясь за песок.

– Я в другом мире, так?

Цабран прищурил глаза:

– Боюсь напугать тебя своим ответом ещё сильнее.

– Очень видно, да?

– Как простыня на ветру трясёшься.

– У нас говорят: осиновый лист.

– Как осиновый лист на ветру трясёшься.

– Ты меня похитил, да?

– Охота была. – Цабран откинулся на спинку скамейки. – Ты меня тогда притянула, а я тебя – сейчас. Вот прям спецом: лапща поел и притянул.

– Магические зёрна какие-то?

– Суп. С макаронами и свёклой.

– Я тебя не притягивала, если что.

– Ври. – Он весело смотрел на неё.

– Да что ты несёшь?

– Я твой зов услышал. Протяжный такой, грустный. Как если бы ты пела: «Мне так печально, приди-и-и-и!» – но без слов.

Марта вспомнила, как она ушла с пляжа на детскую площадку, своё одиночество по Соне. Она положила ладонь на запястье мальчика и снова закрыла глаза: замелькало и поехало, закрутило и не отпустило. Сцепилось. Она услышала звон колокольчика к отправлению, отдалённый шум стучащих колёс.

– Так где я? – ещё раз спросила она.

– У меня дома, – ответил мальчик. – И я думаю, ты действительно из другого мира.

2

Он потащил её за руку на главную аллею лагеря. Голова всё ещё кружилась – белые кроссовки, истоптанные копытцами Бугу, проваливались в кроличьи дыры.