Я останавливаюсь и её удерживаю. Смотрю прямо в глаза.
— Я именно там, где должна быть, Сорза. —
Похоже, она слышит, потому что слегка кивает, и мы продолжаем идти.
Аудитория гудит, пока все рассаживаются вокруг арены для дуэлей. Я ставлю сумку на пол рядом и устраиваюсь поудобнее, представляя, будто я та королева с портрета. Спокойная. С рождением сидеть на троне.
— Сегодня вы разделитесь на тройки и изучите методики ведения боя сразу против двоих противников, — Вадуин выходит в центр арены, взгляд скользит по посвящённым. — Потому что обстоятельства не всегда будут честными, но мы должны выстоять…
***
Время движется вперёд так же неумолимо, как холод, что всё глубже и глубже пробирается в коридоры академии.
Занятия снова вошли в привычное русло после Дня Монет, но теперь профессора всё чаще подчёркивают важность каждого урока — словно каждый из них может оказаться последним перед Испытаниями Тройки Мечей. К счастью, я постепенно вхожу в ритм: поняла, чего именно они от нас добиваются. Пусть то, что мне приходится делать в академии, не имеет ничего общего с моим собственным способом черчения, владения или чтения арканов… оно работает.
По вечерам я сосредотачиваюсь на быстрых набросках Твино, которые он передал Юре через листок, незаметно сунутый мне в карман во время марша с Дня Монет. Сверяю их со своими первыми, нарисованными по памяти, дорабатываю, снова сравниваю, оставляю до утра и шлифую дальше.
Хотя я живу в его апартаментах, вижу Каэлиса редко. Что неожиданно странно. Мы завтракаем вместе, но разговариваем меньше, чем тогда, когда случайно пересекались в стенах академии. А если и говорим, то только о моих подделках.
— Многообещающе, — его голос звучит густо и низко, когда он сосредоточен. Особенно до второй чашки чая. Он чуть хмурит брови, разглядывая мои наброски в утреннем свете, и я понимаю: ему трудно найти ошибки. Я начинаю замечать в нём такие мелочи.
— Ты так думаешь?
— Да. Хотя вот это… — он касается пером линии на рисунке, — выглядит неловко. Не лучше ли вот так? — он накидывает свой штрих поверх моего. — Согласись, естественнее?
— «Естественнее» ещё не значит «правильнее» или «точнее», — парирую я.
— Для меня значит. То, что естественно мне, обычно и есть правильно и точно.
— Забавно, — ухмыляюсь я. — У меня это работает точно так же.
Мы чертим поверх линий друг друга, спорим, пока не звонят колокола и не приходит время идти на занятия.
Повтор. Повтор. Повтор…
Вечером я плотно кутаюсь в шерстяные плащи, выходя из апартаментов. Каэлис согласился, что ради шансов попасть в один из кланов я не могу быть затворницей, прячущейся у него. Но я не уверена, что тяжелее: атмосфера в его покоях или взгляды в общих залах, где все студенты и посвящённые таращатся на меня, словно у меня выросла вторая голова.