Ну, раз уж мне умирать… пусть хоть с книгой в руке и наполовину в стельку пьяной.

Третий шкаф…

— Победа, — шепчу я, расплываясь в широкой, до боли непривычной улыбке, когда дверца поддаётся. Я так давно не улыбалась по-настоящему, что мышцы щёк будто забыли, как это делается. — Каэлис, ты идиот.

Арина всё время ворчала, что у принца глаз как у ястреба, и именно поэтому так сложно строить в Академии какие-то тайные планы. Судя по всему, я бы поспорила.

Если только… он хотел, чтобы я это нашла. И именно поэтому оставил меня здесь без присмотра. Такое возможно. Но даже если так, это ничего не меняет. Когда альтернатива — неминуемая смерть, я воспользуюсь любым шансом. Любым.

Шкаф забит инструментами для изготовления карт: кисти из человеческого волоса всех форм и размеров, контейнеры с редкими пигментами, бутылочки с маслами и палитровый нож для смешивания. Но главное — чернильницы и перья. Моё любимое.

На целой полке — стопка чистых карт. Я провожу пальцем по краю и замираю от этого ощущения. Это рай для инкера.

Я даже не пытаюсь замести следы. Нет времени. Единственный шанс — убраться как можно дальше от Халазара, и как можно быстрее.

Одна карта, даже самая простая, займёт почти десять минут. Раскладывая материалы на полу, я обдумываю, с какими арканами у меня выходит лучше всего. Успею сделать три, решаю. И принимаюсь за работу.

Достаю два контейнера с пигментом — для Монет и Кубков. Пустые. Чёрт. Беру третий — Жезлы. Тоже пуст. Только четвёртый — с пылью цвета чёрного жемчуга — полон.

Смотрю на него. Мечи. Бесполезны для того, что мне нужно.

Но я заставлю их работать. Даже если это невозможно.

Каждая масть требует своего уникального пигмента. Все арканисты, которых я знала, используют для Мечей — пыль из перьев сокола с Гор Пустоши, для Монет — высушенные ягоды с Пустынных Просторов, для Жезлов — золу тиса из Кровавых Лесов, для Кубков — кристаллы из Затопленных Шахт. Возможность использовать любой пигмент для любой масти — дар, как говорила мама. Даже у неё так не получалось. Как бы я ни старалась, передать этот навык кому-то ещё у меня никогда не выходило.

Я насыпаю порошок в две чернильницы и добавляю несколько капель воды из бутылки, найденной в шкафу. Затем беру перо и втыкаю его в подушечку пальца. Капля крови собирается у кончика. Я держу палец над чернильницей, позволяя крови стечь в пигмент.

Кровь не обязательна для арканистов, но это единственный способ, которым я умею использовать «чужой» пигмент для нужной мне масти. Мама учила позволять магии течь свободно, чтобы карта стала продолжением тебя. То, как я научилась смешивать пигменты — это был счастливый случай. Почти инстинкт.

Когда чернила напитываются моей силой, я начинаю рисовать. Даже несмотря на то, что где-то в глубине сознания тикает невидимый таймер, рука у меня не дрожит. Я делала это столько раз, что движение стало рефлексом. Ещё до того, как научилась читать, я уже рисовала.

Изготовление карт стало моим спасением. Первый раз, когда я осталась одна и голодная, в тринадцать лет, держась за руку Арины — отец уже давно исчез, а мать умерла… Я поняла, что могу превратить своё умение в еду и защиту. А Арина — та маленькая упрямая бунтарка — пошла за мной.

Когда три карты готовы, я прячу две под бинты на груди. Третью прижимаю к сердцу — и с яркой вспышкой изумрудного света карта уходит в меня, сливаясь с телом. Магия захлёстывает, наполняя, разжигая каждую клетку.

Паж Монет даёт мастерство в одном конкретном деле на один день. А прямо сейчас мне нужно быть экспертом… в скалолазании. Там, где мне не хватит силы, я возьму умением.

Я отдёргиваю шторы, щурясь на серый свет. Вдалеке сверкает силуэт Города Затмения. Он вроде бы достаточно близко, чтобы до него можно было доплыть… и всё же достаточно далеко, чтобы только безумец сунулся в вечные белые воды, где река Фарлум впадает в море.

Сегодня я — одна из таких безумцев.

Открываю одно из окон, смотрю вниз на отвесную стену тюрьмы и тяжело сглатываю. Чем дольше смотрю, тем дальше кажется вода. Прыгать — точно не вариант.

Перекидывая ногу через подоконник, я думаю: даже с моей аномальной удачей это — самоубийство. Но других вариантов у меня нет. Даже если я играю по правилам Каэлиса, я всё равно сделаю свой ход — и умру, если нужно, сражаясь.

Я чувствую, как по телу проносится сила Пажа Монет, пока начинаю спуск. Ледяной камень немеет под пальцами, но я не отпускаю. Носки нащупывают опору в трещинах обветренного камня. Благодаря карте я точно знаю, как сместить вес, как заблокировать дрожащие мышцы, чтобы компенсировать то, что тело уже давно потеряло. Я двигаюсь — понемногу, шаг за шагом.

Но ветер резко бьёт в бок, и под ногой осыпается кусок стены. Меня бросает в сторону. В горле рвётся крик, который я тут же проглатываю. Мир на мгновение переворачивается, и я вижу, насколько высоко нахожусь. Насколько далеко внизу острые камни и бурная река. Я напрягаюсь, ударяясь телом о стену, стараясь прижаться к ней всем весом. В носу взрывается боль — кровь хлещет, но это всё равно лучше, чем падение.

Если бы я не умела обеспечивать нас с Ариной, изготавливая карты нелегально, как старшая, я бы лезла по таким же скалам — вглубь огромной расщелины, которую все зовут Провалом, чтобы собирать перья редких соколов, гнездящихся там. Перья, из которых делают чернила. Лезла бы, пока ногти не слезут и пальцы не сломаются. Пока не сорвусь — и исчезну навсегда в бездонной темноте Провала.

Так, по словам стражи, погибла моя мать. Но я в это никогда не верила. Её убили. Кто-то перерезал верёвку. Но кто — и зачем? Я до сих пор не знаю. И именно попытки докопаться до истины — и отомстить — привели меня сюда.

Я продолжаю спуск. Доверяю Пажу Монет. Доверяю своей магии. Своей силе. И когда мышцы дрожат, готовые сдаться, я думаю о том, что Каэлис может сделать с Ариной. Даже если она никогда не признается — ей нужна я.

Наконец я добираюсь до земли. Хочется упасть и отдышаться, но я заставляю себя двигаться дальше. Думаю, прошло уже минут сорок пять. А принц Каэлис — из тех, кто вполне мог бы вернуться за мной пораньше. Если я всё ещё на острове Халазар, когда он поймёт, что я сбежала, мне конец. Единственная надежда — добраться до реки до того, как он заметит моё исчезновение.

Недалеко я вижу лодку. Возможно, ту самую, на которой прибыл принц? Она достаточно мала, чтобы я могла управиться одна. Поблизости никого. Уже собираюсь к ней направиться, молясь на удачу, но замираю: слишком просто. Если он играет со мной — это ловушка. Даже если нет, лодка привлечёт слишком много внимания.

Плавать в моём состоянии — безумие. Но как ни странно — это даже безопаснее.

Я вытаскиваю одну из двух оставшихся карт — Туз Кубков. Кладу её на поверхность воды, легко касаюсь. Капли поднимаются в воздух, окутывая меня. Сырая, первозданная сила обволакивает. Я прикрываю глаза, вдыхая древнюю магию Туза Кубков — первой карты масти. Она даёт власть над водой.

Каждая масть Малых Арканов связана со своей стихией: Жезлы — огонь, Мечи — воздух, Монеты — земля, Кубки — вода. Карты от Двойки до Короля — каждая со своими свойствами. Но Туз?.. Туз — это начало. Чистая суть.

Делаю глубокий вдох и, выдыхая, шепчу:

— Удача на моей стороне.

И прыгаю.

Вода бьёт по телу, как лёд. Дыхание выбивает из лёгких. Но я бью ногами, стараясь держаться на поверхности. Движение хоть чуть-чуть согревает. С помощью магии Туза я разрезаю мелкие волны с лёгкостью. Но крупные всё ещё сбивают с пути.

Я теряю счёт времени. Наверняка принц Каэлис уже знает, что я сбежала. Он ищет меня. Он увидит следы, поймёт, что я сделала. А может, он уже меня отслеживает.

Плыви. Я приказываю себе с каждым судорожным вдохом. Силы уходят. И вместе с ними — магия. Течение тянет вниз, под воду. А город всё ещё так далеко…

Воспоминания о Клубе Звёздной Судьбы и его тепле придают мне силы. Мои друзья. Нет — моя семья. Бристара приютила нас с Ариной, дала надежду. Даже в самые тёмные дни в Халазаре мои мысли возвращались к Арине, Грегору, Рену, Юре, Твино, Бристаре… Даже когда разум шептал, что они забыли обо мне, сердце отказывалось верить. Они ждут меня. Они верят в меня.

Волна обрушивается сверху. Я ухожу под воду — туда, где правит холод и давящая тьма. В этом водовороте затаились мои кошмары, ожившие и готовые вырвать из меня последний вдох.

Но как бы ни была темна ночь, я отказываюсь терять надежду на рассвет.

Я касаюсь груди, там, где спрятана последняя карта. Моя самая любимая, самая узнаваемая работа. Я делала её, должно быть, тысячи раз. Девятка Кубков — карта желания, шанс немного изменить судьбу.

Спаси меня.

Девятка Кубков смешивается с остатками силы Туза. Вода расходится, и я вырываюсь на поверхность в вспышке магии — переливчатой, сине-фиолетовой. Я вдыхаю глубоко, жадно хватаю воздух и продолжаю грести. Берег уже не кажется таким недостижимым. Если держаться, если не опускать голову под воду — я доберусь. Ещё чуть-чуть.

И тут я чувствую вспышку магии через волны. Слышу, как корпус режет воду. Вижу, как отступает свет — он уходит прочь от того, чего не может вынести.

Моя удача должна была закончиться.