Сердцеед
Кипя от ярости, Коко бежала по среднему восьмиугольнику рядом с Данте.
– Ты путешественник во времени, – ругалась она. – А не пловец.
– Путешественник – может быть. Но времени у меня никогда не было. Ни на что.
Коко не узнавала своего старого друга.
– У тебя никогда не было необходимости остановить время? – спросил Данте.
– Для чего? – спросила Коко. Она энергично покачала головой. – Мы заботимся о других, – с благоговением произнесла она основной постулат своей работы, – а не о себе. Это возвышает нас над людьми.
Данте покачал головой.
– Она одна из нас. Я помогаю ей.
– Она больше человек, чем путешественница во времени. Я прекрасно понимаю: она пристает к тебе со своими человеческими чувствами. Ты же знаешь, как это опасно.
Данте отмахнулся, но из Коко это все только выплескивалось дальше.
– Загляни в наш архив. Там все написано. Тысячекратно. Миллионы раз. Люди влюбляются и на следующий день расстаются. В итоге разбитое сердце и драмы ревности. А мы за ними прибираем.
– Почему нельзя быть больше, чем путешественником во времени? – спросил Данте. – Другом и путешественником во времени.
– Потому что слово состоит из двух составляющих, – взволнованно сказала Коко. – Время и путешествие. Мы всегда в пути. Ты не имеешь права связывать себя ни с кем.
– Пойдем, я тебе кое-что покажу, – сказал Данте.
Он схватил старомодный мужской велосипед, который коллега припарковал перед магазином. Коко запрыгнула на багажник. Вместе они проехали полгорода. Перед столовой он остановился.
– Это приглашение поесть? – радуясь, спросила Коко.
Вместо ответа Данте толкнул ее через скудную столовую в сторону кухни и холодильной камеры.
– Что мы здесь делаем? – с любопытством спросила она.
– Замерзаем, – сказал Данте, захлопывая за собой двери огромного продовольственного склада.
– Что в этом хорошего? – спросила Коко.
Она не понимала, к чему клонит Данте. Гораздо интереснее были манящие деликатесы, ожидавшие благодарных покупателей в отделе «
– Это лучше любого Шлараффенланда, – пробормотала Коко.
– Разве ты не понимаешь? – продолжал Данте. – Наша жизнь теплая. Мы должны чувствовать гораздо больше: жар, холод, любовь, ненависть.
Коко сунула себе в рот замерзшую конфетку. Ее аппетит, казалось, вернулся. Шоколад треснул, когда тонкий слой треснул под ее зубами. Внутри скрывалась приторно-сладкая липкая красная масса, соблазнительно таявшая во рту.
– Ты действительно хотел ее поцеловать? – спросила она.
Данте не ответил.
– Поцелуи – это десять процентов любви, двадцать процентов страсти, двадцать процентов влечения и много слюны, – пробормотала Коко с набитым ртом. – Этого достаточно, чтобы погубить человеческие жизни.
Зачем ей было разбираться с необъяснимым внутренним миром землян, если она могла перепробовать все в кладовой путешественников во времени?
Данте внимательно наблюдал за ней.
– Ну как? Ты уже замерзла? – поинтересовался он.
– Изнутри, – взволнованно сказала Коко. – Мой желудок дрожит от волнения.
Данте разочарованно отвернулся.
– Не понимаю, почему ты так стремишься понять людей, – проворчала Коко из глубин морозильника.
Может быть, под тортами скрывалось какое-то неведомое лакомство?
– Этот вид несовершенен, – пояснила она, перебирая припасы. – Возьми, например, колено. Его строение – сплошной кошмар. Или аппендикс. Эти вечные операции. Но это же абсурд! Люди умирают, потому что воспаляется орган, совершенно не нужный для выживания.
Она показала Данте замороженный торт в форме пингвина.
– Даже животные умнее. Среди них мало кто умирает от рака. Вдобавок, они не заболевают малярией или болезнью Альцгеймера. Зачем нам заниматься человеческой ерундой? Достаточно того, что они сами делают друг друга несчастными.
Кусочек голубого пингвина застрял у нее в горле. В дверном проеме, окруженная холодным туманом, стояла Хранительница времени. Как долго она слушала? Она подошла ближе. Ее каблуки цокали о кафельный пол. Коко попыталась заставить свою добычу исчезнуть, пока не заметила, что взгляд Хранительницы времени устремлен исключительно на Данте. Словно она невидимка. Может быть, она все-таки не была такой безалаберной, как утверждали все. Коко медленно пробиралась к выходу, не забыв в последний момент прихватить еще одну заначку для возвращения домой. В дверях она снова обернулась.
Хранительница времени вручила Данте его хронометр.
– Ты будешь сопровождать Лину в ее миссии, – приказала она. – На этот раз все должно пройти гладко. Я хочу, чтобы у Лины не было повода возвращаться в Невидимый город.
71 У меня плохо получается прощаться
71
У меня плохо получается прощаться
Лина вздрогнула. Затхлый влажный запах прошлых столетий ударил ей в лицо. Прямо у главного входа в секонд-хенд висело большое количество мехов. Помимо персидских, норковых и кроличьих меховых курток здесь можно было найти такие аксессуары, как горностаевые шапки, енотовые палантины и даже лисий воротник с головой. Шкуры источали неприятный запах нафталина и мертвого животного. Лина с отвращением скривила лицо.
– Важно, чтобы от тебя пахло так же, как от времени, в которое ты отправляешься, – объяснил Данте. – Для Средневековья достаточно отказаться от душа, мытья волос и свежего белья, в другие времена требуется больше усилий.
Лина усвоила урок. Успешное выполнение задания требовало хорошей подготовки и точного плана. Прямое вмешательство на снежной горке таило в себе слишком много риска. Как и в бильярде, ей приходилось мыслить нестандартно, в поворотах и комбинациях. Впервые Лина ничем не отличалась от остальных путешественников во времени. Она тщательно подготовилась к путешествию в прошлое. Вместе с Данте Лина рылась в одном из многочисленных магазинов одежды в среднем восьмиугольнике в поисках подходящего для задания костюма. Длинный красный плащ с внушительной меховой отделкой нашелся быстро, теперь не хватало митры, бороды и посоха, золотой книги, зимних сапог, перчаток и очков. План был четко проработан. Замаскировавшись под Санта-Николауса и его слугу Рупрехта[25], они предоставят подходящий подарок, чтобы Бобби не пришлось спускаться по Айхбергу.
При всей радости от того, что она заслужила еще один шанс, на сердце у Лины было тяжело. Покинуть Невидимый город будет значить навсегда попрощаться со своим чудесным безумным спутником. Она заставила себя отогнать мрачные мысли в сторону. Раз в жизни ей действительно нужно сосредоточиться на сто процентов. На этот раз все пройдет как надо.
Они выбрали праздник святого Николая в детском саду, чтобы претворить в жизнь свой тщательно продуманный план по спасению Бобби. Данте обнаружил в киоске соответствующий выпуск «Утра». Несколько дней Лина изучала газетную фотографию из детского сада, заучивая имена наизусть и запоминая лица. Вместе с Данте она продумала и сто раз прокрутила в голове все детали операции. Выбор костюма был последним шагом на пути к исправлению нанесенного когда-то вреда.
Позади нее прозвенел колокольчик. Лина обернулась, вглядываясь в лицо бурого мехового монстра со страшной рогатой маской и острыми зубами, который больше походил на черта, чем на подходящего для Санта-Николауса спутника. Она энергично покачала головой.
Данте снял маску. Она посмотрела ему прямо в глаза. Зрачки, такие разные, казались темными от печали.
– Отложим путешествие, – сказал он. – На неделю, день, хотя бы час.
Они оба знали, что это путешествие – их прощальное представление. В тот момент, когда они завершат «
– Я виновата перед Бобби, – сказала Лина. – Я дала слово Хранительнице времени.
Слезы затуманили ее глаза, из-за чего лицо Данте показалось расплывчатым. Данте нежно погладил ее по щеке.
– Я буду скучать по тебе, – тихо сказала она. – Ты первый, рядом с кем икота не дает о себе знать.
Его рот приблизился к ее. В последний момент Данте отпрянул.
– Я не хочу прощаться. У меня плохо получаются подобные вещи, – сказал он. – Кроме того, у нас есть все время мира.
Они оба знали, что это ложь.
72 Мрачный спутник
72
Мрачный спутник
– Можно начинать, – сказал Данте.
Было 6 декабря 2006 года. Они стояли в коридоре детского сада Бобби. Данте поправил митру Лины с вышитым золотым крестом на голове, дернул в последний раз за белую растрепанную бороду и подвинул подушку, которая должна была придать ей больше веса, на нужное место. Рядом с Данте голоса молчали. При этом она и без шепота знала, что ей нельзя влюбляться. Не в Данте. Не в путешественника во времени. Она обещала Белой даме никогда больше не возвращаться. Ее ноги стали ватными. Может быть, для того, чтобы не влюбляться, уже слишком поздно.
– Я поговорю с Хранительницей времени, как только задание будет выполнено, – сказал он. – Она должна передумать.
Данте притянул Лину к себе. Пока не понял, что они не одни. В проходе стояла маленькая девочка с пышной стрижкой боб и в клетчатой юбке, наблюдавшая за ними с открытым ртом. Маленькая Бобби неподвижно уставилась в их сторону. Лине стало не по себе за своей белой бородой. Она посильнее натянула на лицо головной убор. Бобби всегда была убеждена, что история Санта-Николауса – одна большая ложь. Маленький промах разоблачил их до того, как началась миссия.