Хранительница времени заметила ее колебание. Ее лицо помрачнело. Внезапно она показалась лишь седой старухой.
– Я перепробовала все, чтобы обеспечить будущее невидимок, – сказала она. – Если мне не удается убедить собственную семью в важности нашего задания, я теряю право на существование.
Она провела пальцем по своему хронометру и положила его на стол.
– Я больше не заслуживаю того, чтобы стоять во главе организации, – сказала она.
В этот момент все и произошло. Первая сова прорвалась сквозь Купол. Стекло дождем посыпалось на участников церемонии. А затем все больше и больше сов неконтролируемо понеслись по залу. Лина неистово нажимала на кнопку, но было уже поздно. Совы сбили свечи. Ткань, натянутая над подиумом, загорелась. Через несколько секунд все было в огне. В считаные секунды огонь распространился по всему центру управления. В куполообразном зале вспыхнула паника. Некоторые только успевали перенастроить хронометры, другие пытались бежать пешком. На выходе, толпясь, они падали друг на друга. Рохус избавился от загоревшейся черной мантии, Инес кричала.
Хранительница времени поднялась посреди хаоса и дыма. Гордая, неукротимая и безо всякого сожаления. Даже в момент гибели она не теряла своего достоинства. Дым лишил ее воздуха, но не самообладания. Даже без хронометра она излучала властность, заставившую Лину вздрогнуть. Она хотела схватить хронометр Хранительницы времени, но Кинг опередил ее. Хранительница времени сделала слишком большую ставку и потеряла все. В тот же миг Ксавьер бросился на нее. Лина потеряла равновесие, пошатнулась и упала назад. Деревянные перила временной трибуны проломились. А потом она упала в бездну. Она падала, и падала, и падала. Лина поняла, что ворчливый сотрудник отдела ревизии только что спас ей жизнь. Потом все потемнело.
69 Сила снов
69
Сила снов
Бобби открыла глаза, пытаясь сориентироваться. Ей казалось, что она бесконечно долго провалялась во сне. Она повернулась, закрыла глаза и попыталась вернуться в мир грез. Перед глазами у нее стояли расплывчатые изображения Лины, погони, танцующего скелета и фотографа, похожего на Йонаса. Но ничего не помогало. Она уже проснулась. Все захватывающие картины, рассказывающие о ночных приключениях, растворились в дневном свете, как шипучая таблетка в стакане воды.
Она отыскала свой план-график. «
Разочарованно она скользнула в свои домашние тапочки с единорогами, которые странно пахли горелым, как будто всю ночь простояли рядом с костром. Она как раз собиралась покинуть свою комнату, когда ей на глаза попался странный пакет. Он выглядел древним, как будто прибыл из самого музея. Она вскрыла хрупкую бумагу и нашла две крошечные отвертки и целый арсенал маленьких шурупов, шестеренок и пружин. Бобби никак не могла вспомнить, где она раздобыла эти странные находки. Что ж, об этом она подумает позже. Она открыла дверь и выкрикнула радостное «Доброе утро» в сторону лестницы.
– Доброе утро, – раздалось с кухни два голоса.
В воздухе висел запах кофе и уныния. Бобби прокралась в ванную и замерла. Окно было открыто нараспашку. Она оставила его открытым вчера вечером? Вряд ли это был грабитель – все, казалось, лежало на своем обычном месте. Только крем от Веннингера выглядел как-то иначе. С удивлением она прочитала надпись, которая показалась ей совсем незнакомой: «
Она сняла пижаму, сначала кофту, затем брюки, и вдруг обнаружила нечто странное. На правой лодыжке у нее была пожелтевшая повязка, закрепленная простым шнурком. Сняв повязку, она заметила, что на ее ноге красуется синяк. Она потерла его и вздрогнула от боли. Но это был не синяк. Это была свежая татуировка с таинственным кодом, похожим на пароль в интернете! Она потянулась к телефону и сфотографировала комбинацию, состоящую из девяти символов. Буковый лист, за которым следовал непонятный ряд цифр и букв:
70 Сумрачный странник
70
Сумрачный странник
– Я сегодня еду с Линой в музей, – объявила Бобби за завтраком. – Тебе не нужно меня подвозить.
Она не могла дождаться, когда родители уйдут на работу. Потом взяла странный пакет, лопату и направилась в сторону сада. «30л4пблX». Она интуитивно поняла, что имелось в виду. Сначала к буку, затем тридцать шагов влево, четыре вправо, шесть влево. Она воткнула лопату в мягкую землю. Один раз, три раза, десять раз. Ей пришлось прокопать почти полметра, пока она не наткнулась на металл. Осторожно покопавшись руками, она продолжала копать, пока не вытащила большой помятый котелок. Она подняла крышку и обнаружила завернутую в старые газеты «Утра» 1900 года супницу, в которой, в свою очередь, находилась коробка с сигарами, запечатанная свечным воском. Кто бы ни спрятал это сокровище, он изо всех сил старался, чтобы его содержимое пережило десятилетия. Ногтем Бобби содрала пористый слой воска. Внутри лежала пожелтевшая рекламная листовка, в которой сообщалось об уникальном появлении некой мадам Зазу на ярмарке на Айхберге. На обороте было несколько рукописных заметок.
Бобби сразу же узнала почерк: это был ее собственный. Она задержала дыхание, пробегая по приключенческой истории. О деле в 1900 году, встрече с молодым фотографом, с Линой, о клубе домохозяек, Кинге и часовом заводе. Это было приключение, похожее скорее на роман, чем реальность. Если бы не татуировка.
Ниже лежал завернутый в старомодную пергаментную бумагу сломанный хронометр, на обратной стороне которого были выгравированы номер 4477 и имя Лины. Она сразу же узнала странные часы, которые Лина нашла на складе тети. Ее даже не удивило, что они оказалась в странном тайнике. Каким-то образом она точно знала, что делать. Она достала из кармана пакет с инструментом. Умелыми руками она вставила отдельные детали, которые нашла в пакете, и привинтила корпус. Осторожно она надела хронометр. Он обвил ее запястье так, словно был сделан специально для нее. Зажегся огонек. Бобби с трудом могла в это поверить: часы работают.
– Привет, – обратился к ней голос.
Она удивленно подняла глаза. У садовых ворот на своем оранжевом шоссейном велосипеде притормозил Йонас.
– Доброе утро, Бобби, – крикнул он.
– Ты откуда здесь? – спросила она. Ее голос прозвучал до странности хрипло. Снова дурацкий вопрос.
– Я хотел тебе кое-что показать. Можно войти?
Бобби только кивнула. Пока Йонас ловко перебирался через садовую ограду, Бобби для безопасности натянула рукав своей куртки на хронометр.
– Помнишь фотографии семьи Амалии Айзерманн? – спросил он.
– Те, что с экзамена по генетике? – спросила Бобби.
Йонас кивнул:
– Я покопался в своем собственном прошлом на случай, вдруг там тоже был мини-Йонас.
– И? – спросила Бобби.
– Ты веришь в переселение душ? – спросил Йонас.
У Бобби закружилась голова. Ей казалось, что она вела тот же разговор раньше, в другой жизни, в другом времени.
– Знаешь то чувство, когда знакомишься с кем-то и сразу кажется, что вы знаете друг друга целую вечность? – спросил Йонас. – Может быть, это правда, и есть души, которые летят сквозь времена, пока не встретят родственную душу. И затем узнают своих старых друзей.
Он смотрел на нее с таким любопытством, с каким не смотрел никогда прежде. Затем он явно набрался смелости.
– Мне кажется, что мы встречались в прошлом.
– В детском саду? – сказала Бобби.
– До того, как родились. В другом веке.
– И? – спросила Бобби. – Мы ладили?
– Мы были лучшими друзьями.
– Прям как кореши? – спросила Бобби.
– Это было бы так странно?
– Да нет, конечно, нет. – Почему она снова ляпнула такую глупость?
Йонас подал ей пожелтевшую книгу.
– Мой отец нашел ее в газетном архиве. Один из моих предков работал в издательстве «Утро».
– Разносчиком газет? – спросила Бобби.
Йонас рассмеялся.
– Мой прапрадед был первым пресс-фотографом «Утра». Он знаменит. Многие его фотографии висят в музее.
Бобби нерешительно взяла книгу в руки. «