– Лина! Я кое-что обнаружил, – сказал он. – Пойдем.

Он взял ее за руку и немного потянул назад. Лина вздохнула и с облегчением бросилась к нему в объятия. Она была просто рада, что он здесь. Так приятно знать, что он на ее стороне. Ее рука надежно лежала в его. Почему так не может быть всегда? Что такого неправильного в их связи?

Он остановился перед нишей, мимо которой она прежде небрежно прошла. Ошеломленная, Лина узнала огромный стеклянный сейф, вмонтированный в стену. Толстостенная дверь из светлого матового стекла имела размеры обычной входной двери и, видимо, была защищена цифровым кодом.

– Хранилище, – озадаченно сказала она. – Такое же стоит в отделе ревизии.

– Это не оно, – сказал Данте. – Это доступ к секретной системе прохода. В Невидимый город.

На двери светилась суперсовременная цифровая клавиатура, которая совершенно не соответствовала старому часовому заводу, через который они попали сюда. Данте набрал несколько комбинаций. Но ему не повезло.

– Дай-ка мне.

Лина закрыла глаза и вслепую набрала четыре цифры. Дверь с жужжанием отворилась. Сначала заводские ворота, теперь это. Лина не понимала, почему именно ей это удавалось.

– Ты начинаешь меня пугать, – сказал Данте.

Лина недоверчиво огляделась, проверяя, нет ли где-нибудь камер. Замечание Кинга о приглашении пронеслось в ее голове.

– Двери могут быть под дистанционным управлением, – подметила она.

– Пойдем внутрь, – предложил Данте. – Я чувствую, что нас ждут.

63 Сотня глаз

63

Сотня глаз

Следующие десять минут они все еще блуждали.

– Мы ходим кругами, – сказала Лина.

Мерцающий свет керосиновой лампы освещал только следующие несколько шагов. Ничто не указывало на то, куда ведет дорога. Они безнадежно блуждали по коридорам, которые то и дело разветвлялись снова и снова.

– Те же бесконечные коридоры, та же замысловатая архитектура, те же загадочные двери. То же самое было и в хранилище, – сказал Данте. – Только здесь не хватает полок с голограммными книгами.

– Все это направлено на то, чтобы сбить с толку посетителей, – сказала Лина.

Она почувствовала, как что-то пролетело мимо нее. Неслышно. Порыв ветра погладил ее по щеке. Напрягшись, она уставилась в коридор, ничего не понимая.

– Что это было? – прошептала Лина.

Глухой удар эхом разнесся по коридору, за ним – лязг металла.

Медленно они продвигались вперед. За каждым поворотом мог поджидать новый ужас. Затхлый воздух и недостаток кислорода заставили их двигаться дальше. Где-то должен был быть выход, где-то за этими стенами должны были быть люди. Одна из этих дверей, постоянно появлявшихся справа и слева, все же должна была открыться и провести в Невидимый город. Но пока все были крепко заперты. Снова глухой удар, затем звук скрежещущего металла. Крошечные голубоватые огоньки вспыхнули в темноте. Под ногами хрустнуло. Когда Данте опустил лампу, то они увидели, что пол усеян шестернями и винтами. Еще одна тень пронеслась над ее головой. Тренер Лины всегда хвалил скорость ее реакции. Но на этот раз то, что она схватила, было не вражеским мячом.

– Ой, – выкрикнула она.

В ее ладонь врезался какой-то твердый предмет. Ошеломленная, она уставилась на странное нечто в своей руке. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что она схватила. Это был не шар, а одна из механических сов. Лина с удивлением поняла, что это не обычные совы, доставляющие сообщения. В то время как все остальные были сделаны из серого серебра и стали и имели незатейливый вид, эти птицы были сделаны из особого металла, который переливался голубовато-белым при свете лампы. Птица казалась прохладной и гладкой, почти как стекло. Но самое удивительное – огромные глаза с любопытством смотрели на Лину. Бездонно-голубые с фиолетовыми и зелеными крапинками. Как сверкающие марблы[13], как сияющий лазурит, как самое ясное небо и самое глубокое море, как самая яркая ночь. Лина повидала многих сов. Сову на карусели, сов, которые снабжали Кинга информацией, птиц, которые порхали здесь, на фабрике. Она сразу почувствовала, что это особенные птицы.

– Это совы для церемонии, – благоговейно сказал Данте. – Они летают исключительно в «Ночь сов».

Даже Данте был тронут.

– Я не видел ни одной из них уже много-много лет, – сказал он.

Данте взял у нее птицу и осторожно вскрыл замок на животе. Он обращался с совой с такой осторожностью, словно самое легкое прикосновение могло уничтожить ее. Даже в полумраке Лина поняла, что он побледнел. Он молча протянул ей содержимое: это был хронометр. Лина взвесила его в руке и повертела. Затем она поняла, почему Данте был так обеспокоен.

– Шесть-четыре-пять-четыре, – прочла она гравировку.

Он вытащил из кармана пальто свой собственный, отключенный хронометр и для сравнения положил его рядом с найденным.

– Это твой номер, – сказала она.

– Номера отступников переназначаются в «Ночь сов», – тихо сказал Данте. – Это смертный приговор.

– Это можно предотвратить? – испуганно спросила Лина.

Данте пожал плечами.

– Я просто украду его, – сказал он. – Может быть, это поможет.

Он снял свой нефункционирующий хронометр и заменил его на новый. Он был точно таким же. И не издавал ни единого сигнала.

– Как активировать хронометр? – заинтересованно спросила она.

– Часы собираются на заводе, – сказал Данте. – Затем они летят с этими простыми серыми совами в Невидимый город, где получают номер сотрудника и гравировку. Затем их снова отправляют обратно. И после этого происходит что-то волшебное, при помощи чего они активируются. Но что? Наверное, об этом известно только Хранительнице времени. В «Ночь сов» открывается крыша Купола, и хронометры влетают вместе с этими особенными совами, – объяснил Данте. – Это всегда особенный момент.

Пройдя дальше, они обнаружили, что на стеклянной полке перед очередной дверью собрались сотни благородных птиц. Куда бы они ни смотрели, ярко-голубые глаза следили за каждым их шагом. Однажды Лина смотрела у Бобби фильм, в котором тысячи птиц ловили людей. Здесь было еще страшнее. Она каждую минуту ожидала, что какая-нибудь птица набросится на нее и вонзит клюв в ее плоть. Вместо этого птицы уставились на нее своими блестящими глазами, словно чего-то ждали от нее. Прошло мгновение, прежде чем Лина поняла, что птицы настроены к ней доброжелательно.

Внезапно, как по команде, одна из искусственных птиц поднялась и бросилась к двери, прежде чем разлететься на тысячу частей. Лина испугалась до смерти. Хронометр в ее животе разбился. Что-то было не так.

– Похоже, животные здесь в ловушке, – сказала Лина.

Лина посмотрела на дверь, у которой уже порхало много сов. Если здесь обстоят дела так же, как с заводскими воротами и потайной дверью… она должна попытаться.

С усилием прижалась она к многотонной двери, которая медленно открылась. Данте уставился на Лину.

Тотчас им пришлось присесть. Все птицы пришли в движение и стаей пронеслись над их головами, словно их засасывало в следующую комнату, которую окутывала кромешная темнота. Осторожно вошла Лина через дверь. Пол внезапно показался скользким. Она ощупала пространство вокруг себя. Границы узких стен исчезли. Лина издала крик, который отдался эхом, как в нефе. Позади нее появился Данте с керосиновой лампой. Она освещала пол. Под ними оказалась толстая стеклянная пластина. Внизу она узнала большие и маленькие шестеренки, переплетавшиеся друг с другом, гигантски большие стрелки и повторяющиеся цифры. Лина начала отходить к внешнему краю комнаты. Ее рука скользила по гладким стенам, и с каждым метром, который она проходила, комната становилась немного светлее, пока свет не сумел охватить ее во всей полноте.

Это была восьмиугольная комната с восемью дверями, на полу по спирали бежала змейка цифр, которую она уже знала по хронометру. Под ней находился гигантский циферблат со спиралью цифр и восемью стрелками, над ней простиралось стеклянное небо, похожее на стекло часов. Казалось, все напряжение покинуло Лину. Она находилась глубоко под фабрикой, взаперти, под стеклянной крышей, и ощущала необычное спокойствие внутри. Лина рассмеялась. Она еще никогда не чувствовала ничего подобного. Она оказалась в непривычном положении, и все же ей казалось, что она пришла туда, куда намеревалась. Это, должно быть, оно. Сердце времени.

Над ее головой кружили совы. Снова и снова одна из птиц устремлялась к земле, пролетая по спирали чисел, прежде чем, кружась, ринуться к стеклянному небу. Цифры на полу мигали, когда совы едва касались их в полете. Заряжались ли часы таким образом? Был ли это тот волшебный момент, когда активируются хронометры?

Данте посмотрел на Лину.

– Мне стоит попробовать? – спросил он.

Лина кивнула. С развевающимся плащом Данте последовал по тому же пути, что и совы: восемь раз от нуля до девяти, пока не добрался до внутренней части циферблата. Данте пробежал по спирали цифр, но ничего не произошло. Лина пожала плечами. Совершенно очевидно, что это было еще не все, что нужно сделать, чтобы активировать хронометры. Должна ли была наступить «Ночь сов»?

Она обернулась и заметила дверь, которая медленно отъехала в сторону. В сверкающем отблеске света появилась тень женщины. На какое-то мгновение ей показалось, что это ее мама. Но потом она поняла свою ошибку. В дверях стояла Хранительница времени.