— У тебя ж, Виктор, есть знакомый журналист… Ах, — Иван Палыч с сожалением покусал губы. — Это у Петракова был… Эх, Василий, Василий.
— Так журналиста и я знаю, — улыбнулся Красников. — Он в гимназии, рядом, учился. Да во все газеты приметы дадим! Которые еще не закрылись. Отец Николай… снимки-то когда готовы будут?
— Так завтра уже, — улыбнулся священник. — Вечером проявлю пластинки, отпечатаю… Господи! Так у меня же и господина Рябинина фотографии есть! Ну, со школьного спектакля, с «Гамлета».
— А вот это весьма кстати! — начальник милиции радостно потер руки. — С Иваном Палычем передадите? Он в город часто… Ну, или с Анной Львовной.
— Считайте — договорились!
Откланявшись, отец Николай пристроил камеру с треногой обратно в коляску, уселся рядом и взялся за вожжи:
— Н-но!
Иван Палыч и Красников зашагали к машине.
— Славный какой батюшка! — вдруг восхитился Виктор. — И фотодело знает, и вообще… Вот бы его к нам, криминалистом! Фотографировать, отпечатки пальцев снимать… Эх — увы! У нас же все добровольно. А вот если б паек…
— Ничего, Витя, — утешил доктор. — Думаю, скоро будет у вас и штат, и паек, и даже форма. И — автомобили!
— Ну уж, Иван Палыч — так-то уж не мечтайте!
Доктор потер переносицу и склонил голову набок:
— Говорите, добровольцы? Есть у меня на примете кое-какие старые кадры…
— Становые? — прищурился Красников. — Пристав с урядником? Да, совсем забыл… вот… читайте!
Он вытащил из кармана тетрадный листок, исписанный корявым детским почерком с большим количеством грамматических ошибок:
— «Настоясчим спешу сообчить, што в больнице в Зарном скрываются враги и контра. А именно бывший пристав Лаврентьев и с ним бывший урядник Деньков»…
— Что скажете? — испытующе поинтересовался милиционер. — Дети уже пишут!
— Да нет, Виктор, не дети… — доктор покачал головой. — «Настоящим спешу сообщить»… Дети так не говорят! Под диктовку взрослого писано… И…
Иван Палыч вдруг поднес листок к носу, понюхал:
— Борщом пахнет… Нынче у нас в трактире почти каждый день борщ! Свеклы уродилось много… А не гражданка ли это Феклистова написала? Ты б, Витя, ее б в секретные сотрудники взял. Трактир — место нужное!
— Ну, Иван Палыч — мы ж не царская охранка! — обидчиво встрепенулся Красников. — Нам такие сотрудники без надобности… Нам народ будет помогать! От чистого сердца.
— Ну-ну… И много уже помощников?
— Да вот же ж! — милиционер потряс листком.
Иван Палыч развел руками:
— Так это анонимка вообще-то…
— Ну-у… Так, что, в самом деле, враги в больнице скрываются? — подозрительно глянув на собеседника, поинтересовался Виктор.
Однако, доктора уже давно не так-то легко было смутить:
— Во-первых — не враги, а бывшие враги, прощенные, между прочим, советской властью. Во-вторых — не скрываются, а работают — санитарами. Персонала у нас нехватка, а дел полно… И, в третьих, со временем я тебе их порекомендовал к себе в милицию взять. Ну, когда штаты установят. Профессионалы крепкие!
— Вы серьезно, Иван Палыч? Пристава и урядника — в милиционеры⁈
— А что такого-то? Генералов, вон, в новую армию берут… Тот же Брусилов… И офицеров — тоже. Чем милиция хуже-то?
— Ну-у… — Красников не знал, что и ответить. — Пусть пока в санитарах… А потом — поглядим. Все-таки, бывшие царские сатрапы!
— Мое дело — предложить, — развел руками доктор. — А насчет поджигателей, Витя, я тебе список накидаю.
— Вот это было бы не худо! Иван Палыч, вас у больницы высадить?
— Да, давай там…
* * *
Кто-то сдал бывших становых. Ну да, скорее всего — Феклистова. Зачем? Решила подладиться к новой власти? Впрочем, кто угодно мог — пристава с урядником в Зарном каждая собака знала, тайну все равно было не утаить. Так что, уж, наверное, лучше так — чтоб власти в курсе. Ох, Витя, Витя… начальник из тебя… Наивный экзальтированный юноша! Вот, как с таким Рябинина ловить? А кстати, покойный Василий Андреевич ненамного и старше был. Но, конечно, пообтерся, набрался полицейского опыта… От того же Гробовского, с которым, хоть немного, но поработал. Эх, Алексей Николаевич, где ж тебя носит-то? На фонте? Так, с Германией, вроде бы, перемирие… переговоры в Брест-Литовске идут, все газеты только об этом и пишут. А, между прочим, Аглае в декабре рожать! Совсем уже скоро. А ты все не возвращаешься…
* * *
Вечером, уже дома, в гостиничном номере, в дверь вдруг постучали. Доктор непроизвольно вздрогнул. Кто бы это мог быть? Анна Львовна нынче ночевала в городе, а никаких гостей Иван Палыч, на ночь глядя, не ждал и вообще-то, планировал крепко задуматься о том, как поймать Рябинина, поскольку от нового начальника милиции толку в этом смысле пока что было, как с козла молока. А он, Артем, все же был человек продвинутый, из двадцать первого века. Сериальчики детективные посматривал, так, между делом… правда, сильно подозревал, что в сериалах все время врали, но…
Стук повторился.
— Войдите, не заперто.
Вошел председатель сельсовета Пронин:
— Не спите еще, Иван Палыч? Мне бы посоветоваться… А то товарищ Гладилин уже не у нас, а товарищ Красников уехал…
— Заходи, заходи, Степан, — выйдя из-за стола, гостеприимно предложил доктор. — Сейчас чайку сварганим… У нас замечательный сушеный кипрей! Кстати, весьма полезный.
— Да я, собственно говоря, ненадолго… — председатель все же стеснялся позднего своего визита, и это было видно. — Ну, чай, так чай… Вот что, Иван Палыч. Мне тут кое-что рассказала Анюта… ну, дочка… Они ж со скаутами до сих пор дежурят…
— Черт! — хлопну себя по лбу доктор. — Забыл совсем им сказать. Не надо уже дежурить! Карантин-то с Зарного снят.
— Так они, не у Зарного — у Ключа… Ну, со стороны старой станции. Там заброшенная будка обходчика, пути-то не используются — а ребятам интересно.
Иван Палыч покачал головой:
— Все равно, не стоит ребятам так далеко… Мы туда Красную гвардию выставим, у Субботина попрошу. А ты, Степан Викторович — уж Анютке своей передай. Она ж там за старшую.
— Да уж, — довольно улыбнулся Пронин. — Такая мать-командирша растет… Так вот! Чего я пришел-то… Анютка, как явилась, так рассказала… Видели они на старых путях — обходчика! Представляешь? Я же сам на железной дороге работал — знаю. Что обходчику делать на старых заброшенных путях? Если б их вдруг собрались восстанавливать — я бы знал. Анютка говорить — пожилой такой дядька, но высокий, жилистый, в железнодорожной форме с фуражкой. Вислые пшеничные усы, молоток… С молотком, но без сумки! Обходчик — и без сумки? А гаечный ключ, петарды, флажки — куда? Да и молоток — обычный. А у обходчиков — на длинной ручке. Чтоб лишний раз не кланяться. Ребятишки просто за ним последили… Он на новый перегон пошел. Спрашивается, чего позабыл на старом? И вообще, я такого, с усами, не помню.
— Да мало ли, — отмахнулся доктор. — Может, новых людей набрали — паек-то хороший! А инструментов не хватает — вот и обычный молоток.
— Ну да, так…
Подув в кружку, гость вскинул глаза:
— А вдруг да не так? Иван Палыч, ты про «Викжель» слышал?
Про Викжель слышали все. Исполнительный комитет профсоюза железнодорожников — пожалуй, самая влиятельная организация в России! Поезда-то, хоть как-то, но ходили. А могли и не пойти — если запрещал Викжель! Ну так, в руководстве в основном — меньшевики и эсеры, и всего три большевика. Викжель поначалу не поддерживал новую власть, потом решил поддержать, а нынче вообще требовал создания однородного правительства из представителей всех революционных партий и всерьез угрожал всеобщей транспортной забастовкой! Акты саботажа тоже имели место. Как выразился как-то Гладилин — «с таким друзьями никаких врагов не надо!»
— Могут и на путях каверзу устроить, — задумчиво протянул Пронин. — Вполне. От этого Викжеля всего можно ждать. Иван Палыч, будешь в городе — расскажи Гладилину.
— Ага…
* * *
В городе было не до Викжеля! Гладилин бегал по кабинетам уисполкома и проверял какие-то бумаги, счета… «Ундервуд» трещал пулеметом, растрепанная секретарша нервно курила папиросу за папиросой, прикуривая одну от другой.
— Ольга Яковлевна, а что случилось-то? — войдя в приемную, поинтересовался доктор. — С чего такой аврал-то?
— Из Москвы кого-то ждут! — оторвалась от «Ундервуда» Ольга Яковлевна. — Какое-то видное начальство.
Иван Палыч махнул рукой и присвистнул:
— Ну, ведь из Москвы… не из столицы.
Из коридора в приемную вбежал Гладилин, растрепанный не хуже секретарши:
— А, Иван Палыч! Ты-то мне и нужен. Ты знаешь, кто к нам приезжает? Сам товарищ Семашко! Видный большевик и мой хороший знакомый… Между прочим — по твоему письму! Да-да, что ты так смотришь?
Товарищ Артем неожиданно расхохотался:
— Вообще-то, Николай Александрович едет встречать литерный поезд из Перми, с каким-то там медикаментами. С охраной, по личному поручению Ленина! А заодно, очень хочет встретится с тобой! Почему — не знаю. И что ты, Иван Палыч, ему такое написал?
* * *
Товарищ Семашко приехал на скором московском поезде, который, как ни странно не опоздал, пришел вовремя. На перроне высокого гостя встречало все нынешнее уездное и городское начальство, включая Гладилина и Красникова. Ну и, естественно, Иван Палыч.
Товарищ Артем нервничал и мял в руках кепку — хоть приезжал хороший знакомый, да еще было неизвестно, как он себя поведет и что вздумает проверить? Да и времени-то со времен Парижа и Лонжюмо прошло изрядно — больше шести лет.