— Жалобы?

— Нет.

Врач кивнул фельдшеру, тот приложил стетоскоп к груди Ивана Палыча, послушал.

— Сердце чистое, лёгкие без хрипов.

Затем постучал молоточком по коленям, проверяя рефлексы, и велел сжать динамометр.

— Сила в норме, — буркнул фельдшер, черкнув в карточке.

Врач, взглянув на диплом, хмыкнул:

— Врач, а призывник? Редкость. Зрение проверьте.

Фельдшер подвёл доктора к таблице с буквами, висевшей у стены. Иван Палыч, щурясь в полумраке, прочёл нижнюю строку без ошибок.

— Глаза орлиные, — усмехнулся фельдшер.

Врач, пробежав глазами карточку, спросил:

— Хронические болезни? Ранения?

— Нет.

Постукивая пальцами по столу, врач заключил:

— Годен к строевой службе, — он поднял взгляд на Ивана Павловича. — Но, учитывая вашу профессию, определим вас на санитарный поезд, в медицинскую бригаду.

Иван Палыч замер.

— Санитарный поезд? — переспросил он. — Это что? Не в окопы, значит?

Врач, хмыкнув, откинулся на стуле.

— Не в окопы, Петров, и не в пехоту, — сказал он, тронув бакенбарды. — А в санитарный поезд. Это госпиталь такой на колёсах, оборудованный для перевозки раненых с фронта в тыловые лазареты. Вагоны с операционной, перевязочной, койками. Там врачи, фельдшеры, сёстры милосердия работают — раны шьют, ампутации делают, инфекции лечат. Вы врач, опыт имеется, — он кивнул на диплом, — вот и будете на поезде служить, спасать солдат. Не винтовку таскать, а скальпель. Нам сейчас такие люди позарез нужны. Сильный у нас сейчас кадровый голод, особенно с хирургами. Так что считай повезло тебе.

— Ну это как сказать, — хмыкнул писарь.