Я может и прошёл бы мимо, но меня тронула уверенности и сила, звучащие в голосе слепца. Он не просил, не вымаливал, не давил на жалость. Уличный предсказатель явно был уверен в том, что я обязательно к нему подойду.

Глянув в сторону дворца, до которого было уже рукой подать, я вздохнул и пошарил в инвентаре, выудив после нескольких минут мучений золотой.

Монета звякнула о медную пластину, на которой слепой разбрасывал свои гадальные кости. Но реакция предсказателя меня удивила.

— Не обижай меня, чужак. Сдачи я не наскребу.

— Ничего. В сдаче нет необходимости. Купишь себе одежду поновее, — я присел перед слепцом на корточки, с нескрываемой брезгливостью рассматривая, как копошатся колонии вшей на его истрёпанном до потери изначального цвета колпаке.

— Тарак! — слепец обернулся в сторону торговца тиром, — разменяй мастеру золотой, — толстый хуманс, с редкими рыжими усиками над заячьей губой жадно стрельнул глазками на монету, потом на меня. От внимательного взгляда торговца не укрылись ни дорогая шёлковая одежда, ни моё оружие. Торговец молча подхватил монету и скрылся в своей палатке. Ещё через минуту он вернулся с десятком разномастных серебряных монет и горстью меди. Вытащив одну серебряную, он положил её на медную пластину, остальные с поклоном протянул мне.

Я хмыкнул и указал пальцем на деньги.

— Уважаемый, не могли бы вы взять эти монеты и принести вместо них простой крестьянской еды, немного дешёвого вина, флягу с водой и какое-нибудь тёплое одеяло?

Толстяк пожал плечами с равнодушным видом и снова скрылся в палатке.

— Если не нужна новая одежда, думаю, вы не откажетесь от нехитрой закуски и тёплого одеяла. Ночью в Дальсахре бывает холодно. Пустыня вытягивает тепло с улиц и площадей, — я старался говорить раздельно и медленно, глядя прямо в лицо слепцу.

— Хм, я ошибся, назвав вас чужаком, мастер. Меня смутил запах, идущий от вашего шёлка, — слепец улыбнулся, демонстрируя довольно крепкие, желтоватые зубы, — я не родился слепым, но вынужден был долго тренировать свои слух и обоняние. На улицах столицы выжить непросто.

— Сдаётся мне, ты окликнул меня не для предсказаний, слепец? — спросил я, внимательно рассматривая необычные руны, вытатуированные у предсказателя на пальцах и запястьях. Татуировки были очень старые и вряд ли бы были видны, сохрани кожа старого шаранга обычный цвет.

— Нет, нет, мастер! Никакой задней мысли. Это всего лишь моё ремесло. Но кое в чём вы правы. Дело в том, мастер, что я предсказываю судьбу не всем, а лишь интересным мне разумным.

Я внимательно посмотрел на предсказателя. Ни тени усмешки или следа иронии. Всё та же нейтральная улыбка.

Появился толстяк из соседней лавки с корзиной средних размеров, поверх которой лежало сложенное вчетверо одеяло. Всё так же молча он поставил её рядом со слепцом и удалился. Похоже, чувство любопытства у этого торговца отсутствовало напрочь.

— И чем же я заинтересовал тебя э-э-э…

— Зовите меня Ларетиан, мастер. Я привык к этому имени.

— Хорошо, Ларетиан. Я Эскул. И, признаться, немного спешу.

— Я не займу вас надолго, мастер. А окликнул я вас лишь потому, что впервые вижу разумного, напрочь лишённого удачи. Мне это показалось необычным.

Я немедленно насторожился, собираясь подняться и продолжить свой путь ко дворцу. Не люблю неожиданные встречи. Это тебе не квест в игре, когда правила прописаны раз и навсегда. В реальности такие случайности неслучайны.

Странный слепец, сидящий в пыли на задворках базара Дальсахры, грустно улыбнулся, остановив меня словами:

— Постойте. Не стоит переживать, мастер Эскул. Я же предсказываю судьбу, а не навожу порчу. Как же я могу это делать, не видя, что у разумного за спиной? Это моё проклятье…и мой хлеб.

— Ладно, — махнул я рукой, только потом сообразив, что слепой не увидит моего жеста, — я слушаю тебя, Ларетиан, — решил я не спорить с готовым обидеться предсказателем.

И правда, чего это я вдруг завёлся? Видимо, варрагонские события всё ещё свежи в подсознании. Послушаю, что скажет. Уйти всегда успею.

Слепец, перестав улыбаться, кивнул и одним движением сгрёб рукой гадальные кости в подол своей ветхой рубахи. Затем, покатав их целую минуту в больших заскорузлых ладонях, резким движением выбросил на медную пластину. Кости глухо стукнули о её поверхность.

Я внимательно присмотрелся: атрибуты выглядели вполне тривиально, старые, потемневшие от времени позвонки какого-то животного, отполированные многими прикосновениями. Слепец осторожно касался их кончиками пальцев, будто не зная, какая из костей ему нужна. Это продолжалось ещё минут пять. Предсказатель молчал, заставляя нарастать во мне чувство раздражения.

Когда же я был готов плюнуть на всё и уйти, он, будто почувствовав моё состояние, успокаивающе поднял ладони обеих рук.

— Простите меня, мастер, за задержку. Бессмертные Странники редко встречаются на моём пути, а рваные судьбы предсказывать сложнее всего.

— «Рваные»?

— Да. Вы проживаете многие отрезки жизней. Умираете. Возрождаетесь. Это сбивает настройки судьбы. Нити вероятностей завязываются в узлы возрождений…

Началось… Чего-то такого я и опасался. Все эти гадатели и предсказатели, похоже, и в Небытии, на что-то кроме словесного тумана и прочих невнятных намёков-страшилок неспособны. Но я рано начал делать выводы.

Руны на пальцах и запястьях Ларетиана тускло блеснули, а голос Слепца неуловимо изменился. Из него просто исчезли любые эмоции. Он стал тусклым и размеренным, как синтезированная речь ИскИна.

— Индивидуум имеет высоко выраженную адаптивную способность к модуляции вероятностных векторов событий. При условии сохранения стабильности нейротрона, число оставшихся регенераций аватара составляет тридцать семь стандартных циклов. Потенциал уровня нейротрона не завершён. Сохраняется вероятность в двадцать три тысячных процента модификации класса нейротрона до категории «T». Отрицательные потенциалы индивидуума: склонность к саморазрушению, нестабильность определения целей, хаотичность развития качеств нейротрона, низкая самооценка — снижают реализацию основного вектора вероятностей… — слепец резко прервал свою странную речь, икнул и завалился набок. Из угла рта Ларетиана потекла тоненькая струйка слюны.

— Эй! Эй! Эй! Любезный, ты чего? — ошарашенный в первую секунду произошедшим, я не сразу сообразил, что делать. Потом инстинкты Целителя взяли своё и пакет заклинаний Жизни обрушился на слепца. Ситуация не изменилась, за исключением того, что Ларетиан перестал пускать слюну, а попросту свернулся калачиком на подстилке и, подложив ладони под голову, сладко засопел.

Из соседней палатки высунулась физиономия торговца с отвратительными усиками.

— Всё, мастер, — кратко и непонятно произнёс торговец, бросив мимолётный взгляд на спящего слепца, а затем посмотрев на меня, будто удивляясь, что я ещё продолжаю тут сидеть.

— Э-э-э…что это за хрень такая, почему он спит?

— Устал. Трудно предсказывать судьбу, — ёмко и непонятно пояснил торговец. Всем своим видом он показывал, что его оторвали от серьёзной работы, и он делает мне огромное одолжение.

— И когда он придёт в себя? — кивнул я на спящего Слепца

— Не раньше завтрашнего утра, — махнул рукой торговец и скрылся в палатке.

Мда… Что это было? Бред воспалённого мозга увечного сумасшедшего. Или кто-то использовал мозг этого несчастного для передачи того бреда, который он нёс пять минут назад? Хранители? Странно…обычно эти ребята не склонны к недомолвкам. Речь слепца больше походила на аналитику ИскИна психиатрической клиники. Очень похоже. Но ясно одно, в ближайшее время ответов я не получу.

Пощупав пульс Ларетиана и убедившись, что слепец пребывает в здоровом глубоком сне, я отметил, что мои заклинания никак не повлияли на его слепоту. Не изменились даже застаревшие шрамы на веках, хотя мелкие порезы на ладонях и ступнях исчезли вместе с мозолями и синяками. Это могло значить только одно. Травма глаз получена не в результате обычного физического воздействия.

Странная встреча. И золотой, похоже, потрачен впустую.

Я сделал шаг в сторону проулка, ведущего к основной кольцевой улице, окружавшей стену дворцового сада Шаранг по периметру, прокручивая обрывки сказанного Ларетианом в голове. Продираться сквозь череду терминов, в которых явно прослеживался чёткий смысл, было намного легче, если бы я имел возможность воспроизводить речь слепца дословно. Но растерянность и удивление сыграли плохую шутку с памятью. Запомнившийся текст был «рваным». В память врезались лишь наиболее яркие словосочетания.

«Выраженная адаптивная способность» чего-то там, «потенциал уровня нейротрона не завершён», «двадцать три тысячных процента» — это что, двадцать три шанса на миллион? Шанса чего? Сапоги всмятку какие-то. Э это что значит? «Число оставшихся регенераций аватара составляет тридцать семь стандартных циклов»… Если это «предсказание» относится ко мне. Если другого по определению не дано, то… Твою ж мать!!!

Я встал посреди потока людей, сражённый очевидной догадкой. Это что получается, мне отведено всего тридцать семь возрождений? Да ну, чушь! Я в своём аватаре не прожил в Небытии и года! Есть Странники со стажем и по более моего. Что за хрень⁈

Так, стоп. А чего это я всполошился? Какой-то оборванец, встретившийся мне на дороге, пообещал мне окончательную смерть после тридцати семи возрождений, а я поверил? При этом он ко всему прочему нагородил ещё кучу несусветной чуши! А я и уши развесил…