— Сочтемся… — Он цыкнул зубом. — Боярин.

Я махнул рукой, и мы двинулись на паром. Большинству Елецких приказал остаться с основным составом сотни Якова. Вместилось двадцать пять человек с конями. Можно было больше, но тогда прямо сильно плотно. Как мы через Воронеж переходили. Но, я решил, что так лучше. Первой партии не стоит быть пугающе большой. Но она должна превосходить встречающих.

Морально давить числом.

Да, на их стороне стены города и пушки, что стоят там. Но, не будут же они бить по своему же парому? Не поймут этого горожане. А по переправляющимся нам, тоже сложно. Раз встречают, значит, говорить хотят. Хитрый план какой-то у них есть. Скорее в город заманить и там порешить.

Надо его нарушить.

Спешились, коней под уздцы взяли, погрузились. Мужики навалились на вороты. Работа тяжелая, изнуряющая. Паром их усилиями двинулся к левому берегу. Там процессия ждала нас чуть выше причала. Метрах в пятидесяти. Вроде бы оружие на изготовку не держат, бить не планируют. Значит, все же — заманивать будут.

Не верится, что вот так просто они с нами поговорят, ворота откроют и на нашу сторону перейдут. С первым городом не должно быть просто.

Пока шли, изучил башни, что на нас выходили и стены. Погода дождливая, но вроде бы дымков, что могли бы характеризовать готовность пушек дать по нам залп, не наблюдалось.

— Как у вас здесь? — Спросил я, обращаясь к стоящему по центру руководителю переправы.

— Как сажа бела. — Ответил он хмуро. — То разбойники, то татары, то люди заезжие какие-то. Вози всех.

— Так это же, чем больше народу, тем больше доходу. — Улыбнулся я.

Он невесело взглянул мне в глаза.

— Доход был, когда батя мой жил. — Хмыкнул, криво ощерился, цыкнул зубом. — Тогда торговцы ходили. Много. С них было чего брать. А сейчас перебиваемся с воды на квас.

Суровый мужик, но дело толковое говорил. Какая торговля, когда время Смутное? Когда сама страна по швам трещит. Бандиты по лесам сидят, татары в набег идут. Денег купить что-то у людей, нет. Самим бы как-то выжить, сохранить то, что есть.

— А в городе что? Как там?

— Да как. Вон, видишь, встречать вас вышли. Они-то, казачки, вам и скажут. — В голосе слышалось недовольство. — Мы-то, мужики простые.

Здесь он, конечно, врал. Холопом он точно не был. Вряд ли бы даже простому крестьянину, хоть и выслужившемуся и как-то разбогатевшему, доверили бы переправу. Мещане или даже какие служилые люди, которым доверил город такое важное сооружение. Так что, зря прибеднялся этот человек.

— А кто там хоть?

— Да что же ты все с вопросами-то, да с вопросами. — Он вскинул на меня недовольный взгляд.

— Да ты не злись, добрый человек. — Я усмехнулся. — Новость хорошую скажу. Татар-то побили на Дону у Воронежа. Может и торговля наладиться, понемногу.

Он вздохнул.

— Слыхал я. Казаки сказывали. — Уставился на меня пристально. — Ты побил?

В вопросе этом было что-то важное для этого человека. Вся его злость, все недовольство крылось, казалось, в том, что хотел он получить ответ на этот вопрос. Узнать относительно моей персоны.

— Люди под моим началом побили. Воронежцы и донцы.

— Царь значит. — Он опять цыкнул зубом. Улыбнулся криво.

— Нет, с чего.

Лицо его из напряженного, злого и недовольного, стало удивленным.

— Говорят так. Но, боярин я. Игорь Васильевич Данилов. — Протянул руку паромщику. — А тебя, как звать, человек служилый.

Он напрягся сверх меры. Понял, что раскусил я его, что не холоп он, а какой-то, вплетенный в Елецкую иерархию достаточно важный человек.

— Яр Пеньков, имя мое… — Чувствовал, что хочет меня государем назвать, прямо на языке вериться, но промолвил иное. — Боярин.

Ворот скрипел, паром покачивался. Вот-вот и пристанем мы к нужному берегу.

— Яр, перевози моих людей. — Дальше голос чуть снизил. — Мы без злого умысла здесь. Поэтому и батюшка с нами и прочий народ Елецкий.

Он колебался секунду, я смотрел на него пристально. Не выдержал паромщик и через пару мгновений кивнул.

— Сделаю. Нынче веры-то нет никому. А тебе… Верю тебе.

— Спасибо Яр. Если пойдет все так, как мы хотим. Скоро торговля вернется.

— Хорошо бы так. — Он вздохнул тяжело. — Хорошо, господарь.

Паром толкнулся, уперся в мостки. Вышли, взлетели в седла, правда, святого отца опять пришлось подсаживать. Двинулись к встречающим. Шли плотно, вперед я не выступал. Изучал отряд. Вроде бы все мирно, но не хватало мне здесь на берегу Сосны пулю поймать шальную.

— Кто такие? — Облаченный в бахтерец мужчина на хорошем коне чуть выдвинулся вперед. Шапка богатая, сабля на поясе в хороших ножнах. Какой-то боярин, что ли? Или кто?

Но, то, что без шлема и вперед выдвинулся — хороший знак. Не опасается, что мы их здесь всех положим. Значит, миром настроен. Или прикидывается, что вполне вероятно.

— Игорь Васильевич Данилов, боярин. С людьми. К вам в Елец идем.

Народ за спиной говорившего со мной зашептался. Люди что-то начали обсуждать, переглядывались. Косились на Пантелея, замершего конным рядом со мной, на знамя, что развивалось над ним.

— Почто с тобой наши люди, Елецкие. А еще поп из храма Димитрия Солунского?

— Так, сами они с нами ехать решили. Никто не неволил.

Десятник, что близ меня был, проговорил тихо.

— Атаман это казацкий. Правая рука, есаул бывший Семена Белова. Зовут Иваном Волковым.

Ясно. Значит, вот он и противник основной мой. Раз правая рука, то за дело товарища своего стоит. За царька Дмитрия ложного. Ну, поглядим, что да как.

— А чего к нам?

— Да с воеводой вашим Семеном Беловым говорить хочу! — Я повысил голос, чтобы слышали все. — Как на Москву идти, обсудить! Вместе!

Люди за спиной атамана зашептались еще сильнее. Сам Волков пытался скрыть удивление, но получалось это с трудом. Не так он хотел строить диалог. Совсем не так.

— На Москву? — Усмехнулся как-то с натягом встречающий нас казак. Чуть помолчал, добавил. — Зачем нам на Москву идти? Нам и здесь хорошо. Мы же не татары, какие.

Я решил идти ва-банк. Нас больше, напасть он не посмеет. Нас больше, побиться.

— Так и мы не татары. Воевода твой ошибся, видимо. Людям сказал, что мы с ними идем. — Смотрел ему прямо в глаза.

Того начало малость потряхивать. Нервничал он сильно. Все же казак не был мастером интриг и переговоров. Продолжил я речь:

— Татар мы били. В Поле они ушли. А ты нас чего здесь встречаешь, а не в город зовешь, что мы, разбойники какие?

— Можно и в город. — Проговорил он и даже как-то улыбнулся радостно.

Надо же, как быстро согласился. И не скрывает даже, что хитрость задумал.

— Добро, атаман. Сейчас сотня моя переправиться и двинем. А воевода где? Ты же не Белов, ты Волков.

— Тебе этого знать не надобно. — Проворчал казак. Слова мои про сотню его очень сильно встревожили.

— Как ни надобно? Если я с атаманом твоим на Москву идти думаю. Вместе? Не с тобой же говорить. Ты же не воевода.

Говорил я по-доброму, улыбался, но специально вызывал у этого казака гнев в злость. Провоцировал. Он то думал, что мы вот-вот и двинем малым числом в город. А тут решили сотню ждать. А с сотней справиться, уже дело иное.

Сейчас начнет что-то думать.

— Что мы здесь мокнем. — Попытался как-то уйти от моей провокации казак. — Давайте в город, в терем, сядем в терем, поговорим.

— Так с кем говорить-то? Если воеводы нет. Где он? Чего не здесь? Не на посту!

— Дела. — Процедил атаман. — У него.

— Какие такие дела? Чего не встречает?

— Кого? — Я чувствовал, как злость закипает в этом человека. Зубы чуть-чуть не скрипели. Бесил я его. Раскачивал, а он поддавался. Хорошо. Глупость тогда какую-то сморозит или сделает.

— Меня. — Улыбнулся радушно, но глазами следил за руками сопровождающих Волкова казаков. — Я же ему письма писал. И до того, как татар мы били, звал помогать. И после. И что? Сидите тут.

— Да кто ты такой? — Проговорил медленно атаман. — Чтобы тебя… И встречать!

— Царь это! — Выкрикнул Елецкий десятник, наш бывший пленный. — Ей-богу! Вот те крест. Атаман. Ты же знаешь меня.

Скрипнули стремена и парень начал креститься, поднявшись в них.

— Молчи! — Заорал, что есть сил казак. — Заткни свой рот поганый! Пес! Предатель!

Ситуация внезапно накалилась. Я взмахнул рукой.

— Тихо, тихо! Собратья!

Люди, что стояли против нас сильно нервничали. Они были в меньшинстве, и вступать в заведомо проигрышный бой им вовсе не хотелось. Тем более мы не были настроены изначально агрессивно. Пока что лютовал только один их предводитель.

— Собратья, мы же не разбойники. И вы… — Начал я, осматривая их, но готовый вот-вот кинуться в драку, если будет нужно.

— Отец небесный. — Батюшка спрыгнул с лошади. — Люди православные, служилые, да вы что.

— Пошел прочь! Пес! — Продолжал яриться казак.

— Ты что творишь, казак! — Выкрикнул я. — Кому служите, бойцы? Батюшку и псом… — Покачал я головой.

Сопровождение атамана все больше паниковало. Они не понимали, что происходит. Биться — глупо, полягут все. Удирать, чтобы по нам из пушки вдарили. А как же их главный? Да и видел я в их лицах неуверенность. А главный ли он? Стоит ли доверять такому?

— Заткнись. — Процедил сквозь зубы бледнеющий от злости атаман.

Святой отец тем временем встал между нами.

— Ты на попа не при. Не смей. — Процедил я сквозь зубы. — Вы что тут, все, от веры православной отреклись, что ли? Ума лишились?

Люди за спиной зама воеводы начали креститься. Святой отец сделал еще пару шагов вперед. Руки в стороны расставил. Заговорил.