— Давай так, я понимаю, что ты не обратишься к ректору или преподавателям в подобной ситуации. Но если что, в следующий раз, ты придешь ко мне и попросишь совета. Потому что я не только твой преподаватель, но и боевой товарищ. Договорились?
От его слов в груди разливалось тепло и даже щекам как будто стало горячо, чтобы учитель не заметил этого, она кивнула и постаралась сменить тему:
— Ее накажут за это?
— Кого? - сделал вид, что не понимает мастер Торрес, но затем стал серьезным и продолжил, - Клариссу Домингтон и Арена Соуна исключили из академии.
— Кто такой Арен Соун?
— Это адепт, который готовил для нее зелья - “Озверение” и “Зеленая слизь”.
— Подождите, Клариссу исключили? - наконец дошло до Талии, - это точно? Она же говорила, что ее папа какая-то шишка. Разве он не может надавить на ректора, чтобы тот передумал?
— Ты здесь недавно и пока недостаточно знаешь господина Ортона - на него не так-то просто надавить. Он прекрасно себя чувствует на своем месте и отлично общается с родителями разных адептов, будь они шишками или княгинями.
От его намека Талия смутилась, ведь однажды разговор ее матери и ректора состоится, каким он будет, даже думать не хотелось.
— Отдыхай пока, я хотел бы тебя попросить завтра помочь на похоронах, не все адепты могут самостоятельно передвигаться.
— Да, конечно, можете на меня рассчитывать.
На этом Амодеус отошел от ее кровати, он еще пообщался с другими учениками, рассказал пару баек из своего военного прошлого, а затем взял в руки лютню и запел.
Есть только честь
Есть только бой
Нам нельзя отступать
Нам ещё возвращаться домой
Жизнь - война!
Смерть - тишина...
Это наша судьба
Сейчас и всегда
За детский смех
И за любовь
Сегодня мы здесь
Умираем с тобой
Жизнь - война!
Смерть - тишина...
Это наша судьба
Сейчас и всегда
От его песни у Талии защипало в глазах, некоторые адепты плакали, не скрывая. Сама песня и человек, который ее пел, вызывали у воительницы слишком сильные эмоции, и в один момент они захлестнули ее, как морская волна, накрыв с головой. И она пришла в себя через несколько минут, вытирая слезы и слушая его пение. Песни чередовались, какие-то она узнавала, другие как будто были авторские, сочиненные самим мастером Торресом, особенно ее тронула песня про женщину, которая умерла, оставив его одного.
Попрощавшись с каждым из адептов и пообещав прийти завтра, Амодеус Торрес ушел. А Талия лежала, опустошенная, как после хорошего боя, и счастливая, хотя казалось бы, с чего. Под больничной рубашкой согревали три камня, горячих, как будто они полежали на солнце. Воительница не понимала, что происходит с ее жизнью, она чувствовала себя листочком, плывущим по горному ручью, ее несло вперед, ни выбраться, ни повернуть не было никакой возможности. Можно было только наслаждаться скоростью и движением.
После ужина пришла госпожа Ортон и выписала Талию, заключив, что та абсолютно здорова и не опасна для общества. Воительница попрощалась с ребятами, договорившись встретиться на похоронах следующим днем.
В комнате ее встретила Бриенна.
— Слава хранителям! Говорили, что преподаватели утопили тебя в фонтане, потому что не смогли остановить.
— Кто говорил? - Талия не была настроена на дружелюбное общение.
— Ну просто, кто-то, - соседка смутилась, - ты не подумай, я не одобряю Клариссу. Когда меня вызвали к ректору, я все-все рассказала - и про зеленую слизь, и про зелье “Озверение”.
— То есть ты знала про зелье и промолчала? - воительница скрипнула зубами.
— Я ей сразу сказала, что это плохая идея, но она не стала меня слушать, - продолжала оправдываться Бриенна.
Талия начала расплетать косы, чтобы отвлечься и успокоиться. После разговора с Амодеусом она стала иначе смотреть на эту ситуацию. Это больше не был вопрос пакостей и издевательств над ней, что сама воительница воспринимала как будто что-то допустимое. Это был вопрос того, что из нее чуть не сделали убийцу ни в чем неповинных людей. Как бы она с этим жила? Даже если бы ее оправдали, как бы она сама себя простила за такое?
— То есть ты была с ней не согласна, но решила посмотреть, скольких адептов я убью, прежде чем меня остановят. Ты же была в столовой в этот момент! - Талия была безжалостна, - что ты хотела там увидеть? Кровь? Кишки? Отрубленные конечности твоих друзей?
Бриенна разрыдалась и выскочила из комнаты. Воительница тоже вышла и спустилась к комендантше, та еще не ушла в свою комнату на ночь.
— Добрый вечер, я хотела бы поменять комнату. Меня не устраивает соседка, - Талия решила не ходить вокруг да около, пусть думают, что хотят.
Внутри нее поселилась какая-то смелость после разговора с мастером Торресом. Комендантша ей явно не обрадовалась, пожевала губы, посмотрела строго, в надежде, что та передумает. А потом принесла какую-то бумажку.
— На вот, заполни заявление. Оно будет обязательно рассмотрено, - отсутствие энтузиазма читалось на ее лице, - если найдется для тебя другая комната, то тебя уведомят.
И ушла в свою комнату, пошаркивая тапочками. Талия заполнила заявление и оставила на стойке, в надежде, что никто его до утра не заберет.
После этого она сама отправилась спать. Бриенны по-прежнему не было, видимо, отправилась жаловаться на злую соседку. Талии было уже без разницы. Как будто эти два дня расставили все на свои места и стало понятно, что есть важные вещи - жизнь и здоровье твоих однокурсников, достоинство, честность, а есть всякая мишура, типа копошения вокруг таких вопросов, кто главный, и где чье место в каждом сообществе. И нет, она, Талия, не странная и не какая-нибудь неправильная, пусть ее воспитание было совсем другое, чем у большинства адептов академии, но в основе своей с ней все правильно. Она сегодня сделала все возможное, чтобы никто не пострадал. А такие, как Бриенна, просто сидели за столом и ждали кровавое шоу. Но есть и другие, не как они. Например, однокурсники Талии, которые сейчас лежат в медкрыле, потому что были готовы сражаться учебным оружием против опасных монстров и не сбежали, не сдались. Некоторые даже отдали свою жизнь, но не отступили. Таких товарищей стоит держаться, среди них воительница чувствовала себя своей. А с такими, как Бриенна, и общаться не обязательно, а если они опять придумают пакости против нее, то больше терпеть она не будет, а придумает, как дать отпор, она больше не одна.
Талия уже почти заснула, когда заметила, что ее почтовый артефакт активирован. Должно быть, письмо пришло уже давно, но она была в медкрыле и не заметила этого. Внутри обнаружилось письмо от матери.
“Здравствуй, дочь. Прибываю завтра в столицу, вечером заеду к тебе в академию, собери вещи и будь готова вернуться вместе со мной. Давай, пожалуйста, без глупостей - у меня не будет времени тебя искать по всей столице. Все очень серьезно, как не было никогда. Мама”
После такого заснуть не получалось долго, Талия возилась и думала о том, что же ей делать. Она вот только начала вливаться в жизнь академии, нашла свою компанию, почти догнала учебные предметы. И что же - завтра она уедет в Хоросское княжество навсегда? Получается, все это было зря, просто подростковый бунт, который будет подавлен суровой реальностью? Думать так не хотелось. И она крутилась на неудобном матрасе, пытаясь заснуть и выбросить тревожные мысли из головы, но ничего не вышло. В сон она погрузилась уже ближе к рассвету, и сновидения были такие же тревожные, как и мысли.
Сальватор работал с корреспонденцией, когда секретарь, немолодая, но надежная Роуз Стелла, доложила о том, что Кларисса Домингтон с отцом дожидается в приемной.
Ректор вздохнул и отложил корреспонденцию. Общаться с родителями провинившихся адептов было не самым его любимым занятием, особенно если это были высокопоставленные родители, ожидающие, что все вокруг должны считаться с их положением и игнорировать прегрешение их чада. Тем более, если это чадо собираются исключить из академии. Но делать было нечего, Сальватор считал, что лучше сделать что-то нужное, хоть и неприятное побыстрее, чем откладывать до последнего и получить в результате проблему гораздо больше изначальной.
— Пригласите их, - сказал он госпоже Стелле.
Зашла симпатичная первокурсница, одетая по последней моде, и ее отец, уже немолодой, но костюм его стоил как форма академии на целый курс. Их род был достаточно древний и известный, к тому же Честер Домингтон занимал важную должность в министерстве строительства. О нем ходили слухи, как о жестком и принципиальном человеке.
— Адептка Домингтон, господин Домингтон, - кивнул им ректор на стулья, напротив своего письменного стола.
Они поздоровались и присели. Кларисса была сама невозмутимость, вела себя так, будто ее пригласили, чтобы похвалить за успеваемость, а ее отец был собран и готов к бою.
— С сожалением хочу вам сообщить, господин Домингтон, что ваша дочь, Кларисса Домингтон, отчислена из Академии структурной магии. Можете ознакомиться с приказом, - начал Сальватор.
— Что все это значит, на каком основании? - Честер был похож на быка, перед которым трясут красной тряпкой.
Клариса же на секунду дрогнула, растерянно взметнув ресницы, но тут же собралась, прищурилась и поджала губы.