Вэрали вскрикнула ему в губы, инстинктивно отодвигая бедра от резкого, внезапного вторжения, но он крепче сжал ее, удерживая на месте. Джарен провел подушечкой большого пальца по ее коже, когда она вздрогнула.

Он знал, что в первый раз будет больно, независимо от того, насколько нежным или грубым он будет, но также знал, что это ненадолго, ее тело расслабится и растянется. Ведь оно было создано для него.

– Дыши, Вэрали. Дыши.

Войдя до упора, он не двигался несколько секунд, ведь ей и так было больно. Джарен давал ей время привыкнуть к его размерам. Она прикусила губу и резко вдохнула через нос, впиваясь ногтями в его бицепсы. Ее вид – неподвижной и почти бездыханной под ним – должен был вызвать у него чувство вины, но, черт побери, этого не произошло. Он упивался этим.

Джарен никогда целенаправленно не стремился причинить ей настоящую боль, но эту боль? Эта боль ему нравилась. Каждый тяжелый вдох и выдох были доказательством того, что это действительно происходит. Доказательством, что завтра она будет чувствовать его с каждым шагом.

Когда Вэра встретится с королем, когда ее представят – все, что она будет делать завтра, – она будет делать, думая о том, каково это – ощущать его внутри себя.

Джарен дал ей еще секунду, а затем, убежденный, что может умереть, если не шевельнется, двинул бедрами вперед, чтобы проверить ее реакцию. Она зажмурилась, ее тело напряглось, а колени сжали его бедра.

– Святые боги.

Проведя губами по гладкой коже ее подбородка, он прошептал:

– Я сделал тебе больно?

Она коротко вздохнула:

– Да, немного.

– Хорошо.

Ее глаза распахнулись, и, когда он не переменил своего ответа, они предупреждающе сузились.

– Желание причинить мне боль – это то, над чем тебе следует задуматься во время медитации, – сказала она, передразнивая его.

Он ухмыльнулся, выходя мучительно медленно, но тут же вошел обратно, и Вэра до боли впилась в его руки ногтями.

– Тогда, полагаю, мне придется провести всю оставшуюся ночь в медитации после того, что я собираюсь сделать с тобой.

– Ты сумасшедший, – прошептала она, даже когда ее плечи расслабились, а бедра двинулись к нему. Нерешительно, исследуя и проверяя свои ощущения.

Джарен провел кончиком языка по трещине на своей губе, которая чуть кровила и начала опухать, однако он не собирался ее залечивать. Ему нравилось знать, что Вэра не боялась дать отпор, это наполняло его мрачным чувством возбуждения, и он мог поклясться, что его член затвердел еще больше.

– Не говори, будто ты тоже не хочешь причинить мне боль, звездочка.

– Я не…

Джарен двигал бедрами в устойчивом ритме, входя в нее до упора, стимулируя ту самую точку. Ту, которая заставила ее руки скользнуть к его шее, а глаза – почти закатиться.

– Твое собственничество и потребность отмечать меня в ответ говорят об обратном.

– Я не…

– Может быть, ты и не использовала свои зубы, но ты все равно отметила меня.

Он продолжал двигаться в том же темпе, входя до упора и выходя почти до конца.

Джарен следил за выражением ее лица в поисках признаков того, что ему следует остановиться, но Вэра только застонала и выгнулась ему навстречу, обхватив ногами его торс. Отлично. Он увеличил скорость, и ее руки метнулись к его спине, царапая лопатки, пока она тщетно пыталась хранить молчание.

– Не сдерживайся, айтанта, – сказал он, продолжая. – Я хочу слышать каждый звук, который готовит для меня твое тело.

С этими словами он отпустил себя, ослабив тиски, в которые себя и заточил, позволив самоконтролю рассыпаться в пепел там, где их тела соприкасались. Стиснув челюсти, Джарен дал своей природе взять верх, вцепившись в девушку, как дикое животное. Он определенно чувствовал себя таковым. Он не мог ею насытиться.

Его колени горели, движения и вес тела вдавливали его кости в дерево, но он не останавливался. Джарен не смог бы, даже если бы попытался. Он просто продолжал входить в нее, одной рукой оставляя отпечатки на ее бедре, которые завтра станут синяками. Другая рука быстро и аккуратно двигалась вокруг ее клитора, и он знал, что это подарит ей удовольствие.

Словно по сигналу, ее спина оторвалась от пола, и Вэра выкрикнула его имя, оставляя кровавые полосы на его ребрах. Джарен зарычал, удовольствие вспыхнуло так горячо, что перед глазами заплясали темные пятна.

– Вот так. Пусть они услышат тебя. Я хочу, чтобы все в этом чертовом дворце знали, как глубоко я внутри тебя. Знали, что ты моя, даже не видя тебя.

Почувствовав, что она близко, Джарен глубоко вошел в нее и качнул бедрами вверх, прижимаясь к тому благословенному месту. Затем он ущипнул ее клитор, как раз в тот момент, когда провел языком по своей первой метке на ее плече, и она взорвалась.

Ее тело дрожало и пульсировало вокруг него, и он сжал челюсти и застонал ей в плечо, чтобы не кончить. Вэра вскрикнула, ее слова были беспорядочными и бессвязными, они были больше похожи на новый язык, чем на любой, что знал Джарен.

Ее оргазм не был похож ни на что, когда-либо испытанное им раньше, он струился сквозь него, и Джарен не мог сказать, был ли он ее или его. Когда последняя волна омыла их и ее тело рухнуло на пол, что-то вспыхнуло в его груди.

Их связь.

Она так сильно вибрировала внутри него; Джарен мог поклясться, что слышал, как она гудит у него в ушах, крича о своем существовании и требуя, чтобы он ее выслушал. Как будто он мог хоть на минуту о ней забыть.

Его грудь тяжело вздымалась, он смотрел в широко раскрытые серебряные глаза женщины под ним, и впервые за более чем пятнадцать лет он чувствовал себя цельным. Словно он всю свою жизнь прожил погребенным заживо в десяти футах под землей и наконец выбрался наружу. Ради нее.

Он замедлился, продолжая двигаться глубокими размеренными толчками, наслаждаясь ощущением ее рук, ласкающих его кожу.

Наконец-то она стала его во всех смыслах.

Неважно, что будет. С его семьей, с Алероном, с ожиданиями от принятия ее титула и с тем, что будет означать для него быть ее спутником. Не имело значения, что они провели в разлуке больше лет, чем вместе, и что она выросла человеком, а он – магики. Все это не имело значения.

Она была его и только его, пока Бог Смерти не заберет их. И даже тогда он погнался бы за ней.

– Джарен, – произнесла Вэра шепотом. Ее глаза были широко раскрыты и остекленели, связь между ними стала крепче и загудела.

– Я знаю, – ответил он, прижимаясь к ее губам и погружаясь глубже, все время дергая невидимую нить между ними. Она застонала ему в рот, сжимая бедра вокруг его торса и кладя обе руки на его задницу.

Джарен чувствовал себя диким животным, толчки стали сильнее, он делился с ней всем, что у него было. Хорошим и плохим, ослепляющим удовольствием и душераздирающей болью. Он хотел, чтобы она все это почувствовала, точно поняла, кто он такой и что к ней испытывает. Что он всегда будет испытывать.

Он подумал, что она приняла все это, она все еще с ним и ищет большего, и тут оргазм обрушился на него. Джарен дернул ее наверх, ноги девушки все еще обвивали его талию, и прижал ее к себе, входя до упора, наконец – черт возьми, наконец – завладев ею полностью.

Джарен держал Вэру, пока последняя дрожь не прошла по его телу, окончательно ослабляя. Он опустил ее спиной на пол, оставаясь внутри нее. Молодой человек чувствовал животный голод, который, казалось, рос в нем, пока они были вместе, ему нравилась мысль о том, что его семя остается в ней.

Он ничего не сказал, снова прижавшись к ее губам. Нечего было говорить. Ничего не оставалось, кроме как погрузиться в ее ощущения и почувствовать вкус ее языка, скользящего по его языку.

Внезапно Джарена пронзила вспышка беспокойства, но она была не его, а затем Вэра прервала их поцелуй, оттолкнув его назад, и с тревогой взглянула на него.

– Ты не… О боги, ты сказал… есть эликсир, который я могу принять, верно? Мне нужно принять его? Или слишком поздно?

Посмеиваясь над ее паникой, Джарен заставил себя вывернуться и скатиться с нее, ложась спиной на пол.

– Эликсир труика. Очень эффективен, и нет, еще не поздно, – ответил он, заключая ее в свои объятия. Вэра удобно устроилась в его руках. – В этот раз тебе придется принять его, но с завтрашнего дня я буду принимать суточную дозу сам, так что тебе не надо будет об этом беспокоиться.

Напряжение в ее теле ослабло, и она поцеловала его в грудь. Джарен чувствовал, как этот поцелуй пронзил все его тело.

– Итак, – сказала Вэра, глядя на отметину на своей груди. – Теперь, когда ты получил то, что хотел, ты немного отступишь?

– Я дам тебе подсказку.

Она закатила глаза, но в этом не было злости, только веселье.

– Мы полностью связаны, Джарен. Это означает, что меня нельзя присвоить.

Схватив ее за челюсть, он наклонил ее лицо к своему.

– Пятнадцать лет, которые я провел без тебя, беспокоят меня.

Ее взгляд смягчился.

– Это не повторится, – сказала она. Затем девушка ухмыльнулась. – Кроме того, сколькими еще способами ты можешь поставить на мне отметку? Думаю, все случившееся можно считать достаточным, – Вэра замолчала, а Джарен сжал губы в тонкую линию, и ее веселье быстро сменилось сожалением из-за взгляда, который он бросил на нее.

– Ты должна уже понять, что у меня нет ограничений, когда дело касается тебя, Вэрали. Я заполню каждую дырочку в твоем теле и прокушу каждый дюйм кожи, и этого все равно будет недостаточно.