Шон прошел через кладбищенские ворота. Его взгляд впервые упал на внушительный обелиск, который так отвлек их, что они заметили исчезновение Сэм только тогда, когда было уже слишком поздно. Потом повернулся к кладбищенской стене и замер. Подняв брови, он подошел ближе и вопросительно посмотрел на Пейтона.
– Ты в порядке? Ты что, совсем потерял рассудок? – спросил он.
Пейтон выглядел невероятно несчастным. Мокрый и грязный, а кожа побледнела и щеки ввалились. Несмотря на это, он рассмеялся, но по его щеке побежали слезы.
– Пейтон? – снова окликнул его Шон, когда тот продолжал его игнорировать, держась за живот от смеха.
Несмотря на то, что земля была мокрой, брат сел напротив него в ожидании объяснения. Пейтон в последний раз набрал воздуха, и, казалось, ему стоило усилий сосредоточиться на Шоне. С блеском в глазах он смотрел на Шона и широко и довольно улыбался.
– Точно сошел с ума! – подтвердил Шон сам себе свои худшие опасения.
–
– Да, а все потому, что не можешь даже рта открыть. Я уже спрашивал, что случилось – скажи наконец, что же ты находишь таким забавным!
Пейтон улыбнулся:
– Я нашел ее, Шон. – Он постучал себе по лбу. – Здесь. Она сделала это! Она жива!
Шон посмотрел на него большими глазами и непонимающе поднял руки.
– О чем, черт возьми, ты говоришь? Что ты нашел?
– Сэм! Я ее помню. Это лишь обрывок воспоминания, но он такой яркий, такой осязаемый, как будто это было вчера! Говорю тебе – Сэм прошла сквозь время! И она нашла меня!
Шон наморщил лоб. Сомнения по поводу истории Пейтона не стоило игнорировать.
– Что за воспоминание? Что ты имеешь в виду? Я не понял ни слова.
– Сам не знаю, Шон. Я сижу здесь, надеюсь, что она еще жива, молюсь о ее возвращении, утонув в своей вине и нечистой совести. И в один миг как будто молния пронеслась через мою голову! – Пейтон вскочил и продолжил говорить, яростно жестикулируя. – И вот я вижу ее перед собой, в своем воспоминании. На ней платье, как у простых крестьянок из замка Буррак. Я помню, как она спотыкается, и я ее ловлю. Она воняет! – Пейтон снова рассмеялся, и слезы потекли по его лицу. – Это была ночь, когда отец лежал раненый в хижине Макрея. Ты что, уже не помнишь? Ты тоже должен был ее видеть!
Шон попытался вспомнить ту ночь. Многие его воспоминания поблекли на протяжении веков. Проклятие лишило их всяких чувств, и поэтому воспоминания стали второстепенными, потому что не было в них ни радости, ни счастья. Тем не менее ему казалось невозможным, что он уже встречал Сэм раньше.
– Нет, Пейтон, прости. Я слабо помню то время, но Сэм… нет… ее я точно не помню. Ты уверен? Возможно, твое подсознание сыграло с тобой злую шутку, выдавая желаемое за действительное?
Разозлившись, Пейтон ударил по каменной глыбе.
– Конечно я уверен! Как я мог забыть такое? Помню, как я смеялся тогда, когда она, фыркая, вылезала из воды! – Пейтон закрыл глаза и полностью погрузился в воспоминания. – Я был так смущен ее видом, когда она стояла передо мной, чистая, с мокрыми волосами. И так как я не понял своих чувств, то просто ушел, оставив ее. – Покачав головой, Пейтон прислонился к стене. – Теперь, вспоминая все это, я понимаю, что, видимо, я влюбился в нее еще тогда, – размышлял он вслух.
– Однако, сколько я ни стараюсь, я не могу припомнить, чтобы встречал Сэм раньше. Ты считаешь, что она жива и нашла нас, – что дальше? Ты помнишь, чтобы она говорила тебе, что она из будущего? Разве она не упомянула бы об этой совсем незначительной мелочи?
Пейтон схватился за голову.
– Это так… странно. Я не могу ничего вспомнить, кроме того момента на берегу озера. Я ничего не знаю, черт возьми! Еще час назад я совсем не помнил этот вечер! – раздраженный, Пейтон подошел к Шону, который не мог понять радости от этого воспоминания.
– Шон, неужели ты не понимаешь, что бы ни произошло, Саманта, по крайней мере, пережила путешествие во времени? И она нашла меня! Это все, что сейчас имеет для меня значение.
Внезапно Шон вскочил и хлопнул себя по бедру.
– Подожди, возможно, в этом есть смысл! – воскликнул он. – Она переписывает твое прошлое! Ты помнишь только это, потому что она только что пережила этот вечер… как и ты… если ты понимаешь, что я имею в виду. Сэм меняет твои воспоминания.
Он отломил ветку от поросли возле стены и опустился на корточки.
– Смотри сюда. Если… – он провел на земле длинную прямую линию, – … это время будет наша жизнь от того момента до сегодня, тогда у нас с тобой будут воспоминания только о тех вещах и людях, которые мы уже встретили к тому времени. Теперь… – он протянул дугу из точки, которую назвал «сегодня», до точки в центре линии, – … начинается изменение. Сэм входит в нашу уже прожитую жизнь и меняет ее. В результате, с того момента, как мы ее увидели, мы всегда будем на этом новом жизненном пути… – он начертил вторую линию, параллельную первой линии времени, которая тоже оканчивалась в точке «сегодня», – … и будем вспоминать. Так что я думаю, что ты действительно прав. Она сделала это!
– Тогда давай лучше надеяться, что мы внезапно не вспомним, как ей свернули ее хорошенькую шею, – измученно прошептал Пейтон и коротко помолился, глядя в небеса.
Глава 16
Глава 16
Шотландия, 1740
Приглушенные голоса мужчин, склонившихся над постелью больного, и слабый свет в хижине усиливали впечатление болезни и смерти. Я неподвижно стояла в углу, желая переместиться в другое место, хотя, скорее, в другое время.
– …нужно что-то предпринимать. У него лихорадка и он не приходит в себя со вчерашнего вечера.
Снова начались дикие жестикуляции.
– …по этой причине мы привезли эту девушку сюда. Она не посмеет причинить Фингалю вред, если ей дорога ее жизнь! – прогремел наконец Блэр и выдернул меня из моего угла. Темноволосый шотландец выглядел усталым. Его волосы длинными прядями лежали на спине, а вокруг глаз залегли глубокие тени.
– Гляди, ты должна о нем позаботиться! – приказал он мне и подтолкнул к низкой кровати, на которой лежал раненый.
Значит, это отец Пейтона. Он был крупным и сильным, а редкие волосы на его голове почти побелели. Белая борода придавала его лицу что-то особенное, и я вполне могла себе представить, что он прирожденный предводитель.
Но сколько ему осталось? Кожа была нездорово-желтой, а на лбу и над верхней губой выступил пот. Веки были закрыты, но беспокойно дергались, как во время кошмара. Широкая полоска пропитанной кровью ткани скрывала рану на его груди. Остальное тело было скрыто под грубым одеялом.
– Что такое? Скажи, что тебе нужно, и принимайся за работу.
Блэр выжидающе посмотрел на меня, как будто я могла исцелить его отца одной лишь силой своих мыслей. При этом я не была уверена, можно ли было его спасти, даже если бы он лежал в современной больнице. Одна только грязь в ране могла вызвать заражение крови. Тем не менее у меня не оставалось другого выбора, кроме как позаботиться об отце Пейтона. Потому что, как мне показалось, я была лучшей помощью, на которую он мог рассчитывать. Бедняга.
Я чувствовала взгляды мужчин у себя за спиной, но постаралась сосредоточиться исключительно на Фингале. Я должна была больше слушать маму, когда она рассказывала о своей работе медсестрой. Тогда, возможно, я бы лучше знала, что надо делать.
– Мы можем вынести его на улицу? – спросила я, глядя в сторону приоткрытой двери. Что помочь ему, мне нужно больше света, а снаружи уже занимался рассвет. Я отогнала муху, которая в очередной раз уселась на окровавленную повязку, и наморщила нос. Едкий дым валил из очага, который тем не менее не нагревал помещение. На полу валялись тряпки с запекшейся кровью.
– Кроме того, будет лучше, если его кровать будет чистой. С этими паразитами он никогда не поправится, – быстро добавила я, когда увидела, что Шон и Блэр без колебаний выносят его на улицу.
Кровать представляла собой дощатый настил, прикрепленный к стене, поэтому они вынесли стол из хижины, а затем осторожно уложили раненого на столешницу.
Я неуверенно подошла к столу и всмотрелась в лица окружающих меня мужчин. Задержала взгляд на Пейтоне. Видеть боль в его глазах было невыносимо. Он погладил обессилевшую руку отца, а затем кивком дал мне знак приступать к работе.
– Мне нужна горячая вода. Рану нужно аккуратно промыть.
Росс тут же побежал и повесил котел с водой над очагом в хижине.
Ничего из этого не напоминало мне еженедельные сериалы про врачей по телевизору, а Росс был далеко не самым симпатичным голливудским помощником врача. Тем не менее за этим столом я должна была собрать воедино все знания, которые я почерпнула из сериалов и из рассказов моей матери. Лучшей помощи Фингаль, к сожалению, не получит.
Дрожащими пальцами я развязала окровавленное полотнище, радуясь, что мой пациент без сознания. С каждым куском ткани, который я снимала, раскрывалась и покрытая коркой рана. Я прикусила губу, изо всех сил стараясь быть осторожной.
Когда я наконец сняла ткань, на лбу у меня уже выступил пот. Наконечник стрелы, торчавший наружу, вызвал у меня приступ тошноты. Плоть вокруг входа была красной и мокрой. Я изо всех сил старалась не отводить взгляда, так плохо мне стало от вида раны. Стрелу надо было обязательно вытащить, это ясно. Но как мне это сделать, если я даже не могу на это смотреть?