С ужасом я всматривалась в дорогу перед нами. Грязная, крутая и бесконечная, простиралась она передо мной. И я должна всю ее пройти?

Однажды Пейтон уговорил меня отправиться в поход на Бен-Невис, и, хотя это был один из самых незабываемых дней в моей жизни – день, когда случился мой первый поцелуй, – я все еще помнила о своей плохой физической подготовке. Задыхаясь, я брела за ним, очень быстро достигнув пределов своего тела. Не самый лучший момент моей жизни.

На этот раз передо мной была, конечно, не самая крутая вершина Шотландии, но все равно это не выглядело беспечной прогулкой.

– Она поедет со мной на лошади, – сказал Пейтон и направился в мою сторону. Когда Шон нахмурился, Пейтон предвосхитил его возражения. – Если она будет идти, то мы еще больше замедлимся. Кроме того, у нее не останется сил, чтобы как следует позаботиться об отце.

Шон ничего не сказал, только посмотрел на Пейтона. Они, казалось, вели безмолвную дискуссию, и я не могла сказать, кто в ней побеждал. Наконец Блэр разрешил дело, кивнув мне.

– Садись уже, я не намерен оставлять отца ночевать под открытым небом. Нам всем нужна приличная еда и сухие постели. Так что поторопитесь.

Шон повернулся ко мне и посмотрел на меня.

– С Кэмероном в седле перед тобой езда может стать неудобной, Пейтон. Ты хорошо об этом подумал?

– Fan sàmhach, Шон! Пусть это будет моей проблемой.

Пейтон нетерпеливо потянул поводья и помог мне сесть в седло, а затем сел сам позади меня. Я удивленно выдохнула, когда он обхватил меня рукой и плотно прижал к себе. Его бедра прилегали к моим, когда он, плавно сжав бока лошади, двинулся с места. При первом шаге моя голова ударилась о его грудь, и он что-то неразборчиво проворчал себе под нос. Следующие несколько минут я сидела перед ним, выпрямившись как палка, и пыталась игнорировать приятное чувство близости к нему. К счастью, внимание остальных в нашем обозе было сосредоточено на повозке и безопасном продвижении вперед, так что никто не заметил моей бури чувств.

– Расслабься, – прошептал Пейтон мне на ухо.

– Что? – Я изо всех сил пыталась расслышать его за своим громким сердцебиением.

– Можешь прислониться к моей груди. Если будешь сидеть так скованно в седле еще долгое время, то позже почувствуешь каждую мышцу в своем теле.

Его забота раздражала меня. Я не знала, что мне делать с этим Пейтоном. Я хотела поцеловать его, полностью довериться ему, потому что каждая клеточка моего тела знала его как мужчину, которого я любила. Но он не узнал меня. И хотя я считала, что он мне нравится, почти поцелуй в лесу удивил меня. Почему он так близко подошел ко мне, если я все-таки враг? Неужели он жаждал поцелуя так же, как и я? Мне не хотелось верить, что тот момент был для него не более чем уроком, который он хотел преподать мне. И хотя я понимала, что было несправедливо обвинять его в словах Шона, но они просто не отпускали меня – неужели моя близость была ему неприятна? Я напряглась еще больше и, несмотря на его предупреждение о спазме мышц, попыталась отодвинуться от него немного.

Он мучительно застонал, и еще одно гэльское ругательство слетело с его губ.

– Как хочешь, Сэм, но не говори, что я тебя не предупреждал.

Через час после того, как я отклонила его предложение, мне с трудом удавалось держаться в седле. Спина у меня болела, плечи затекли, а мышцы шеи совсем одеревенели. Так как дорога уже довольно давно наладилась, я, собственно, только и ждала, чтобы меня вернули в телегу с волами. Я молилась, чтобы это произошло как можно скорее, потому что долго я не продержусь. Я ерзала с одной ягодицы на другую, выпрямляла спину, пытаясь ее хоть немного разгрузить, но тщетно.

Громкий смех рядом прервал мою жалость к себе. Шон и Кайл направили лошадей к нашей возвышенности и широко ехидно улыбались. Я не понимала, что здесь такого смешного, так же, по-видимому, как и Пейтон.

Он бросил на братьев злобный взгляд и прошипел:

– Успокойся уже! Ерзаешь, как блоха!

Его выражение лица не сулило ничего хорошего, и, стиснув зубы, я постаралась больше не шевелиться. Очевидно, ему действительно было так неприятно мое присутствие, как говорил Шон. Ведь в его глазах я была Кэмероном – врагом. Враг, которому он хотел преподать всего один урок. Думаю, мне лучше не забывать об этом. Собрав всю гордость, которая у меня осталась, я выпятила подбородок. Ни в коем случае я не стала бы показывать свою слабость.

Я отвлеклась, любуясь искусной вышивкой на седле Кайла. Цветы чертополоха один за другим выстроились по краю на светлой коже.

Кайл пришпорил свою лошадь и поскакал дальше. Его булькающий смех был слышен даже тогда, когда он ускакал далеко вперед. Шон был не настолько тактичен.

– Если ты больше не можешь, брат, то с удовольствием поменяюсь местами, – предложил он, указывая на место перед собой в седле.

Энергично мотая головой, Пейтон процедил сквозь плотно сжатые зубы:

– Pog mo thon, Шон! Я уже начинаю думать, почему ты так хочешь принести эту жертву. Мне не нужна помощь.

Шон громко рассмеялся и пришпорил лошадь:

– Тебя не обманешь, так? – прокричал он через плечо и подмигнул мне.

Тихое «Тебя тоже» Пейтона я едва успела расслышать, потому что он уже спрыгнул с лошади. Суетливо закрепил подпругу и расправил свой килт, прежде чем жестом предложил мне спешиться.

– Что случилось? Почему мы остановились? – спросила я, глядя на наш отряд, который скрылся за очередным поворотом.

– Пройдемся немного пешком. Лошади нужна передышка.

Он залез в сумку, вытащил серебряную фляжку и сделал большой глоток, прежде чем подать ее мне.

– Вот, пей. Это придаст сил.

Я вздрогнула, когда протянула руку за фляжкой. Мои плечи яростно протестовали против любого движения.

– Ай!

С торжествующим выражением лица Пейтон посмотрел на меня.

– Разве я тебя не предупреждал? Вот, пей, это расслабляет мышцы. Или, по крайней мере, притупляет боль.

У меня было не так много доверия к шотландскому эликсиру жизни, но я все же сделала глоток виски.

Ух, если так будет продолжаться, я вернусь алкоголиком в свое время.

– Спасибо.

Я глубоко вздохнула. Наконец-то я могла упорядочить свои мысли, потому что мне больше не нужно было опасаться того, что я утомляю Пейтона своей близостью. Достаточно того, что он воспринял мою близость как бремя. Но если я хотела завоевать его доверие, то, наверное, должна была подстраиваться под его нелестное восприятие.

Небеса приняли темно-синий оттенок и вскоре должны были показать свое ночное звездное одеяние. Вершины гор вдалеке были черными тенями, образовавшими вокруг нас котел, и только вдалеке, в низине перед нами, можно было разглядеть слабый свет.

– Что это? – спросила я.

– Килерак. Там, надеюсь, мы найдем ночлег.

– А если нет?

Пейтон ухмыльнулся:

– Если нет, то придется заночевать в поле и греть друг друга.

И что это опять значит? Он совсем выбил меня из колеи своим поведением. В один момент – я обуза для него, и моя близость ему неприятна, в другой – он снова делает двусмысленные намеки. Может, он опять хотел преподать мне урок? Я неуверенно нахмурилась.

– Тогда нам не стоит мешкать, верно? – сказала я, потому что просто не знала, как понимать его слова. – Я действительно не хочу устраивать тебе еще одну неприятную ночь.

Я быстро ушла вперед, оставив Пейтона и лошадь позади. Даже когда я услышала, как они последовали за мной, я не остановилась. Черт, я уже не понимала саму себя. С одной стороны, он был твердолобым воином, который считал меня врагом, с другой стороны, он вызывал во мне чувства, которые я не смогла бы унять, даже если бы захотела. Кроме того, мне казалось, что я только что влюбилась в него, несмотря ни на что, хотя уже давно его любила. У шотландца рядом со мной отсутствовал суровый нрав Пейтона, который в течение двухсот семидесяти лет терпел проклятие. Его смех был заразителен, а в глазах мелькал лукавый огонек.

Даже сейчас, когда он шел за мной, я могла слышать в его голосе подавленный смех.

– Клянусь Богом, Сэм, ты даже не представляешь, какой неприятной была бы для меня эта ночь.

Несмотря на то, что я всеми силами пыталась понять, почему он презирает этот период своей жизни, меня все же ранило то, что я, по-видимому, была ему так противна. Я не знала, что в этом смешного. Для меня это был ад. Слезы навернулись мне на глаза, и я с ругательством вытерла их рукавом.

Пейтон с недоумением посмотрел на меня и небрежно бросил поводья своей лошади. Подошел ко мне так близко, что наши тела почти соприкасались.

– Эй, – прошептал он, пытаясь встретиться со мной взглядом. – Ну ладно тебе, это всего лишь шутка.

Я тяжело сглотнула, потому что его близость была так приятна. После всего, что я пережила, мне просто хотелось почувствовать его руки вокруг себя. Рассказать ему все и дать утешить меня.

– Почему ты надо мной издеваешься? – спросила я. – Ты так ненавидишь меня, что сидеть в седле позади меня – такое мучение? Почему ты так говоришь? Я не понимаю!

Он приподнял мой подбородок, и снова я увидела едва скрытое желание в его взгляде. Как это связать с его словами?

– Ты хочешь знать, почему я это говорю? – Он сильнее сжал мой подбородок, а другой рукой обхватил меня за талию и притянул к себе. – Потому что это правда. Поездка с тобой была испытанием. Ад на земле. Чистейшая пытка. Одна только мысль о том, чтобы согреть тебя ночью, твое тело так близко от моего, доводит меня до исступления. – Его хватка была твердой и непреклонной. Его слова словно хлестали кнутом, хотя он шептал их. – Ты Кэмерон, я тебе не доверяю. Хотя я бы с удовольствием сделал это. Но хочешь знать, что ты вызываешь во мне? О чем я думаю всякий раз, когда вижу тебя?