После этого он оставил меня моим помощницам, которые, по-видимому, тоже имели поручение присматривать за мной, потому что я могла слышать, как они весело сплетничают за моей дверью, в то время как я умывалась.

Час спустя я взволнованно ходила туда-сюда по своей комнате. Я была чистой, переодетой, и одна из девушек причесала мне волосы и заплетала их вокруг головы в виде короны. Темно-коричневое платье было приталено и доходило почти до пола. Кремовый арисайд, как назвали его горничные – своего рода накидка на плечо, прикрывал широкий квадратный вырез, обнажая тонкую легкую льняную рубашку.

Хотя я все еще не привыкла к своему виду, я поняла, что в моем распоряжении оказалась благородная одежда.

Горничная, которая принесла одежду, выразила благодарность лорда за мои хлопоты о его здоровье. Видимо, это была тонкая грань между недоверием, требовавшим постоянной слежки, и благодарностью, которую внушало мне это хорошее одеяние.

Каково было бы появиться вот так в зале? Как будто я была одной из них?

Энергичный стук в дверь прервал мои размышления. Я нервно убрала с лица прядь, которую горничная до этого красиво вытаскивала, чтобы придать прическе нежность. Я открыла дверь и оказалась лицом к лицу с Пейтоном, который от изумления раскрыл рот.

– Сэм, ты… ты выглядишь потрясающе. Возможно, дамам придет в голову идея устроить войну, потому что ты, без сомнения, будешь самой красивой в зале.

От этого нелепого комплимента кровь прилила к щекам, и я попыталась сделать реверанс, прежде чем закрыть за собой дверь.

– Неужели ты не будешь защищать меня в этом случае?

Пейтон посмотрел на меня серьезно, так, словно действительно размышлял, не поднять ли ему оружие против собственных людей ради Кэмерона. Потом он подмигнул мне и, схватив единственную прядь, упавшую мне на лоб, заправил ее за ухо.

– Не беспокойся. Со мной тебе не грозит никакая опасность. Самое худшее, что может с тобой случиться, вот оно.

Он наклонил голову и быстро поцеловал меня. Это был нежный поцелуй, почти прикосновение.

– Я думала, мы не можем быть вместе? – удивленно спросила я, когда его большой палец ласково погладил мою ладонь.

Его улыбка была дерзкой, когда он посмотрел на меня.

– О, мы, конечно, не должны быть вместе. И все же я хочу этого. – Он положил мою руку на свою и улыбнулся мне.

– Готова? – спросил он перед тем, как проводить меня к залу.

– Значит, ты передумал? – с надеждой прошептала я, как только мы прошли по коридору и шаги приглушили наш разговор. – Теперь ты веришь мне? У нас почти вышло время, – взывала я к нему.

– Чем больше времени я провожу рядом с тобой, тем легче мне верить тебе. Но давай поговорим об этом завтра. Есть еще одна важная вещь, о которой мне нужно позаботиться. После этого мое внимание полностью будет принадлежать тебе, обещаю.

У меня не оставалось времени возразить ему, потому что мы как раз вошли в большой зал. Украшенные коврами стены и высокие балочные перекрытия выглядели так же, как и в мое время, однако в остальном комната была неузнаваема. Поросенок висел над огнем в большом камине, и его поворачивали два молодых вспотевших парня. За длинным столом сидело бесчисленное множество людей, как мужчин в полном облачении горцев, так и простых крестьян в рабочей одежде.

Я узнала толстого кузнеца и его тщедушного помощника за дальним концом стола. Некоторые женщины были в одежде, похожей на ту, которую сейчас носила я, но встречались также и простые служанки, чей ранг выдавала грубая шерсть и блеклые землистые цвета. Одна из них поставила на стол кувшин, и ее враждебный взгляд устремился на меня, когда она проходила мимо.

Собаки бегали по залу, и одна из них устремилась прямо ко мне. Барра, полная радости от воссоединения, подскочила ко мне. Громкий свист в последний момент помешал ей в желании повалить меня на пол.

Во внезапной тишине, последовавшей за свистом, несколько любопытных глаз устремилось в мою сторону. Некоторые прямо уставились на меня, другие перешептывались, склонив головы. Третьи сплевывали, когда фамилия «Кэмерон» переходила из уст в уста.

Мне стало плохо, когда я увидела откровенную неприязнь, которую проявляли ко мне. Только моя рука на руке Пейтона давала мне уверенность. Его взгляд оставался твердым. Он уставился через зал на Росса, который выглядел удивленным и не особо радостным.

– Пойдем, – прошептал Пейтон и повел меня во главу стола, где уже собрались Фингаль, Блэр, Шон и Кайл.

Все взгляды были устремлены на нас.

Фингаль поднялся, и я снова попыталась сделать неуклюжий реверанс, пока лорд не взял меня за руку и не позволил мне встать.

– Мисс Кэмерон, я рад, что вы последовали моему приглашению. Разделите же со мной эту чашу здесь, перед моими людьми, чтобы подтвердить вашу клятву.

Он подал мне свой кубок, богато украшенный и инкрустированный драгоценными камнями. Его проникновенный взгляд призывал меня сделать именно то, что он просил, и поэтому я поднесла кубок к губам и выпила. Его благожелательный кивок был моим знаком опустить кубок и вернуть ему.

– Mòran taing, милорд! – поблагодарила я, радуясь, что выучила несколько гэльских слов от Пейтона.

С довольной улыбкой он поднял кубок и повернулся к людям в зале.

– Поприветствуйте мисс Кэмерон как мою гостью среди нас и выпейте! – потребовал он и указал служанкам наполнить все чаши, прежде чем опустошить свой кубок, а затем предложил мне место за своим столом. Пейтон выдвинул мне стул, подал наполненную чашу и занял место напротив, рядом со своими братьями.

Я сидела на женской стороне стола. С робкой улыбкой я поздоровалась с сидящей рядом со мной дамой. Черные волосы падали ей на спину, справа и слева на висках пряди были заплетены в косы, которые, как корона, окружали ее голову. Ее белоснежная кожа резко контрастировала с блестящими волосами и зелеными глазами, враждебно ответившими на мой взгляд. Я чуть не опрокинула свое пиво, когда поняла, рядом с кем нахожусь: Натайра Стюарт.

Таинственная красавица выглядела так, как будто она скорее раздавит меня, как насекомое под сапогом, чем сядет за стол рядом со мной.

Я схватилась за свою кружку, чтобы скрыть внезапную дрожь рук. Надеюсь, никто не заметил, как меня прошиб холодный пот. Эта женщина была корнем всего зла. Она была ведьмой и убийцей. Лгунья, которая в скором времени убьет даже собственную мать. Если верить ее признаниям в мотеле, должно быть, уже много лет прошло с тех пор, как она отравила мачеху.

И хотя я знала, что она вместе с Блэром, я не ожидала встретить ее здесь.

Я вытерла лоб, не смея оторвать взгляда от столешницы и опасаясь еще раз взглянуть в лицо этой женщине.

Сколько жизней я могу спасти, если убью ее?

Под столом кто-то толкнул меня, и я подняла голову. Я увидела вопросительное выражение Пейтона и постаралась улыбнуться.

– Могу я предложить тебе немного мяса? – спросил он, указывая на дымящийся кусок жареного поросенка, который подал ему слуга.

Внезапно мне совсем перехотелось есть, и я задалась вопросом, смогу ли я рядом с Натайрой съесть хоть кусочек. При мысли о яде на языке появился горький вкус, а от ее зловещего взгляда кровь стыла в жилах. Но так как было невежливо отказываться от угощений Фингаля, я кивнула и подвинула Пейтону пустую тарелку.

Он положил мне кусочек мяса, тертую свеклу и ломоть хлеба, прежде чем вернуть ее обратно. Затем он предложил мне свой кинжал, чтобы я могла измельчить мясо, потому что вокруг были только деревянные ложки. Я огляделась и увидела, как остальные за столом накалывают мясо лезвием или берут пальцами. Видимо, никто из них не переживал о том, что нет вилок. Стараясь не выделяться, я начала есть так же, как и они.

Мои нервы были на пределе. Слишком много всего одновременно обрушилось на меня. Шум голосов в зале, запах еды и жар, который излучал большой камин, смешались в одну размытую картину. Только разгневанный тон Пейтона заставил меня прислушаться. Они с Шоном наклонились друг к другу и что-то обсуждали.

– … подумай обо мне! – донесся до меня обрывок фразы Шона, который выглядел очень недовольным.

– Ты волочишься за каждой юбкой, вот что я думаю. И даже не смей это отрицать.

– Amadain! Я просто хотел поговорить с девушкой, – защищался Шон.

– Поговорить, брат? И для этого вы пришли в хлев? Не держи меня за дурака, bràthair!

– Думай что хочешь! Но если тебя интересует, что мне рассказала Алина, то заткнись и выслушай меня!

Глаза Шона встретились с моими, и он понизил голос, чтобы я больше не услышала ни слова. Кроме того, мое внимание отвлек громкий шум во главе стола.

Пухлая женщина, седые волосы которой были уложены аккуратными волнами, устроила этот переполох. Она резко вырвала из рук главы Маклинов кубок и разразилась громкой тирадой.

– … и думает, что если он мужчина, то ему ничего не будет! Но я скажу вам только один раз – продолжите пьянствовать, и я откажусь перевязывать вас, потому что ваша рана может снова разойтись, – пригрозила она.

Я наклонилась над столом и прошептала Пейтону, который тоже наблюдал за этим зрелищем:

– Кто это? Ей жизнь не мила?

Пейтон усмехнулся:

– Это почтенная няня Макмиллан. Она что-то вроде доброй души этого замка.

– Добрая душа? Она ругается, как гангста-рэпер!