Когда опустилась темнота и мы раскинули лагерь, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, зная, что это в последний раз. Слезы, которые я молча пролила в ту ночь, должны были остаться моей тайной. Я боялась оставить Пейтона, потому что не знала, не ждет ли меня в будущем известие о его смерти.

Разве я не могла просто остаться с ним?

Утро наступило с прекрасным восходом солнца. Небо пылало самыми ослепительными красками, позолотив облака и посылая на землю первые теплые лучи солнца.

– Пейтон, посмотри! Разве это не прекрасно? – сказала я, и он, моргнув, открыл глаза и последовал за моим взглядом.

Затем посмотрел на землю и стряхнул травинку со своего килта.

– Наверное, так и должно быть, – пробормотал он, прежде чем отвернуться и пойти к лошади.

Черт. Проклятие становилось все сильнее, уже отняло у него радость и не давало ему больше познать красоту восхода солнца. Меня охватил внезапный холод, которого я не замечала в его объятиях. Остаток пути мы ехали молча бок о бок, и от меня не ускользнуло, как Пейтон все больше замыкался в себе.

В полдень мы достигли гребня горы, и перед нами в ложбине заблестела темная вода озера Даич. Осенний пейзаж сиял самыми великолепными красками, придавая Пяти сестрам медные и бронзовые тона, и приветствовал нас. Только Пейтон с каждой минутой становился все более равнодушным.

– Мы на месте, – безучастно пробормотал он, когда мы преодолели последнюю часть пути до берега озера.

Сейчас, при дневном свете и без того жуткого тумана, который так сильно смутил меня по прибытии, все выглядело совсем по-другому.

Теперь с первого взгляда было понятно, что каменная хижина заброшена. Покосившаяся крыша не обеспечила бы защиты от дождя, а дверь криво висела в проеме и тихо хлопала на ветру.

Я осмотрела поле, в поисках места, откуда я пришла. Кладбища еще не было, но одинокий камень стоял, как изваяние, между пологими холмами.

Пейтон молча снял меня с седла и взял меня за руку. Он коротко дернулся, но его стоический взгляд не выдал его мыслей.

– И что теперь? – спросил он.

Мда, что теперь? Это был действительно хороший вопрос, потому что здесь тоже отсутствовала неоновая вывеска, обещающая прямую дорогу в двадцать первый век.

Я подошла к камню и осторожно обошла его по кругу. Как это должно было случиться? Хотя на собственном опыте я узнала, что путешествия во времени возможны, теперь, стоя перед простым камнем, я не могла себе представить, как это должно вернуть меня к моей настоящей жизни. Медленно я вытянула вперед дрожащую руку, готовая немедленно отдернуть ее, если что-нибудь случится.

Пейтон наблюдал, как Саманта осторожно приближается к камню. Всякий раз, когда он смотрел на нее, он не понимал, что она такое, но доверял своему сердцу, которое по-прежнему признавало ее его великой любовью, даже когда его чувства становились все слабее. Она была загадкой для него, и в ее глазах ясно читалось, что она чувствует вину. Одно было ясно – она не хотела никому зла.

Его собственная душа, напротив, была вся в крови Кэмеронов. Он надеялся, что ему никогда не придется признаваться в том, что он сделал. Но все эти мысли ничего не значили по сравнению с мыслью о том, что ему придется отпустить Сэм. Пусть это чувство и было очень слабым, он понял, что это страх. Но, несмотря на это, казалось, что другого выбора не было.

Он чувствовал, как холод пробирается по его жилам. Словно краски потеряли свой цвет, и улыбка Сэм больше не трогала его так, как несколько часов назад. Он не хотел, чтобы ее поцелуй больше ничего не значил для него, потому что он был обречен жить без чувств и любви. Нет, она должна была оставить его и позволить ему уйти одному в темноту.

– Что ты делаешь? – спросил он, когда Сэм провела пальцами по надписи на некотором расстоянии от поверхности.

– Я ищу обратный путь. Проклятый камень привел меня сюда. Я не знаю, как это произошло, но, если я хочу домой, я должна это выяснить.

Хотя Пейтон знал, что еще несколько часов назад каждая клеточка его существа сопротивлялась бы тому, чтобы отпустить Сэм, теперь отчаяние по этому поводу уже не сжимало ему горло. Но даже слабый отголосок этого чувства заставил его схватить ее за руку.

– Подожди, – попросил он, потому что еще не хотел того, чтобы она исчезла из его жизни. – Кинжал. Тебе нужен кинжал.

Когда он потащил Сэм обратно к лошадям, ему удалось сдержать улыбку. Он открыл седельную сумку и достал завернутый в кожу кинжал.

– У меня есть для тебя еще кое-что, – сказал он суровым голосом. Для него было шоком найти сверток, когда он обыскал сумку Кайла. Кайл был мертв, потому что ради него отказался от безопасности замка. Пейтон был рад, что проклятие постепенно лишало его чувства вины, а также уменьшало боль из-за смерти брата.

Пейтон понял, что погрузился в свои мысли, когда Сэм осторожно тронула его за локоть.

– Ты собираешься отдать его мне или нет? – спросила она, указывая на кинжал.

– Конечно. Вот, не поранься. Тебе лучше повесить кожаную сумку на плечо, так будет безопаснее.

Он наблюдал, как Сэм засунула кинжал в сумку и зажала ее под мышкой, прежде чем перейти к свертку. Пейтон старался держать свои слабеющие чувства в тайне, передавая ей перевязанный сверток.

– Вот, это подарок. Ты… я имею в виду… ты уже знаешь, что с этим делать, думаю, – с трудом выговорил он. И когда Сэм, улыбаясь, сунула палец под кожаный ремешок, чтобы расстегнуть его, он положил свои руки поверх ее, хотя от боли ему хотелось тут же отдернуть их назад.

– Нет, mo luaidh. Не заглядывай внутрь, пока не окажешься дома, – попросил он.

– Ну ладно. Хоть я и ненавижу, когда меня так мучают, – растроганно сказала Сэм, сунула сверток в сумку и прижалась к его губам в поцелуе.

Пейтон уже не чувствовал этого.

– Ты должна уйти! – настаивал он.

Где-то в его памяти еще осталось знание того, каким должен быть поцелуй, так почему же он не мог его почувствовать? Но даже отчаяние, грозившее охватить его, было лишь слабой тенью настоящего чувства.

– Иди! Тебе пора!

Глаза Сэм наполнились слезами, когда он повел ее обратно к камню.

– Ты помнишь, что ты сделала, чтобы прийти сюда? – спросил он.

Сэм нахмурилась. Она коснулась камня, опустившись на корточки.

– Я… хм… я наклонилась к камню, потому что у меня что-то выпало из рук, – объяснила она и повторила движение. Потом я увидела имена, и я задумалась, могут ли они иметь какое-то отношение к легенде о пяти сестрах.

– Легенда. Ты говорила об этом раньше, но я не поверил. Она привела тебя сюда? Значит, это место действительно такое магическое, как говорят люди, – заметил Пейтон, отодвигая в сторону несколько веток розовых кустов, обвивавших камень.

– Да! Вот оно! – воскликнула девушка и схватила его за руку, прежде чем он успел пораниться о шипы. Потом она подняла глаза, и глаза ее засияли, словно она разгадала какую-то тайну. – Должно быть, все произошло именно так, – взволнованно пробормотала она и теперь сама погладила цветы. – Я помню, что поранилась о розовые шипы. Мой палец кровоточил. Думаешь, это что-то значит? – она приподняла подол юбки и достала его кинжал. Он уже скучал по нему в бою.

– Сейчас узнаем, – сказал Пейтон, подтолкнув Сэм ближе к камню. Она отпрянула, когда он схватил ее руку с кинжалом.

– Подожди! – Сэм стала белой как мел. – Я… я не могу уйти. Я не могу оставить тебя, Пейтон! Я… что, если я опоздала. Жизнь без тебя… я не выдержу этого!

Ее слезы еще несколько часов назад разбили бы ему сердце.

– Я останусь с тобой, – прошептала она, отступая на несколько больших шагов от камня, чтобы придать больше значения своим словам.

Как бы ему ни хотелось до проклятия услышать, что она скажет именно это, сейчас он не мог допустить, чтобы она осталась с ним. Жестко, но честно он описал ей то, что чувствовал:

– Сэм, ты должна уйти, потому что ты не можешь мне помочь. Мне не нужна твоя любовь, я больше не чувствую твоих поцелуев, и твои прикосновения причиняют мне боль. Я забыл, каково это – любить тебя. Человек, которым я был, исчез, но я знаю, что он хотел, чтобы ты была в безопасности. Так что уходи, потому что я больше не могу быть так близко рядом с тобой.

Он нежно, но решительно повел Сэм обратно к камню и на прощание приложил ее руку к сердцу. Боль, которая пронзила его при этом, была для него желанным наказанием за его поступки и была гораздо лучше, чем пустота, которую он начал ощущать.

– Жизнь за тебя, mo luaidh, – прошептал он приветствие, которым обычно обменивался с Кайлом.

Он говорил правду, я видела это в глубине его глаз, которые казались странно пустыми. Я позволила своему взгляду блуждать по его лицу, запечатлеть в себе его прекрасные черты, и хотела бы еще раз поцеловать его. Вместо этого я быстрым движением схватила его руку, державшую кинжал, потянула его за рукав к камню.

– Жизнь за тебя, Пейтон, – ответила я ему, прежде чем боль затопила мой разум.

Сверкающая белизна.

Опять этот всепоглощающий блеск.

Ничего.

Только тот неизмеримый свет, который пронизывал меня насквозь, превращая мою кожу в раскаленную белизну, наполняя мое сердце огнем и переполняя мое тело. Мой разум затуманился.

Я упала. Почувствовала, как мой дух отделился от тела, и оба бесцельно блуждали вокруг. Там не было ничего. Ни прошлого, ни будущего. Только горящие качели, которые несли меня в бездонную, наполненную светом бездну. Ледяной кулак, разрывающий меня на отдельные лучи света.