– Изабель! – проревел он и выбил щит из рук Кензи, и, полный ненависти, обрушил свой топор на мальчика.
Пейтон слышал, как бьется его сердце, чувствовал, как кровь стекает по его телу. Запах озона разлился в воздухе после вспышек молний, которые устроили в небе над их головами пожар. Он увидел решимость в глазах женщины, когда она поднялась на парапет и, всхлипывая, прижала руку ко рту. Она скорее умрет, чем сдастся этим людям, это было ясно. Женщина встала против ветра, посмотрев на мужчину, которого назвала Томасом. Но не успела она предупредить его, как в спину ему вонзился клинок. Он сделал шаг вперед, недоверчиво посмотрел вниз, на грудь, и увидел кровь, растекающуюся по его рубашке.
Пейтон стоял слишком далеко, чтобы спасти Кензи, когда Томас из последних сил поднял топор и обрушил его на молодого бойца, не отрывая при этом взгляда от жены.
Пейтону она казалась ангелом, поднимающимся в небо белым сиянием.
– Сэм! – услышал он сам себя, глядя на то место, где она только что стояла. Это была Сэм? Ангел? Или Изабель, как сказал воин? Пейтон не знал. Он знал только одно: она была невинна! Она не могла умереть!
Пейтон увидел, как женщина пошатнулась и шагнула назад. Он словно окаменел, хотел помочь ей, но ноги не слушались его. Слишком поздно он достиг ее и схватил ее падающее тело. В последнюю секунду юноша схватил ее за руку. Ее крик пронзил его насквозь, и он увидел страх смерти в ее широко раскрытых глазах. Тех же зеленых глазах, которые несколько часов назад смотрели на него, полные любви и страсти.
С каждым вздохом он чувствовал, как ее пальцы выскальзывают из его рук. Как будто у него было недостаточно сил, чтобы вытащить ее обратно за парапет. Сантиметр за сантиметром она соскальзывала в бездну. Из его горла вырвался крик отчаяния, когда она отпустила его руку и упала в пропасть.
Пейтон закрыл глаза, пытаясь избавиться от образа ее тела, которое тяжело ударилось о скалы, и вместо этого позволил себе опуститься на землю. Он дрожал. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Кензи и Томас также не пережили эту ночь.
Что-то мягкое коснулось его щеки. Это была полоска белой ткани. Пейтон осторожно снял ткань с края камня. Ночная рубашка Изабель была расшита небольшими звездами.
Без единого чувства в своем теле он подполз к двум мужчинам, которые смотрели в небо невидящими глазами. Он закрыл веки Томаса, раскрыл его руку и осторожно вложил в нее полоску ткани. Потом шагнул к Кензи и поднял мальчика на руки. Затем он в последний раз оглянулся на вершину башни. Он тоже умер в ту ночь здесь, наверху. Он был чужд самому себе, когда спускался по ступеням, чтобы повернуться спиной к боям, людям и ненависти.
Единственная мысль билась у него в голове: «
Глава 34
Глава 34
Кладбище рядом с Auld a´chruinn, наши дни
– Ты нужна мне, Сэм! – прохрипел Пейтон, вытирая слабой рукой кровь с уголка своего рта. Его взгляд скользнул к голым кронам деревьев. Словно костлявые руки тянулись к нему корявые ветви. Прежде разноцветные листья под ним стали теперь не более чем мертвым ковром, под которым погребено все живое.
Его время истекло. Каждый вздох стоил ему усилия, и от этого по его измученному телу разливалась неизмеримая боль.
Он хотел умереть. Не хотел больше ни секунды терпеть эти муки. Одна только мысль о Сэм удерживала его в живых. Если бы только он мог сказать ей в последний раз, как сильно ее любит. Что ее любовь стоила любой боли, которую он был вынужден терпеть. Тогда он смог бы закрыть глаза и отдать свою душу судьбе – и, может быть, наконец обрел бы покой.
Покой. Как прекрасно это звучало. Постепенно это чувство разрасталось в нем. Растворило его отчаянные мысли о Сэм, проникло в его кровь, затопило его мозг.
Покой. Пейтон выдохнул и увидел, как последний красный лист плывет по ветру, прежде чем остановиться у него на груди.
Покой. Бесконечно уставший, он закрыл глаза.
Глава 35
Глава 35
Время и пространство уже не имели никакого значения. Мое существование состояло исключительно из безмерной вины. Все вышло не так, как думали и надеялись я или Пейтон. Все мои усилия не менять прошлое были причиной того, что теперь все происходило так, как было в рассказе Пейтона.
Я навлекла эту беду на семью Пейтона. Стала причиной смерти Росса, дала Натайре понять, какая опасность грозит Каталю, и в конечном итоге практически сама с помощью своего письма вонзила Кайлу нож в спину. Все это увенчалось проклятием, свидетелем которого я сейчас стану, потому что молния озарила нагорье, и стало светло как днем.
Замок Кулин возвышался в долине подо мной, и я видела пламя, вырывающееся из башни в небо. Крытая соломой крыша давала пищу огню, а ветер разносил угли все дальше и дальше.
Я выпрямила ноги, крепче ухватившись за поводья лошади Кайла.
Что же я наделала?
Застыв как вкопанная, я наблюдала, как одинокий всадник быстрым галопом выскочил из замка. Пейтон! В свете пламени я сразу узнала его. Не оглядываясь, он помчался прочь. Его накидка развевалась у него за спиной, когда он гнал своего коня все дальше и дальше по равнине.
Все дальше и дальше от меня.
Затем, словно заполнив все мои чувства, остался только яркий свет, исходящий, казалось, от женщины, которая стояла передо мной на холме и поднимала руки к ночному небу.
Последняя молния вспыхнула на небе, ветер утих, и тучи исчезли так же быстро, как и поднялись.
Неподвижно стояла она на гребне холма и глядела вниз на замок. Ванора, женщина из моих видений – ведьма с Фэр-Айл, которая вершила в ту ночь судьбу.
Два всадника, Каталь и Натайра, скакали навстречу ей. Хотя они были все ближе и ближе к ней, Ванора не стала убегать, а вместо этого отвернулась от надвигающейся опасности и стала обшаривать взглядом темные холмы позади себя.
Наши взгляды встретились, словно не было ни темноты, ни расстояния. Были только она и я. Она ждала меня. Я поняла это по спокойствию и надежде в ее глазах. И, как и прежде, она говорила со мной, не шевеля губами.
В ужасе я увидела, как женщина бесстрашно вскинула руки и приняла удар кинжала дочери, который положил конец ее жизни.
Пронзительный крик отчаяния, вырвавшийся из моего горла, был беззвучно унесен ветром.
Нет! Ванора не могла умереть, не сейчас! Мне нужна была ее кровь, чтобы спасти Пейтона! Но триумфальное выражение на лицах Натайры и Каталя не оставляло сомнений в ее смерти. Без сожаления они оставили женщину лежать, поднялись на своих лошадей и с поднятыми вверх кулаками вернулись к останкам замка Кулин и его воинов.
Я упала на колени, не в силах устоять на ногах. Я боролась, всеми силами пыталась сделать все правильно – и все же потерпела неудачу.
Я посмотрела в ночь, на то место, где только что видела Пейтона. Он исчез. Слова проклятия были сказаны, и тем самым он обречен на многовековую жизнь без чувств. Мое письмо, которое могло принести ему спасение, было унесено ветром, и мое обещание спасти его ничего не стоило, потому что я опоздала. Ванора была мертва. Я подвела его!
Вся в слезах, я закрыла лицо руками, поддавшись безудержному плачу, который сотрясал меня, заставляя плечи дрожать, а горло сжиматься.
Только когда меня схватили сильные руки, подняли и прижали к теплой груди, я пришла в себя. Но гэльские ласковые слова, которые Пейтон шептал мне на ухо, поцелуи на моей шее, которые должны были успокоить меня, и его руки, полные нежности, чтобы прогнать мою боль, не облегчали моих мучений.
Я посмотрела в его глаза и увидела страх, вину и такое же отчаяние, которые испытывала я сама. Я знала, что он сделал. Знала, что он причастен к убийству моих предков, потому что он признался мне в этом много лет спустя.
Но сейчас, когда он собирался признаться в своем поступке, все это не имело значения. Мы предали друг друга своими поступками и тем самым прокляли свои души.
Я приложила палец к его губам, чтобы помешать ему говорить, не желая слышать, что он сделал или как нашел меня. Только его близость в этот момент имела значение. Изо всех сил я прижимала его к себе, надеясь на прощение.
Пейтон не хотел знать, зачем я здесь, не спрашивал, что произошло. Даже то, насколько велика была моя вина в событиях той ночи. Молчала и я. Не могла набраться смелости признаться во всем.
Казалось, прошла целая вечность, когда Пейтон наконец немного отстранился от меня.
– Что такое? – спросила я, когда он потер свою руку, которая только что лежала на мне, как будто она была ранена.
– Моя рука болит, как обожженная, – пробормотал он и закатал свой рукав. На руке ничего не было, но я догадалась, что происходит. В ужасе от того, как быстро проклятие набирает силу, я побледнела.
Внимательный взгляд Пейтона был устремлен на меня, когда я подняла на него глаза.
– Ты знаешь, что со мной происходит, не так ли? Это то, что ты предсказывала? Что-то происходит со мной, я это чувствую.