– Пейтон, пожалуйста…

Я сунула руки под его рубашку и погладила по спине, ощущая сильные мышцы, целуя его со всей любовью, что могла ему дать. Нетерпеливо Пейтон расстегнул брошь и стянул рубашку. Я провела пальцем по шраму на его сердце, пока юноша расстегивал пояс на моем платье.

– Ты считаешь разумным любить Кэмерон? – спросила я, когда Пейтон стянул с моих плеч платье.

– Это самое разумное, что я когда-либо делал, – прошептал он.

На следующий день погода резко изменилась. Над нами внезапно сгустились темные тучи, и вспышки молний сопровождали зловещие раскаты грома.

Хотя я и не была справедливой ведьмой, я понимала, что говорит ветер: Натайра близко!

Пейтон тоже почувствовал надвигающуюся опасность. Снова и снова он смотрел на горизонт, оглядывался, и его рука лежала на рукояти оружия.

Мы медленно продвигались вперед. Ветер бил нас изо всех сил, словно хотел остановить. Около полудня мы увидели их. Двух всадников на горизонте.

– Черт, Пейтон! Что нам теперь делать?

Ужас охватил меня. Не может быть, чтобы снова что-то встало на пути у нашего счастья!

Я хотела нащупать свой кинжал, но Пейтон крепко держал мои руки.

– Не думаю, что они еще догонят нас, Сэм. Мы почти добрались. – Он указал на вершину холма перед нами. – За этой горой находится наша цель. – Он успокаивающе погладил меня по плечу и щелкнул поводьями, чтобы подстегнуть свою лошадь для последнего отрезка пути. – Мы скоро будем дома, обещаю, mo luaidh.

Чуть позже мы добрались до памятного камня. Поднялась буря, и ледяной ветер кусал нашу кожу. Волосы разметались по моему лицу, и Пейтон тоже прикрыл глаза.

– Они должны знать, что придут слишком поздно, – размышляла я вслух.

Пейтон схватился за поводья моей лошади, когда мы проезжали мимо заброшенной хижины. Юноша осматривал лес позади нас.

– Натайра – ведьма. Она никогда не сдается.

– Все равно она проиграет, – заметила я, когда камень показался перед нами. С жутким предчувствием я выскользнула из седла.

У нас получилось. И все же знание того, что сейчас произойдет, парализовало нас, и мы молча приблизились к камню. Предстоящее путешествие во времени заставило меня замереть еще до того, как я позволила своим пальцам осторожно скользнуть по камню. Молния сверкнула над нами.

– Неужели ты думаешь, что пять сестер когда-нибудь пройдут по этому пути? – крикнула я против ветра, чтобы отвлечь себя от того, что нам надо было сделать.

Пейтон посмотрел на горы, в которые друид превратил своих дочерей, и покачал головой:

– Нет, я так не думаю. Для того, у кого нет надежды на хороший конец, окаменевшее сердце лучше, чем разбитое. А они так красивы, что мне просто хочется верить, что они таким образом обрели покой.

Не могла не согласиться с ним. Даже в эту бурю заснеженные вершины пяти сестер Кинтайла вздымались к небу с неповторимой грацией, которая наворачивала на глаза слезы, даже если не знать правды об их судьбе.

– Домой? – спросил Пейтон и сжал мою руку.

Человек, который был моей жизнью, который все время держал мое сердце в своих руках и чья любовь делала меня целой, вытащил свой кинжал.

– Прости меня, но это единственный путь, – прошептал он, когда моя кровь окрасила его клинок.

Глава 32

Глава 32

Шотландия, 1741

Натайра почувствовала, что они проиграли еще до того, как лошадь Пейтона понеслась им навстречу. Ведьма ощутила это, потому что ее настоятельное желание остановить девушку Кэмерон стало слабее. Потому что надежда на жизнь рядом с Аласдером угасла, а память об их последней совместной ночи сияла слабее, чем несколько минут назад.

Девушка ушла, и без нее проклятие Ваноры снова набрало силу.

Она опустила поводья и посмотрела на Аласдера. Он тоже заметил перемену. В его взгляде было сожаление.

– Мы опоздали, – прошептала Натайра, соскользнув с седла. Она почувствовала слабость и опустилась на колени.

– Мне жаль, дорогая.

Она презрительно фыркнула, и ее страх, что снова придется жить без любви Аласдера, разозлил ее.

– Тебе жаль? – закричала она. – Это все? Что теперь? Что нам делать? Неужели ты не понимаешь, что скоро мы снова ничего не будем чувствовать?

Аласдер сел рядом с ней и привлек ее в свои объятия. Она противилась ему, но он оставался непреклонен.

– Натайра, – прошептал он ей на ухо и прислонился лбом к ее виску. – Послушай! Больно только сейчас. Завтра ты уже не будешь грустить по этому поводу и больше не будешь скучать по любви. Так что и в этом есть что-то хорошее.

Она плакала, а Аласдер продолжал целовать. Девушка снова и снова удивлялась, каким нежным может быть воин. Воин, чья битва теперь была проиграна, как и ее.

– Я боюсь завтрашнего дня, – наконец призналась Натайра, цепляясь за Аласдера. – Что будет с нами?

Он погладил ее по блестящим волосам, и Натайра почувствовала, как он пожал плечами.

– Мы будем, дорогая, такими, какими были всегда. Одинокими.

– Мы не всегда были одиноки, Аласдер. У нас была последняя ночь.

Он улыбнулся:

– Значит, моя жизнь стоила того.

Эпилог

Эпилог

Шотландия, наши дни через семнадцать лет

Кайла Маклин поднялась по скрипучим ступенькам. Подойдя к поручню, она коснулась паутины, тихо вскрикнула и быстро вытерла пальцы о штаны. Жесткий свет светодиодов делал морозный чердак еще холоднее. Крошечное чердачное окно было покрыто снегом, закрывающим быстро угасающий дневной свет.

Она заправила русые волосы за уши и нырнула под одну из балок крыши. Ящики, старая мебель и предметы, покрытые пленкой, превращались в глазах Кайлы в жутких существ.

– Ifrinn! – выругалась она, чтобы услышать собственный голос.

Как и ее мать, она, как правило, любила разговаривать сама с собой в неприятных ситуациях.

– Чертов школьный проект!

Ей обязательно нужно было подтянуть свои отметки по истории, и этот проект показался ей проще, чем эссе о Чарльзе Эдварде Стюарте.

– История начинается уже с наших собственных предков, – рассуждал ее учитель.

Кайла нервно сжала губы. Но на этот раз плохая отметка будет не по ее вине. Достаточно часто на ее вопросы о семье отца отвечали простым молчанием. Поэтому она и пробралась сюда.

Кайла шла дальше, и половицы под ее ногами скрипели при каждом шаге. Где-то здесь можно было что-то выяснить о корнях ее предков.

Она открыла картонную коробку, но обнаружила в ней только свою детскую одежду. Тронутая тем, что ее мать собрала эти маленькие ползунки и комбинезончики, она прижала один из них к груди, прежде чем снова сложить их и упаковать обратно в коробку.

В соседних коробках тоже не было ничего интересного. Пряжа и несколько книг по вязанию для детей, роликовые коньки, которые давно лежали нетронутыми, и компакт-диски.

Кайла ухмыльнулась. Компакт-диски. Какая ностальгия.

Когда она притащила еще один ящик, то уже не рассчитывала найти для своего школьного проекта что-нибудь полезное. Она подняла крышку.

– Черт возьми! – под впечатлением прошептала она, вынимая один из двух длинных кинжалов. Она подняла к свету серебряное лезвие и осторожно провела пальцем по острому лезвию.

Она села и достала из ящика второй кинжал.

– Cuimhnich air na daoine o'n d' thanig thu, – благоговейно прочитала она выгравированные слова. Мурашки на теле, возможно, испугали бы ее, но какой-то части ее нравилось, как адреналин мчится по венам. От кинжала пахло прошлым и еще чем-то гораздо более восхитительным. Тайной.

Она отложила кинжалы в сторону и снова заглянула в ящик.

Ее сердце учащенно забилось от волнения, когда она достала маленькую книгу, переплетенную в красную кожу.

Она казалась такой старой, что Кайла боялась, что может повредить ее, если откроет. Тем не менее она осторожно открыла обложку. Страницы были плотно исписаны почти выцветшими буквами. Первая запись была с 1748 года.

Дорогая Мюриэль,

я, твоя кормилица Марта Макгабан, пишу эти строки, потому у меня не осталось времени, чтобы передать тебе все, что я знаю, тебе, о безопасности которой я заботилась с самого твоего рождения. Даже в свои восемь лет ты не сможешь осознать, что я оставила для тебя.

Поэтому я записываю свои знания в надежде, что однажды ты поймешь свою историю. Надеюсь, что благодаря этим строчкам ты сможешь пойти своим путем, заглянуть в будущее и помнить тех, от кого ведет начало твой род.

«Может быть, школьный проект все-таки можно осуществить?» – размышляла Кайла, листая дальше. Вскоре она обнаружила, что не один человек, а несколько заполняли эти страницы. Она как раз собиралась положить книгу рядом с собой, когда ее взгляд задержался на последней странице. Почерк ее матери.

Ну ладно. Кайла вытерла внезапно ставшие влажными ладони о штаны и вытащила из ящика вторую книгу.

Она не была такой старой, как красная, но уже при первом прикосновении Кайла догадалась, что нашла что-то важное.