Пейтон поднял брови:

– Верно, но какое это имеет отношение к сегодняшнему дню?

Шон пожал плечами:

– Если я могу иметь все, то я не хочу только половину. Я вижу, как ты чувствуешь, и… Пейтон, я хочу так же.

Прежде чем юноша успел что-либо ответить, шепоток пробежал по немногочисленным гостям, и все глаза обратились на пару, медленно шагавшую по усыпанной цветами дорожке.

* * *

От вина мне казалось, что я почти плыву по воздуху. Так легко я себя чувствовала, шагая сквозь ночь рядом с Фингалем Маклином, главой клана. Мне было тепло, и сердце билось в такт, который хорошо соответствовал сказочной сцене, к которой мы подошли. Казалось, будто все происходит во сне. Мы прошли мимо скамеек, на которых сидели няня Макмиллан, Шон и остальные, лица которых сияли от радости.

Рука Фингаля была для меня якорем, потому что мне казалось, что если я отпущу ее, то сразу взлечу. А потом я увидела его, человека, которого любила больше всех на свете. Он стоял под деревом, с многообещающей улыбкой и открытым и ласковым взглядом.

Фингаль повел меня в сторону Пейтона и вложил мою руку в руку сына.

– Береги эту девушку, mo bailaich, ибо она для всех нас судьба и предназначение, спасение и покой.

Пейтон погладил мою руку и посмотрел на отца:

– Да будет так, отец.

Я сглотнула. Черт, как будто мне сейчас нужны были такие слова, когда сердце у меня и без того колотилось как сумасшедшее. Поцеловав меня в щеку, Фингаль передал меня сыну и сел на одну из скамеек.

Я подняла взгляд и увидела свое будущее в глазах Пейтона. Как и беззаботный Пейтон, которым он когда-то был до проклятия, юноша заставил меня заглянуть на самое дно своей души и показать все свои чувства. Его страхи, надежды и вина, которые всегда сопровождали бы нас, уже не могли причинить нам вреда.

– Mo luaidh, tha gràdh agam ort, – заверил он меня в своей любви и дал викарию знак к началу церемонии.

Священник, видимо, говорил, потому что губы его шевелились. Но я не могла следовать за его словами. Для меня существовал только этот миг под открытым небом, в сиянии свечей и уверенности, что все сложится так, как должно быть.

Я снова пришла в себя, когда Пейтон торжественно вынул из ножен на поясе Sgian dhub. С удивлением я посмотрела на гравировку с девизом моих предков. Это был мой собственный кинжал, который должен был запечатать клятву нашей кровью, – и я была готова отдать свою кровь за то, чтобы быть рядом с этим человеком.

Осторожно он оцарапал мою ладонь, пока из надреза не показалась густая капля крови, затем погрузил лезвие в чашу, которую держал наготове викарий. Он улыбнулся, передавая мне свою руку и клинок, чтобы я могла сделать то же самое. У меня закружилась голова, когда я вдавливала холодную сталь в плоть Пейтона и красное вино смешалось с его кровью.

«Помни тех, от кого ведет начало твой род» – в то мгновение, казалось, дух отсутствующего Пейтона тоже был с нами, и девиз моих предков стал девизом всех. Я вздрогнула, когда опустила клинок в вино, и викарий пришел мне на помощь. Он вложил мою руку в руку Пейтона и обернул их белой льняной лентой.

– Связанные кровью, произнесите клятву, которая соединит ваши жизни.

Пейтон сжал мою руку.

– Моя жизнь за тебя. – Он выпил из чаши, которую викарий подал ему, чтобы скрепить союз.

Я смахнула слезу, которая скатилась из уголка моего глаза. Не было священника, не было гостей. Только Пейтон и я.

В наших руках смешалась наша кровь, так же как когда-то соединила нас судьба.

– Моя жизнь за тебя, – повторила я его слова и одним глотком из чаши скрепила свою клятву. Металлическое прикосновение в сладости вина было на вкус истиной.

«Встреть свою судьбу», – сказала когда-то в моем первом видении Ванора. Это стоило мне крови, пота и слез, но я выполнила свою задачу – и теперь я была здесь и стояла перед любовью своей жизни, навеки связанная с ним нашей кровью и священным обещанием.

* * *

У Шона на глазах выступили слезы. Ему было сложно справиться с нахлынувшими чувствами. Целый год он ничего не чувствовал, и это эмоциональное торжество совершенно выбило у него почву из-под ног.

Его отец плакал от радости, няня Макмиллан, которая была для него и его братьев как мать, растроганно сопела в носовой платок, а сам он яростно сопротивлялся, чтобы не последовать их примеру. Это было похоже на опьянение, и он боялся того момента, когда оно закончится.

Его взгляд задержался на Сэм и его брате, который как раз протягивал руки к своей невесте, чтобы поцеловать ее на глазах у всех. Все здесь чувствовали их счастье. Когда гости сопровождали молодоженов по усыпанной цветами дорожке обратно в замок, Шон еще долго сидел среди деревьев, пока постепенно не погасли все фонари.

Его мысли беспрестанно крутились вокруг одолжения, о котором попросила его Сэм. Мог ли он пойти на это? Или он не должен? И что сказал бы Пейтон, если бы узнал об этом?

Ему было не по себе, однако внутри него все призывало сделать то, чего хотела Сэм.

– Bas mallaichte! – выругался он и покачал головой: – Черт побери, Сэм!

Он поднялся и прислушался к звукам ночи. Покой распространился в нем, и это было так не похоже на эмоциональный холод, который обычно сковывал его душу, что он почувствовал желание рассмеяться.

Сэм освободит его от этой пустоты через много лет, сказал Пейтон. Было правильно и несложно исполнить одно ее желание.

* * *

Счастливая, я позволила Пейтону вести меня по темным коридорам Буррака, в то время как внизу, в зале, в небольшом кругу по-прежнему праздновали наше бракосочетание. Фингаль только что одарил няню Макмиллан сочным поцелуем и громко объявил, что давно пора привнести любовь в это старое жилище, чем вызвал у кормилицы настоящий ужас. При этом даже слепому было видно, что эти двое очень интересуются друг другом.

– Они не будут скучать по нас? – тихо спросила я и побрела дальше по коридору.

Пейтон ответил так же тихо, но при этом со смешком:

– Конечно, но раз мы оставили им вино, они просто утопят в нем свое горе.

Мы подошли к его комнате, и Пейтон поднял меня на руки и торжественно перенес через порог.

Свечи горели рядом с кроватью, заливая комнату золотистым светом.

– Миледи, – прошептал Пейтон мне на ухо и поцеловал в шею, нежно уложив меня на матрас своей кровати с балдахином, и, улыбаясь, склонился надо мной. Я с трудом могла поверить, что Пейтон Маклин действительно стал моим мужем.

Когда он подошел ближе, я протянула к нему руки и расстегнула брошь на его накидке.

В килте и рубашке он так походил на свое старое «я», что мне стало больно. Это был один человек, один-единственный человек, который значил для меня все – и так было всегда.

И все же я жалела, что не смогла спасти Пейтона того времени, который все еще был проклят. Мы с ним даже не встретились. И вот теперь эти два образа слились в человека, которого я любила, за которого вышла замуж и который был моей жизнью и моим будущим. Я скинула с его плеча рубашку и провела по шраму на его сердце.

– Сэм? – Его взгляд был нежным, и в тот же миг мне стало жарко. – Где ты в своих мыслях?

Я притянула его к себе и поцеловала, пока его руки блуждали по шнурам моего лифа, пытаясь их развязать.

Я начала гладить его спину и с удовольствием прошептала ему:

– Это наша первая брачная ночь, Пейтон. Мои мысли вращаются только вокруг тебя. А теперь хватит болтать.

На его губах был вкус виски, и я хотела большего, когда его руки наконец коснулись моей кожи.

Глава 29

Глава 29

Шотландия, 1741

Пейтон поднял глаза и увидел серебряное лезвие меча, направленное на его горло.

– Ты, наверное, не боишься ни смерти, ни дьявола?

Он застонал, осознав, что ему угрожают его собственным мечом.

– Pog mo thon, Шон! – Он вздрогнул и отодвинул клинок в сторону, чтобы сесть. – Чего ты хочешь?

Шон рассмеялся и вонзил меч в землю.

– Уж конечно, не целовать твою задницу, брат.

Пейтон поднял одну бровь, затем завязал волосы на затылке.

– Не говори мне, что случайность привела тебя сюда, – заметил он, указывая на отвесные скалы, которые громоздились вокруг него. Это было утомительно, чтобы подняться на выступ скалы, но уединение стоило приложенных Пейтоном усилий… чтобы обрести покой. А не чтобы ему угрожали его собственным мечом!

Похоже, Шона не особо волновало недружелюбное приветствие Пейтона, потому что он скучающе свесил ноги с края камня, болтая ими в воздухе.

– Это была не случайность, – признался он.

Пейтон, не испытывая желания строить догадки, поднялся и смахнул пыль со своей накидки. Рывком он выдернул клинок из земли и сунул его обратно в кожаные ножны на спине.

– Так ты расскажешь мне, как так вышло, или позволишь дальше ветру бродить под твоим килтом?

Шон рассмеялся и действительно поднял килт над бедрами, из-за чего пропустил удар Пейтона.

– Ай! Daingead! – выругался Шон и тоже встал. – Лучше радуйся, что твой неблагодарный зад нужен живым в Бурраке, в противном случае…

Пейтон зевнул. Угрожать бессмертному шотландцу смертью было не совсем эффективно. И поэтому, не дожидаясь брата, он начал спускаться.

– Кому же так срочно понадобился мой зад? – спросил он, не прекращая спускаться.

– Вот сам и увидишь!

Пейтон покачал головой и отвязал свою лошадь.