— Отнеси господину на стол, — Ингрид наполнила серебряный чеканный сосуд элем и подала мне.

Я взяла его и, развернувшись, пошла вдоль стен, чтобы приблизиться сзади и подать. Так конунг, увлеченный разговором, не заметит меня. У меня почти все получилось, пока я не подошла ближе. Тут один из воинов, сидевший рядом с конунгом, увидел меня.

— Эй, кровь с молоком, неси сюда! — выкрикнул он, и все за столом рассмеялись.

Меня затрясло, руки задрожали, я чуть не уронила кувшин. Конечно, все за столом обратили на меня внимание. Конунг посмотрел, на мгновение я застыла на месте, и наши взгляды встретились. На его влажных губах заиграла легкая улыбка. Темно-синие хмельные глаза заблестели. Сегодня господину было лень позаботиться о своей внешности. Длинные до локтей светло-каштановые волосы с золотистым оттенком были не расчесаны и растрепались по широким плечам. Ворот кожаной вышитой жилетки оставался распахнут. По мускулистой груди стекали капли пота. Не сводя с меня глаз, Ингвальд слегка поднял кубок и отпил из него.

Опустив взгляд, я поставила свою ношу на стол и сразу метнулась в сторону. Раньше, может, и позволила бы себе тайком посмотреть на конунга, как это делают все девушки во дворце. Теперь же мне лучше было вести себя как можно незаметнее. Глубоко вдохнув, я вернулась обратно к бочкам за следующей партией.

— Что с тобой, на тебе лица нет? — спросила Ингрид, вытирая руки о вышитое полотенце на ее бедре.

Я положила руку на мокрые глаза.

— Да, ты же знаешь, как воины господина шутят над нами.

— Не обращай внимания. Они просто бесятся, что вы им недоступны, — Ингрид подала мне глиняный кувшин. — Подай этот на второй ряд.

Кивнув, что поняла, отнесла его на стол к торговцам, которые сидели недалеко от бочек. Потом намеренно не взяла серебряные кувшины, которые было положено подавать к столу конунга.

Вечером я устало свалилась на лавку вдоль стены у бочек.

— Ты хорошо поработала, моя девочка, иди отдыхай, — Ингрид подала мне кубок с элем.

Я пересилила себя и выпила. Говорят, что после пьянки лучше похмеляться тем, что пил вечером. Желудок принял эль, голова хоть и закружилась, но меня не вырвало.

— Тогда я в баню и в комнату, — отчиталась я перед Ингрид, кто-то из главных прислужниц всегда должен знать, куда мы ходим и что делаем.

— Не пойдешь сегодня на речку венок пускать? — напомнила Ингрид о моих цветах, которые так и остались лежать под подушкой.

— Не знаю… — рассеянно ответила я.

— Давай в баньку сходи, переодевайся и беги с девчонками на речку, а то старой девой останешься!

Я чуть не разревелась от ее слов. Представляю, какое у меня сейчас вырождение лица, явно как у умирающего лебедя. Пошла сразу в баню. Не терпелось залезть в бочку с теплой водой.

По дороге туда все думала, может, пойти на речку? Я должна найти себе жениха. Никто не знает, что меня обесчестил конунг, кроме богов. Ингвальд крепко спал, когда я покинула его покои, и сегодня в зале он не заговорил со мной. Может, господин, как и я, толком ничего не помнит.

Как же я надеялась на это.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Баню хоть и не топили, так как сейчас не холодно, но теплая вода там всегда в бочках имелась, ее грели на печках. Там меня встретила тощая рабыня, бедняжки невольницы всегда делали самую грязную и тяжелую работу.

— Ты вовремя, вода почти закончилась, уже все девки помылись, — сказала она и, закрыв двери, начала помогать мне снимать сарафан.

— Ой, забыла полотенца, — простонала я, когда увидела пустые полки.

— Сейчас принесу, я мигом, — рабыня выскочила из бани и понеслась во дворец.

Я встала возле бочки, начала умывать заплаканное лицо. Никто себе представить не мог, как же паршиво у меня было на душе.

Как мне теперь пускать по речке венок?

Ведь, если его поймает кто из мужчин, будет обманут мной. Он возьмет в жены обесчещенную деву. От таких мыслей мне становилось все хуже.

— Неужели я был так плох? — внезапно услышала я знакомый мужской голос.

Повернувшись, я увидела стоящего напротив конунга и чуть не вскрикнула, так как не заметила, как Ингвальд вошел. Хотя эта баня предназначалась только для женщин, и ему тут делать было нечего.

Господин стоял и с грустным томным взглядом смотрел на меня.

— Я ничего не помню, — едва вымолвила, продолжая умываться.

— Зато я помню… — продолжал он стоять рядом.

— Как ты узнал меня, господин? — от мысли о том, что Ингвальд помнит о нашей ночи, мне стало не по себе.

— Когда увидел тебя с кувшином, Незабудка.

— Как я попала к тебе в.… — последнее слово «постель» не осмелилась выговорить.

Конунг сделал медленный шаг ко мне и слегка прикоснулся пальцами к моим волосам. Я почувствовала его горячее дыхание у себя на затылке.

— Мы поцеловались у источника, потом я унес тебя к себе, и дальше случилось то, что случилось. Ты что, жалеешь об этом? — тихо сказал он с ноткой грусти в низком голосе.

— Ты воспользовался мной, я была пьяная! — посмела я высказать.

— Что-о-о?! Ну нет уж, красавица, мы оба этого хотели, и ты мне сама отдалась, — возмутился Ингвальд, нахмурив густые темные брови.

— Боги, что теперь будет? — я всхлипывала, не понимая, как жить дальше.

— Не жалей об этом, по воле богов между нами случилось что-то еще, — прошептал конунг, проведя пальцами по моему плечу.

— Не трогай меня! — я убрала его руку, понятное дело, что ему не о чем жалеть.

Ингвальд сделал тяжелый шаг назад.

— Оставим это пока в секрете, Незабудка.

Я обернулась и постаралась, чтобы лицо мое казалось полным ненависти.

— Ой, не надо смотреть на меня так, как это делает моя жена. Тебе это не идет, ты слишком добрая.

— Тебе все равно, да, что я ее личная служанка?! — бросила я, хотя, судя по беспечному взгляду, ему было наплевать.

Ингвальд довольно улыбнулся и вытащил из кармана жилетки мой венок из незабудок. Целый и невредимый. Должно быть, конунг проследил за мной и забрал его, когда я пошла в баню.

— Он теперь мой, — Ингвальд так глубоко вдохнул запах цветов, что у меня мурашки по коже пробежали.

— Зачем он тебе, отдай, — умоляла я, на глаза навернулись слезы.

— Поклянись мне молчать о нашей тайне, — строго потребовал он, не сводя с меня глубокого взгляда.

— Да зачем мне кому-то говорить, если госпожа Кристин узнает, она меня живьем закопает, — меня трясло от одной только мысли, что придется отвечать перед самой дроннинг.

— Этого не случится, если ты будешь молчать, — с уверенностью ответил конунг, хотя он понятия не имел, как его супруга обращается со своими прислужницами. — Поклянись!

— Клянусь всеми богами! — я скрестила руки на груди. — Доволен, господин?!

— Поверь, так будет лучше для нас обоих, моя Незабудка, — Ингвальд спрятал венок обратно в карман.

— Я не твоя! — запротестовала я.

— Неужели? После этой ночи вполне, тем более что ты была девственницей, — он довольно улыбнулся.

Смутившись, я отвернулась.

— Этого не должно было произойти…

— Но произошло, теперь ты моя, и у тебя, кроме меня, больше никого не будет, — прошипел он словно змей, у которого пытаются отнять трофей.

— Ты не имеешь прав на меня, — усмехнулась я, поскольку была вольнорожденной, а не его личной рабыней.

— Я тебя предупредил, — громко хлопнув дверью, Ингвальд оставил меня в покое.

Вовремя конунг ушел, так как в этот момент в баню забежала запыхавшаяся рабыня. Скорее всего, она увидела господина. Но мне было наплевать, я стояла одетая, когда она вошла.

Рабыня начала молча мыть меня. Я же сидела в бочке и обдумывала слова конунга. Конечно, я не стану болтать о ночи, проведенной с ним. Мне что, жить надоело?!

Хотя могла бы предъявить свои права, жить у него в покоях, как его наложница. Да и он мог бы на мне жениться, если соизволит. Однако конунг мне этого не предложил. Да и я не настолько наивная, чтобы летать в розовых облаках. Дроннинг Кристин уничтожит меня, если узнает, что я отдалась ее мужу.

После бани я еле доплелась до комнаты и завалилась спать. Сегодня уже точно никуда не пойду. Тем более мой веночек теперь во властных руках конунга. И вряд ли я получу его обратно. Закрыв плотно двери в комнате, я укуталась пледом.

Долго не могла уснуть. Все копалась в памяти, пытаясь понять, когда конунг Ингвальд успел на меня глаз положить. Может, я сама виновата? Мужчины ведь такие, все воспринимают по-другому. А ты сделала ошибку, не так посмотрела, как обычно, лишний раз улыбнулась из приветливости, не дай боги, покраснела, и все, он подумает, что нравится тебе. Разве кто следит за собой прямо каждое мгновение, как себя ведет и смотрит на других…

Девушки во дворце могли бесконечно про него судачить, если бы на это хватало времени. Многие не понимали, почему он женился на женщине старше себя. Ведь вокруг него вьются самые красивые девушки севера, и каждая из них могла бы родить ему долгожданного наследника.

Я тоже не понимала, как он мог связать судьбу с такой холодной женщиной. Хотя, может, ему как раз такая и нужна. Никто не знает, что между ними происходит, когда закрываются двери супружеских покоев.

Конунга Ингвальда я знала лишь несколько дней. Мы с Эммой прибыли сюда в начале недели, еще до того, как он вернулся с Большой охоты. Тогда, на ужине, я впервые его увидела. Конечно, все девушки охали и ахали, какой он мужественный и красивый мужчина, и это, разумеется, заразительно.