После ужина, под утро, выпивший и распаленный конунг ворвался в покои госпожи Кристин и, как дикий, набросился на нас с Ингрид. Он прижал нас к себе до хруста костей и смачно поцеловал меня в щеку. За что госпожа Кристин его отругала и выгнала из своих покоев — отоспаться и прийти в себя.

В тут ночь я, конечно, долго не могла уснуть, так как впервые ко мне прикоснулся вот так чужой мужчина. Фрида меня успокаивала и сказала, что утром все забудется. Но ее слова меня не утешили. Наоборот, тогда со мной что-то произошло, конунг не выходил у меня из головы. Хотя чему удивляться, это было почти накануне колдовской ночи.

И в первый день, когда начался праздник, Ингвальд пил и все смотрел на меня. Конечно, госпожа Кристин этого не видела, она разглядывала наряды женщин и ни с кем не общалась. Нам, как ее личным служанкам, было разрешено пить и есть с праздничного стола. Кто знает, что нам там наливали. Никто за этим не следил.

Напившись и натанцевавшись, мы с девушками побежали к источнику. Путь туда лежал через дубовую рощу. Там мы и наткнулись на конунга и его дружинников. Точно помню, как вошла в темную рощу, но на этом моменте мои воспоминания обрываются…

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Ранним утром я сидела на кровати и заплетала косу, полностью погруженная в свои мысли.

Ах, если бы можно было выпить какого-нибудь зелья и вспомнить свою первую ночь с мужчиной. Да и еще с каким!

Но вот что же ждет меня дальше, какую судьбу уготовили боги?

А если моя семья узнает об этом? Отец наверняка выгонит с позором из дома...

Дверь отворилась, и на пороге появилась та, кого я сейчас больше всего боялась во дворце. Дроннинг Кристин стояла передо мной бледная, как поганка, и в отвратительном настроении. Она была несобранная, в одной ночной рубахе и с растрепанными волосами.

— Ну, хотя бы ты тут, Кэролайн. Куда подевались все мои пташки? — рассеянно осмотрела госпожа комнату.

Я вскочила как ужаленная.

— Ушли к ручью, — промямлила я.

Кристин положила руку на лоб. Ее трясло. Кажется, и госпожа перебрала с элем.

— Проклятый праздник! Пойдем, приготовь мне одежду и расчеши волосы.

Я пошла за госпожой в ее личные покои. Кристин чаще ночевала здесь, чем в супружеской опочивальне. Она собирала служанок у очага, где мы вышивали или вязали, болтали на всякие темы. Лишь об одном мы никогда не разговаривали, о мужчинах.

Кристин присела в свое кресло у большого круглого зеркала в резной оправе. Я взяла в руки гребень и начала медленно расчесывать длинные рыжие волосы. У нее они были почти до пола. Госпожа могла подолгу сидеть и смотреть на свое отражение. Кристин не любила, когда с ней разговаривали, если сама она молчала и ничего не спрашивала. Все эти дни волосами госпожи занималась именно я, и она называла меня молчуньей.

Я закончила заплетать две косы, когда за дверьми послышались голоса. В покои вошли Ингрид с подносом в руках и вслед за ней конунг Ингвальд. Когда увидела его, мне сделалось нехорошо, и я опустила взгляд.

— Доброе утро, госпожа! — Ингрид опустила маленький поднос на столик у зеркала и, поклонившись, снова ушла.

Я чувствовала, как конунг смотрел на меня. Но не подняла взгляда, продолжая заплетать косы.

— Мне выйти, госпожа? — тихо спросила я и посмотрела в зеркало. Меньше всего мне бы хотелось присутствовать при семейном разговоре.

— Нет, делай свое дело! — кинула она на меня грозный взгляд.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая супруга? — Ингвальд, пройдя мимо, слегка тронул меня плечом.

— Отвратительно! Ты должен узнать, кто поставил на главный стол эту дрянь из одуванчиков, он хотел меня отравить, — высказалась Кристин сразу, не пожелав мужу доброго утра.

— Не придумывай, ты просто перебрала, как и многие, — усмехнулся конунг и встал возле Кристин, смотря, как я заплетаю косы его жене.

— Нужно прекратить эту пьянку! — Кристин взяла с подноса кубок с козьим молоком и выпила.

— Предлагаешь запретить праздник из-за тех, кто не умеет пить? — ответил Ингвальд.

— Напомни мне, сегодня после обеда мы должны были поехать на охоту с соседями? — Кристин схватилась за голову. За посиделками она призналась, что ненавидела любые мероприятия.

— Все в силе, скоро отбываем, собирайся, — сказал он, готовый уже прямо сейчас оседлать лошадь.

— Отмени встречу! Я не поеду, мне нехорошо, — Кристин сделала такой тяжелый вздох, словно ее гнали работать.

— Как знаешь, я подумал, что ты захочешь отдохнуть там, вдали от дворца и дел.

— В следующий раз, я же сказала, что очень плохо себя чувствую.

— Может быть, дело вовсе не в выпитом эле?

— На что ты намекаешь, дорогой? — усмехнулась Кристин, прикинувшись, что не понимает, о чем речь.

— Может, ты скоро порадуешь меня долгожданным счастьем?

— Милый, ты забыл, что на той неделе мы делили вместе постель, а потом у меня были мои дни. Вряд ли я ожидаю долгожданное чудо, — Кристин наигранно улыбнулась, но по выражению ее лица было видно, как она ненавидела, когда ей напоминали о больной теме.

— Ну что ж, выздоравливай поскорее и возвращайся в супружеское ложе, — немного потоптавшись, Ингвальд покинул покои, бросив на супругу недовольный взгляд.

Я увидела, как Кристин передернуло, когда он вышел. Она закрыла глаза и покачала головой.

— Ненавижу! — она вытерла пальцами капающие слезы и шмыгнула носом.

Я закончила заплетать косы и пошла подготавливать одежду. В глубине души я сочувствовала Кристин, ведь у нее не получалось забеременеть. Про них ходили во дворце всякие слухи. Несмотря на то что Кристин старалась их вовремя устранить.

Молодой конунг никак не хотел смирятся с тем, что у них с Кристин нет наследников. С одной стороны, обвиняли дроннинг, так как она немного старше конунга и до него была чужой женой. Больная тема, из-за которой они страшно ругались, и конунг уходил в запой.

С другой — самого Ингвальда, который не хотел иметь незаконных детей от своих рабынь-наложниц. Кристин убедила его в том, что дети от рабынь будут воевать с их законными отпрысками из-за наследства и трона. Однако никому во дворце не было известно, имеет ли Ингвальд на стороне детей.

Кристин же следила тщательно за всеми служанками во дворце. Не дай боги кому-то из прислужниц забеременеть от конунга. Не сносить этой девке головы!

Меня передернуло, когда я об этом подумала. Ведь я провела с конунгом ночь. Что, если я от него забеременею? Тогда Кристин точно убьет меня. Нужно поскорей отыскать знахарку или повитуху.

Приготовив одежду, я постояла и подождала, когда дроннинг упокоится.

— Госпожа, я могу идти?

— Да, только не отлучайся далеко. Собери всех, чтобы были на обеде, — она встала и пошла одеваться за ситцевую ширму.

По идее, это было не мое дело, собирать ее пташек. Но лучше госпоже не противоречить, а то она быстро за острый язычок домой отправит. Я молча кивнула и поспешила из дворца на улицу. Мне нужно было разыскать знахарку. На таком празднике они всегда нужны. Редко кто переносит пойло из одуванчиков.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

Выйдя во двор, я увидела, что господин Ингвальд никуда не отбыл. Он стоял у конюшни и общался со своими дружинниками. Я уже обрадовалась, что смогу спокойно выдохнуть и не сталкиваться с ним хотя бы какое-то время. Незаметно прошла по двору и почти завернула за угол, как услышала голос Эммы.

— Кэролайн, подруга, ты куда?

Эмма стояла в обнимку с Лодином, главным дружинником конунга. Подруга была разодета так богато, словно у нее свадьба. На ней красовался вышитый бордовый сарафан и белоснежная рубаха. На шее крупные бусы. Темные волосы украшал ободок.

Я несмело подошла ближе, косясь на конунга, не смотрел ли он на меня. А Ингвальд, конечно, смотрел и одновременно болтал с Лодином. Тот был не только его дружинником, но и лучшим другом.

— Хотела сходить к знахарке. Не знаю, что мы пили в первую ночь, но меня сильно тошнит, — пожаловалась я, шмыгнув носом.

Подруга сияла от счастья и улыбалась. По ее серо-зеленым блестящим глазам было видно, что она влюблена.

— Да я сама плохо помню, что нам там наливали дружинники.

Я отвела подругу подальше в сторону.

— Нам наливали дружинники? — я удивилась, и мне тут же стало не по себе.

— Конечно! Господин Ингвальд пришел со своими дружинниками к источнику, попросить благословения у главного жреца, — хмурясь, смотрела на меня подруга.

— Слушай, что там было у источника, я совсем ничего не помню? — простонала я, тяжело вздохнув.

— Ну, мы пили с дружинниками и господином, а потом разбрелись кто куда. Ты ведь тоже с кем-то ушла, или я путаю?

— Я не помню этого момента, — сказала, схватившись за голову.

— Как же так, подруга?

— Да, Эмма, меня обесчестили, — я отвернулась, чтобы она не видела, как слезы покатились градом по моим щекам.

— О боги, и что, этот мерзавец не объявился? — она резко повернула меня, смотря в лицо. У нее были слезы на глазах.

— Конечно, объявился, только я дала ему клятву молчать об этом, — я быстро достала платочек из кармана и начала вытирать лицо. Так как увидела, что Ингвальд пытался подслушать, о чем я говорю с подругой, и вот-вот мог подойти к нам.

Эмма прикрыла рот рукой и сделала большие глаза.

— Ну, подруга, знаешь, мне на ум только один мужик приходит, который мог бы взять с тебя такую клятву...

— Я не знаю, что мне теперь делать. Не могу служить госпоже Кристин, словно ничего не произошло. Эмма, мне так страшно. Я боюсь госпожу Кристин, что будет, если она узнает о нас с ним?.. — я взяла подругу за руки и крепко сжала.