Она винила себя за то, что случилось. Винила, что не разглядела, что не сопротивлялась. Сама же к Дайне пошла. Все рассказала и собиралась вернуться к родителям. Они бы может и не осудили, пожурили, но не выгнали.
Равандра из академии отчислили. В академии такие близкие отношения запрещены между учениками. Именно из-за особенностей ведьм. Исключение - брак. Но дракона отчисление занимало мало. Дайна добилась, чтобы его семью отлучили от дворца. Но и это дракона не тронуло. Он был силен, как никогда. Частные учителя прекрасно справлялись с обучением, а новые силы сулили прекрасное будущее. Один из сильнейших теперь. Он снова заслужил бы уважение, делами бы вернул величие своему дому. Так он думал. И ни о чем не жалел.
-А я... я не стала добиваться большего наказания. Он утверждал, что все было добровольно. А у меня не было сил оправдываться. Тем более, все так и выглядело. Ушла с ним, проводил до общежития. Да и не сопротивлялась я. Так была поражена, что оцепенела. Я вернулась к родителям. Сила почему-то осталась при мне. Лишь крупица. Я лишь все ещё слышала лес, да могла кое-что заговаривать. Я тогда не понимала, почему, а через месяц обнаружила, что беременна. Это твоя зарождающаяся жизнь оставила крупицу.
Матушка знала, кто отец ребёнка и испугалась. Бросилась к Верховной за помощью. Матушка знала, если о беременности прознает Равандр, заберёт и ребёнка. Детей своих драконы берегут, дорожат ими. И не важно, как они появились на свет и от кого. Дайна помогла матушке. Укрыла ото всех, спрятала в далёкой деревушке, в которой одарённых отродясь не было, под самым носом у драконов. На их же землях. На забытом Богами клочке земли в долине между горами. Все же думали, что Велеса Весенняя сбежала, не вынесла позора, жених бросил, силы покинули.
- Я сбежала, чтобы сберечь тебя, чтобы никто не забрал тебя у меня. Потому что ты моя, слышишь, Маришка. Моя и ничья больше.
- Хорошо, матушка, - покладисто согласилась, хоть боль и неприятие горьким колючим комком стояли в горле. Я не хотела верить, не могла... Что мой отец... Нет. Не хочу даже думать.
- Дайна, храни её Праматерь, так много сделала для нас. И сейчас. Она права. Чтобы уберечь тебя, надо снова спрятать. Равандр никогда не искал меня. О тебе и вовсе не знает. А твой этот...олень... будет. И спрятать тебя так, чтобы отпустил, даже если найдёт, возможно только у Дайны. С тех пор, как я покинула академию, многое изменилось. Я была не первой и не последней жертвой насилия. И сейчас там все строже. Не даст тебя в обиду Дайна. Ты ей уже как родная.
- Ма, почему ты уверена, что Ровандр не искал? А этот...будет?
- Не до нас с тобой, милая, ему было. Сначала силой упивался. А потом... Проклятие ведьмино работало. Медленно. Он даже сначала не понял. Да и я не поняла, пока Дайна не пришла тебя благословлять, да перед Праматерью новую дочь представлять. Оказалось, что как только сердце твоё забилось ещё в утробе, да тело крепнуть стало, магией напитываться, так Равандр стал терять свои силы. Это уже потом я поняла, что проклятие моё сработало, вернуло все. В тебе. Ты росла во мне, а он слабел. Его родители с ног сбились, не понимая, что происходит. Целители, знахарки, даже к Верховной наглости хватило явиться. Но ведьмы не простили и не помогли. А в день твоего рождения магия покинула Равандра. Вся без остатка. И возродилась в тебе. Оттого ты, моя девочка, так сильна. Оттого лес тебя слушает, поёт, бережёт. Оттого драконья магия в тебе бурлит. Смесков не бывает. Ты единственная в своём роде. Моё дитя. Дитя магии. Равандр искал. Потом. Уже обессиленный. Презираемый ведьмами и драконами. Но так и не нашёл. Никто не знал, кроме Дайны.
- А этот дракон почему искать будет? - закусила губу от волнения.
- Какая разница? - матушка отпустила и отвернулась. - Обещал. Значит, будет. Только не нужно тебе это. Поверь мне, Маришка. Драконы эгоистичны. Алчны. Хитры. Не доверяй им. А ещё они не любят быть должны. А уж долг жизни... Не смей его требовать. Не успеешь оглянуться, как он вывернет все так, что сама ещё должна будешь.
Я промолчала. Отчего-то не хотелось верить, что мой дракон такой. И средь людей, и средь ведьм, чего только чернокнижники стоят, есть и хорошие и плохие. Так отчего же всех драконов под одну метелку?
-А Тамир, матушка? Неужели отказался? - вспомнила я слова матери.
- Я от него отказалась. Сбежала. Так и не нашла в себе силы взглянуть в глаза тому, кому сердце отдала. Не хотела видеть в его глазах боль... Или того хуже, - она прошептала, - презрение, - встрепенулась, словно выныривая из воспоминаний, обернулась и нарочито бодро зачастила:
- В общем, надо тебе ехать. Надо. Права Дайна. И учиться надо. Хватит таиться в деревне глухой. Едем.
- Ты тоже поедешь?
- Поеду. А как же. Куда же я без тебя, солнце ты мое солнечное.
Глава 5
Глава 5
Кластр был красив. Сверкал, жил, дышал, шумел голосами жителей и студентов, цвел, наполняя улицы сладким запахом летнего разноцветья, шелестел широкими листьями деревьев, сверкал в брызгах фонтанов.
Я крутила головой, пытаясь обхватить своим взглядом все, ничего не упустить, на все поглазеть, металась в экипаже от окна к окну не в силах усидеть на месте. Мама смотрела на меня с грустной улыбкой, Верховная же посмеивалась. Я тушевалась, краснела, пару секунд держала себя в руках, а потом снова приникала к окошку.
Мы вышли из портала на окраине города. И я тут же ахнула. Меня, простую деревенскую девчонку, которая не видела ничего, кроме лесов и двух деревень, приводило в восторг все – и сверкающий, словно лед зимой на озере, белый пол с темными прожилками, по которому было страшно ходить, авось поскользнусь и растянусь тут на глазах у кучи народа. Вот потеха-то будет. Белые колонны, подпирающие высоченный потолок по обе стороны, огромная толпа народа, словно муравьи суетящиеся, шныряющие туда-сюда. Кто-то входил, вставал в очереди, кто-то останавливался в стороне, ожидая прибывающих, кто-то покидал здание, уже встретив близких.
С восторгом рассматривала девушек и женщин в шикарных дорожных платьях, расшитых сверкающими нитями, украшенных жемчугами и драгоценными камнями, широкополые шляпки с перьями, цветами и позвякивающими цепочками, изящные туфельки на каблучках, выглядывающие из-под платьев девиц, маленькие сумочки. И я смотрела на все это с восторгом и легкой завистью, цепляясь пальцами за грубую ткань своего простого платья. А уж когда одна из разряженных девиц, которую я рассматривала, бросила на меня презрительный, высокомерный взгляд, скривила губы и резко отвернулась, заметив мой интерес, стало и вовсе не по себе. Опустила глаза и поспешила за Верховной. А стоило с ней поравняться, как услышала строгое:
- Никогда, Мари, никогда не смей принижать себя, - она сверкнула взглядом. Легко ей говорить. В этом простом, но сразу видно, дорогом платье, с такой осанкой, словно она королева, с такой властностью во взгляде. – Ты – это твоя душа, твоя сила, твои чувства и твои качества. И всему этому не нужна одежда. Не нужны украшения. Только это ценно. Запомни это. Нарядить можно кого угодно. Но ни за каким нарядом ты не спрячешь душу.
- Кто ж разглядит-то душу мою за невзрачностью, среди такого-то блеска? – пробурчала я, глядя под свои ноги.
- Разглядит, - она взяла меня за руку и сжала пальцы, - тот разглядит, кому душа нужна будет, а не побрякушки, да украшения. Уж поверь мне, старой ведьме. И это куда важнее.
- Так гляньте, вокруг-то, - взвилась я, - кто ж на такую замарашку посмотрит, чтоб эту душу хотя бы заметить, все ж на тех красавиц только и смотрят.
- А много ль ты увидишь, милая, - хмыкнула Верховная, - ежели носом в пол утыкаться будешь? А ну, - ощутимо шлепнула меня между лопаток. Так, что воздух из легких выбила. – Плечи расправь. Голову вверх. Ты ведьма, в конце концов. Помни об этом и гордись.
- Будут тебе платья, Мусенька, - взяла меня за вторую руку матушка, - уж моя дочь точно не будет хуже других. Не волнуйся так. Завтра же на рынок сходим. Но Дайна права – не в платьях счастье, милая. Счастье – оно в твоем сердце, в глазах, улыбке, смехе и голосе. Всегда. И если оно в них будет, то и неважно уже, что на тебе надето. Счастье не заметить сложнее, чем искусную вышивку на сумочке.
Я немного успокоилась, а уж когда мы сели в экипаж и поехали по улицам города, вовсе забыла о неприятных мыслях.
Широкие улицы лентами разбегались в разные стороны. Низкие, приземистые домишки тесно прижимались друг к другу. Чумазая ребятня носилась по улицам, нередко сшибая взрослых, а они рассыпались в таких витиеватых ругательствах, что даже наш деревенский кузнец позавидовал бы. А я так и вовсе краснела до кончиков ушей.
Вскоре дома стали выше, огромные окна сверкали, отражая солнечные лучи, увитые цветами балконы, резные ставни, кованные заборы, девчушки в платьях, усыпанных рюшами и бантиками, мальчишки в удлиненных камзолах, задирающие важно нос, служанки, с полными корзинами, торопливо бегущие по своим делам в белых передничках и забавных чепцах. Этот квартал сменился торговым, где зычные голоса зазывали купить булочки, мечи, украшения, картины, свежее мясо, травы, специи – все, что только может понадобиться. Тут суета стояла такая, что наш возница предпочел обогнуть рынок стороной, чем пытаться протиснуться через его центральную улицу. А потом мы выехали в еще один зажиточный уголок города. Здесь было не в пример тихо. Добротные дома, много зелени и деревьев, совсем немного слуг. А вдали виднелись белые шпили высокого здания. Башни с конусообразными крышами выглядывали из-за макушек деревьев.