Я вздрогнула. Да. И мне было жаль.

— Вы не должны извиняться, Винсент, — я заставила себя изобразить участливое сочувствие. — Я… всё понимаю. Это же притяжение истинных пар... Ничего не поделаешь. Вы ведь любите Оливию.

Винсент вдруг нахмурился. Что-то в моих словах будто вывело его из равновесия. Он посмотрел на меня пристально, слишком пристально, с таким выражением, будто собирался сказать что-то важное. Но медлил, решая довериться мне или нет.

Я затаила дыхание.

Наконец, он заговорил:

— Знаешь... я всегда думал, что притяжение истинных пар ощущается иначе.

— Что вы имеете в виду? – удивленно моргнула я.

— Когда я вижу Оливию… — медленно выдохнул он, опуская взгляд, — я будто теряю контроль. Всё исчезает — мысли, ощущения. Есть только она. Я не могу думать ни о чём другом. Ни о ком другом. Это... не похоже на то, что мне рассказывали те, кто действительно нашли свою пару.

Он нервно постучал пальцами по подлокотнику:

— Я должен быть счастлив. Всё во мне стремится к ней. Но иногда… иногда мне кажется, что лучше бы я никогда её не встретил…

Как же так? В книге притяжение истинных пар было глубоким, естественным. Но не таким, не подавляющим.

Я сглотнула, стараясь сохранить спокойствие.

— И мне бесконечно жаль, — Винсент снова поднял глаза, — что ты страдаешь из-за нашего брака.

***

Когда мы уже почти вернулись к замку, Винсент вдруг остановился.

— Подожди.

Я замерла и обернулась к нему. Он стоял на фоне заходящего солнца, которое заливало его силуэт тёплым золотым светом. Лёгкий ветер колыхал края его плаща, растрёпывал золотистые волосы. Но взгляд оставался сосредоточенным.

Он достал из кармана небольшой свёрток, перевязанный тонкой лентой.

— Это для тебя, — негромко сказал он, почти небрежно, но в голосе прозвучала тихая важность.

— Что это? — нахмурилась я.

— Просто посмотри.

В его тоне не было приказа, но слышалось затаенное ожидание.

Осторожно взяв с свёрток, я развернула ткань. Внутри, среди мягкого бархата, лежал браслет. Тонкий, изящный, но прочный. Филигранный узор сплетался в замысловатые завитки, между которыми угадывались символы королевской семьи.

Не может быть! В книге этот браслет принадлежал матери Винсента… и однажды он подарил его Оливии. А сейчас – вручал мне.

— Это… — горло пересохло. — Винсент, я не могу принять такой дар.

Я попыталась вернуть браслет, но он не взял его обратно.

— Почему?

Я неверяще уставилась на него, широко раскрыв глаза:

— Это же фамильная реликвия?

Винсент кивнул, не отводя взгляда:

— Да, он принадлежал моей матери. И теперь я хочу, чтобы он принадлежал тебе.

Металл казался холодным, но пальцы дрожали от чего-то совсем другого.

— Но почему?.. — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Потому что ты — королева. А этот браслет передаётся от королевы к королеве.

Он говорил без сомнений. Без своей обычной лёгкости. Только твёрдо, просто, будто констатировал неоспоримый факт.

— Ты достойна носить его.

Я сглотнула, не зная, что ответить. И снова посмотрела на браслет в своей ладони.

— Винсент… — начала я, но он медленно протянул руку и коснулся моей.

Тепло его кожи приятно грело. Его пальцы сомкнулись на моей руке мягко, осторожно. Он не тянул, не удерживал, просто держал, будто проверяя, позволю ли я это прикосновение.

Я не отдернула руку, не зная что правильнее.

— Розалия, — вкрадчиво начал он, — я бы хотел, чтобы наши отношения не напоминали союз двух чужих людей.

Я напряглась. Наши отношения сейчас были как раз в нужной для мирного развода кондиции…

— Я отвратительный муж, — он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень. — Но я хочу это исправить!

Желудок болезненно сжался. Я же знала, какую роль должна играть. И всё, что происходило сейчас, не вписывалось в мой план.

Он чуть наклонился, словно хотел сказать что-то ещё… но вместо слов коснулся губами моих. Быстро, едва ощутимо. Но слишком явно, чтобы это можно было принять за случайность.

Я замерла.

— Что…?

«Какого чёрта?!»

Сердце сбилось с ритма, а воздух стал слишком тяжёлым.

— Прости, — прошептал он, и на лице его не было ни следа смущения. — Знаю, это не правильно. Но ничего не могу с собой поделать.

И спокойно продолжил вести меня в замок.

Гадство! И как это понимать…?

***

В своих покоях я сидела у окна, рассеянно перебирая пальцами холодные звенья браслета. Свет мягко ложился на тонкий узор, заставляя металл мерцать. Браслет был лёгким, почти невесомым, но на запястье ощущался так, будто сковывал.

Нельзя было его принимать…

Пытаясь унять тянущую тревогу, я глубоко вздохнула. Не помогло.

Развод казался единственным шансом выбраться из этой сказки без трагедии. Винсент должен любить Оливию. В книге он практически не замечал свою жену, кроме как с раздражением или холодным равнодушием.

Но теперь… теперь всё выходит из-под контроля.

Он проявляет внимание, которое выходит за рамки нашей договорённости. Улыбается мне иначе. Дарит подарки, заботится, словно я действительно его жена, а не формальность на бумаге.

А этот поцелуй… К чему он был? Мол, у меня есть любовь всей жизни, но жена тоже ничего?

Не знаю… Винсент не создавал впечатление настолько коварного человека.

Я до сих пор помнила, как замерло сердце в ту секунду. Как на миг всё внутри перевернулось. И главное — он не отстранился, не извинился как человек, оступившийся. А посмотрел мне в глаза так спокойно, как будто… имел на это право.

Что, если он захочет большего?

Я сжала браслет в ладони, стараясь собраться с мыслями. Почему всё изменилось? Почему Винсент стал другим?

Ответ сам напрашивался — Оливии нет в замке. Как только она уехала, он словно проснулся от дурного сна.

И теперь… теперь он почему-то обратил внимание на меня.

Я резко выдохнула. В этом точно кроется что-то важное. Слишком важное, чтобы его игнорировать.

В книге говорилось, что Винсент — потомок оборотней. А Оливия — его истинная пара. Но что, если притяжение работает не так, как я думала? Что, если оно… подавляет волю?

Оборотни ценят своих пар выше всего, это я помнила. Но Винсент сам признался, что чувствует себя неестественно рядом с Оливией, что теряет себя, что становится одержим. Что не может думать ни о чём, кроме неё.

Разве это нормально?

В книге ни слова не было о том, что истинные пары превращают друг друга в марионеток. Говорилось о связи, о любви, но не о потере себя.

И к тому же… Оливия не такая, как в книге.

Черти что! Я должна выяснить больше! Потому что если я не пойму в чем дело, то…

…то мой плохо выстроенный план спасения рухнет.

Глава 18. Оливия.

Глава 18. Оливия.

Я возвращалась в королевский замок. В карете было душно, но окно я не открыла: ветер растрепал бы волосы, а потом пришлось бы стоять перед зеркалом и приводить себя в порядок. А мне сейчас не хотелось смотреть на своё отражение.

Поездка заняла три дня. Три долгих дня вдали от Винсента, от его взгляда, от его рук. Он не знал, где я была – правду я утаила.

Для всех я навещала «родственника». Как же мне повезло, что Кинарет имеет такие знакомства! Престарелый и одинокий граф Коллинз с радостью признал меня своей внучкой, отдавая Кинарет какой-то долг.

На деле моя поездка к нему — просто повод. У поместья “дедушки” я пересела в карету извозчика, который без лишних вопросов доставил меня туда, куда нужно.

Киранет, та самая посланная мне фея-крестная, теперь пряталась в глуши, преследуемая недоброжелателями.

Пришлось выдумать всю эту историю с поездкой к родне — иначе никак. Да и зелье во флакончике заканчивалось…Осталось ровно на один пшик!

Кинарет была довольна мной. Склонив голову набок, она осматривала меня, как строгая, но любящая мать смотрит на ребенка.

— Ты умница, — протянула она, потирая тонкие пальцы. — Скоро ты станешь королевой!

Я фыркнула и сморщила нос.

— «Скоро» уже длится вечность! — выпалила я, с раздражением стукнув каблуком по полу. — Я так устала ждать!

Я рядом с ним, в его постели, в его жизни. Но этого мало. Я хочу больше! Хочу, чтобы он любил меня без зелий, чтобы не мог дышать без меня!

Кинарет цокнула, словно я — капризная девочка, недовольная тем, что конфета слишком долго тает во рту.

— Ты нетерпеливая, — заметила она с той строгостью, от которой хотелось выпрямиться и перестать баловаться. — Но уж если ввязалась в игру, то играй по правилам!

Колдунья провела пальцем по краю каменного стола, будто рисуя круг.

— Мужчины не любят так, как ты мечтаешь, — добавила она, глядя мне прямо в глаза. — Это зелье — твоя сила. Под его действием он не увидит никого, кроме тебя. Он станет одержим. Будет бояться лишиться тебя.

— Но он… теряется. — Я сжала руки в кулаки. — Иногда он смотрит на меня так, будто сам не понимает, что чувствует!

Кинарет резко перехватила мой подбородок, заставляя встретиться взглядами.

— Тебе этого мало? — её голос стал холодным. — Он в твоей постели. Он выбирает тебя. А ты, глупышка, всё ещё ждёшь признаний и сладких слов?

Я сглотнула.

Мне это не нравилось. Всё это. Я не хотела быть той, которую любят из-за зелья. Я хотела, чтобы он сам… сам выбрал меня. Но было еще кое-что:

– Королева… Розалия. Мне кажется, что он к ней не равнодушен… Так же быть не должно!

— Так рассорь его с этой выскочкой! — велела она, прищурившись. — Спровоцируй ее на действия.