Но я был готов сжечь за собой все мосты, перечеркнуть все доводы разума, если это означало бы, что она будет рядом. Хотел, чтобы Розалия не могла без меня жить, так же, как я уже не мог без неё. Желал, чтобы она дышала мной, как воздухом, чтобы её сердце билось в ритм с моим.
Но было значительное препятствие в виде одного короля. И ладно бы только короля! Винсент был моим другом. Надо же, как жестока судьба.
Сможет ли он меня понять?
Хотелось надеяться на это. Я планировал решить всё честно – объяснить, договориться, попросить о разводе для Розалии. Потому что если он откажет, если попытается оставить её рядом с собой…
Тогда я просто заберу её.
И к чёрту долг, к чёрту корону! Она — моя!
Мы затаились в тени деревьев. Перед нами раскинулась крохотная деревушка, ничем не примечательная на первый взгляд: покосившиеся дома, редкие огоньки в окнах, грязные дороги, ведущие в сторону соседнего города. Деревня словно замерла в ожидании — ни души на улицах, ни звука. Только ветер раскачивал ставни на сгнивших петлях, да издалека доносился лай собак.
— Дом третий справа, — указал Грегор в сторону облупленного строения с провалившейся крышей.
Я кивнул, давая команду двигаться вперёд. С каждым шагом зверь внутри напрягался.
Дом был пуст.
Чёрт возьми! Неужели упустили?
С первого взгляда было ясно — здесь кто-то жил. На столе валялись засохшие травы и стеклянные пузырьки с мутными жидкостями, пахнущими чем-то едким. В углу стоял камин, в котором еще оставалась теплая зола. Значит, Кинарет здесь была. Совсем недавно.
Вдоль стен на полках пылились книги, свитки, какие-то странные кости. У ног валялись клочки бумаги с размазанными чернилами.
Я осматривал этот клоповник, пока взгляд не зацепился за нечто... невозможное!
На полу лежали личные вещи Винсента: перчатка, кольцо, платок с гербом. Только члены королевской семьи могли носить такое.
Зверь внутри зарычал.
Кто-то из замка принёс это Кинарет. Кто-то, имеющий доступ к его покоям.
Но кто? Две женщины были ближе всех к Винсенту.
Розалия?
Я стиснул зубы. Нет. Тот её взгляд, её голос, её отчаяние, когда она говорила о нём… Я точно знал – она не могла.
Оставалась Оливия. Тихая и слишком правильная, с милейшим голосом и робкими движениями. Но за всем этим я всегда замечал скрытое напряжение.
Она имела достаточно влияния, чтобы получить доступ к личным вещам короля. И достаточно мотивации, чтобы попытаться прибрать его к рукам.
Улик пока не было. Но мозайка складывалась.
— Осмотрите здесь всё, — бросил я. — Уходим через десять минут.
— Капитан! Мы взяли её!
Голос одного из солдат прозвучал резко, пробиваясь сквозь плотную тишину. Я медленно повернул голову в сторону шума, чувствуя, как волк внутри меня напрягся, почуяв добычу.
Среди деревьев, на земле, извиваясь и пытаясь вырваться из веревок, лежала она — Кинарет. И всё равно в её глазах сверкало отнюдь не поражение.
Не веря удаче, я подошёл.
— Ну что, ведьма? — я наклонился к её лицу, глядя прямо в эти злобные глаза. — Тюрьма без солнечного света давно по тебе плачет.
Кинарет затряслась в руках солдат, пытаясь вырваться, но крепкие хватки не дали ей ни малейшего шанса.
Я резко дёрнул кляп, вытаскивая его изо рта колдуньи. Она глубоко вдохнула, жадно хватая воздух, и тут же разразилась смехом.
Та-а-ак… Вот это уже напрягало.
Этот смех — не истерика, не страх, не смирение. Это было веселье!
— О, Стэнфорд… — её сорванный голос хрипел, но это не мешало ей смеяться уж слишком самоуверенно. — Думаешь, ты что-то изменил?
Она склонила голову набок, изучая меня с дьявольской насмешкой.
Я терпеливо смотрел на неё, сдерживая желание врезать кулаком в это самодовольное лицо. Все таки женщина…
— Винсент… — протянула она, словно смакуя имя короля на языке. — Ты… Какие же вы глупцы! Я получу свою месть в любом случае!
Я сплюнул под ноги ведьме и, не желая больше слышать этот бред, сунул кляп обратно ей в рот.
— Уведите.
Но её глаза продолжали гореть неуместным триумфом.
***
К замку я приближался в густых сумерках. Вдалеке, за высокими стенами, слышались голоса — сегодня был день королевской охоты, и гости, видимо, уже вернулись, отмечая событие пирами.
И моя Розалия должна была участвовать.
В груди рождалась юношеская гордость, что именно я помог ей побороть страх. Лично учил её, помогал сесть в седло, держать поводья. Помню, как гневно пылали её щёки, как гордо она выпрямлялась, как тяжело дышала после заезда…
Я вздохнул. Чёрт, как я скучал!
Вспомнился наш "урок" верховой езды. Признаться, он прошел именно так, как я и планировал.
Дыхание потяжелело.
Дьявол! Я бы с удовольствием закрепил её навыки ещё раз. Позволил бы ей оседлать меня, пока я держал бы её за бёдра, направляя каждое движение...
Я резко встряхнулся, отгоняя образ из головы.
Сперва — разобраться с делами.
А потом…Потом я заберу её себе.
***
Стоило въехать в пределы столицы, как неприятный холодок пробежал по спине.
Что-то было не так.
Ощущение опасности сжало грудную клетку, сердцебиение участилось. Инстинкты, выработанные годами службы, тревожно заныли, предчувствуя угрозу.
Я настороженно осматривал улицы, когда заметил скачущего навстречу гонца. Лошадь в пене, всадник едва держался в седле. Увидев меня, он ещё больше пришпорил кобылу.
— Капитан! — он остановился резко, лошадь взвилась, нервно перебирая копытами. — Беда!
— Говори, — отрывисто бросил я. Уже знал: услышу дурное.
— На охоте… Его Величеству стало плохо. Внезапно! Сначала держался, но потом — удар. Сейчас он то теряет сознание, то приходит в себя, но тут же валится. Несут к лекарю.
Я выругался сквозь зубы. Только этого не хватало!
Кинарет… Неужели именно это она и имела в виду?
Я уже разворачивал лошадь, собираясь мчаться в замок, как гонец вновь заговорил. И следующая фраза заставила меня похолодеть.
— И это ещё не всё, капитан! На Ее Величество напали.
Я резко натянул поводья.
— Что? Когда?
— До охоты. Кто-то толкнул её с балкона. Но она выжила! Говорят, Его Величество её спас.
Будто кипяток вылили мне на грудь.
— Что с ней? — прорычал я.
— Она… жива, капитан! Повредила ногу. Охоту пропустила, но в целом… всё не так плохо!
Пришпорив коня, я погнал вперёд.
Замок уже маячил впереди, но мысли неслись быстрее ветра. Меня трясло от злости.
Кто-то посмел посягнуть на мою женщину! Попытался убить её. Проклятье!
Пальцы сами собой сжались на поводьях, пока я лихорадочно перебирал в голове, как выследить мерзавца. Но… Жизнь короля тоже висела на волоске.
Нужно было убедиться, что Винсент выживет. Но где-то внутри, в самом нутре, зверь выл, требуя другого – увидеть её. Убедиться, что она в порядке, что в безопасности.
Тьма!
Впервые за много лет мне пришлось заставить себя подчиниться разуму. Удержать контроль. Сейчас нельзя срываться!
Розалия жива.
Я повторял это как мантру. Вновь и вновь, сквозь стиснутые зубы.
Она жива.
В безопасности.
А Винсент — нет.
Глава 22.2 Итан.
Глава 22.2 Итан.
В королевские покои я ворвался не стучась.
Воздух был густой, горячий, пах лекарствами и чем-то кислым, словно сама болезнь поселилась в этих стенах. В углу топтались слуги, переминаясь с ноги на ногу. Встревоженный Александр стоял у стола с флаконом, замешивая настойку.
У кровати, на коленях, с искажённым рыданиями лицом, сидела Оливия.
Винсент выглядел плачевно: бледный, губы пересохли, прядь волос прилипла ко лбу, рубашка насквозь мокрая от пота. Дышал тяжело и сбивчиво.
Я сжал кулаки.
— Все вон!
Слуги вздрогнули и, не дожидаясь второго приказа, поспешно высыпались за дверь. Остались только мы трое: я, Александр и Оливия. Но девушка даже не шелохнулась.
— Леди, и вы тоже, — сказал я, пытаясь сохранить спокойствие.
Оливия подняла голову. Глаза покраснели от слёз, а губы дрожали.
— Нет! — её голос сорвался. — Я не уйду! Я не оставлю его!
Я стиснул зубы. Только этого сейчас не хватало!
— Леди Оливия…
— У меня есть право быть рядом! — выкрикнула она, срываясь на всхлипы. — Он любит меня! Я должна быть здесь, когда он очнётся!
Я медленно выдохнул.
— Вы — незамужняя девушка, сидящая у ног женатого короля, — произнёс я как можно спокойнее, хотя внутри бушевало раздражение. — Это неприлично.
Она замерла, а затем медленно подняла лицо. Кротость исчезла, глаза полыхнули гневом, отбросив всю былую мягкость.