Девочка подняла руку и показала на плотно запертые кованые створы.

– Вы знаете, как их открыть? – ее темные брови свелись к переносице. – Мне нужно туда.

Девушка присела рядом с девочкой и взяла ее за худенькие плечи. Раньше она никогда не думала, что кто-то может присоединиться к ней в Пустоте. Она посмотрела на браслет с вплетенными прядями волос на запястье. И внутри нее заискрилось понимание. В голове начали строиться планы.

Уже слишком поздно менять прошлое и решения, которые привели к этому одинокому существованию. Но, возможно, есть один способ хотя бы частично скрасить его. Возможно, в конце концов она все же вернет что-то из того, что ей причитается.

– Увы, нет. Но я рада, что теперь ты со мной, – она погладила девочку по темным волосам, думая о другом ребенке. – Что, если я приведу к нам поиграть кого-то еще?

25

25

Делла ждала меня в повозке на окраине города, держа в руке настойку для Абеля. После напряженного разговора с шерифом я совсем о ней за- была.

– Я догадалась, что рано или поздно ты пойдешь этой дорогой, – сказала она и подвинулась, чтобы освободить мне место на узком сиденье. – Залезай. Пешком тебе точно не вернуться до темноты.

– Но твой отец наверняка разозлится, если узнает, – возразила я, замешкавшись.

– О, меня определенно ждут девять кругов ада, – кивнула она. – Садись уже.

Пока мы ехали на ферму, я рассказала Делле о своем послании мисс Пимслер.

– Ты не против сходить на телеграф и проверить, не пришел ли ответ?

– Ничуть. Мне жаль, что папа вел себя так ужасно. Поверить не могу, что он просто нас проигнорировал! – она нахмурилась. – Нет, вообще-то могу.

Делла остановила повозку на краю двора Везерингтонов и обняла меня на прощание.

– Будь осторожна, Верити.

Я пошла по тропинке с прямой спиной. Казалось, это единственный способ компенсировать скомканное чувство в груди.

Я мысленно воспроизвела все события этого дня и пришла к выводу, что их почти невозможно постичь. Опекун моей сестры способна на ужасающую жестокость. Я ничуть не приблизилась к пониманию загадок леса и как с ним связана мисс Мэйв. И в мои мысли с шипением просочилось подозрение. Я всегда считала свою мать хорошей женщиной. Зачастую грустной, но неизменно нежной. Неужели я ошибалась в ее доброте, как ошибалась насчет истинной тьмы мисс Мэйв?

Я обняла себя руками и направилась к сараю. Прямо за дверьми Большой Том подковывал Леди Мэй. Удары молота о железо громко раскатывались по сумеречному воздуху.

– Нужно закончить кое-какие дела до темноты, – сказал он, показывая на заходящее солнце и на большую лопату, прислоненную к стене сарая. Вид у него был чуть ли не виноватый. – Хэтти принесла твою рабочую одежду на чердак. Лучше переоденься. Нужно вычистить стойла.

Ну еще бы. Я подошла к лестнице и замерла на второй ступеньке.

– Как себя чувствует Абель? Я принесла ему настойку от бабули Ардит, – я протянула бутылочку. Внезапно грудь пронзило острое, чуть ли не болезненное желание увидеть его.

Большой Том забрал настойку, его медвежья лапа полностью накрыла мою ладонь.

– Нормально, насколько это возможно, – ответил он, хлопнув Леди Мэй по боку, чтобы дать понять, что она свободна. Кобылка вышла под лучи закатного солнца и присоединилась к Мерлину.

Большой Том медленно подошел к лестнице. Наши глаза впервые оказались на одном уровне.

– Абель говорил о тебе, – фермер шаркнул ботинком по пыльному полу. – Хвастался тем, какой ты была спокойной, когда он получил травму.

– Очень мило с его стороны, но это не совсем правда. Я только выглядела спокойной.

– Как утка на пруду, – кивнул Большом Том. Заметив мое недоуменное выражение лица, добавил: – С виду они так мирно плавают. Но под водой они гребут как сумасшедшие.

Я улыбнулась.

– Звучит знакомо.

Он снял соломенную шляпу, тонкие седые волосы встали дыбом, как петушиный хвост.

– Я знаю, что ты хотела не такой жизни. Но мы с Хэт рады твоему приезду. Если не вернешься на север, надеюсь, ты позволишь этому месту стать твоим домом. Оставайся тут столько, сколько захочешь.

Он водрузил потрепанную шляпу на голову, улыбнулся под кустистыми усами и неуклюже заковылял в закатные тени.

Я принялась вычищать стойла при свете фонарика, обдумывая слова Большого Тома. Когда я вошла в устойчивый ритм, мой разум расслабился. Было что-то успокаивающее в этих простых, повторяющихся движениях. Легкое жжение в предплечьях от подъема тяжелой лопаты напомнило мне, что мои мышцы окрепли.

Это приятное чувство прошло, как только я поднялась на чердак и обнаружила, что, перенося мои вещи, Хэтти забыла ночную сорочку. На колышке в стене висела одна из рабочих рубашек Абеля. Я пощупала хлопковый рукав и задумалась, не поспать ли мне в ней. От нее слабо пахло сеном и теплым, солнечным ароматом кожи Абеля. При мысли о его одежде на моем обнаженном теле меня бросило в жар.

Я быстро спустилась по лестнице и пошла к ферме. Мне не помешает хорошенько помыться под ледяной водой.

На заднем дворе висело чистое белье, высохшее на дневной жаре. Я стянула с веревки свою сорочку и зашла в дом, чтобы помыться и переодеться. После сарая Большой Том пошел прямиком спать, Хэтти гасила лампы, собираясь пойти за ним следом.

– Я забыла принести ее в сарай, да? – Хэтти кивнула на сорочку, которую я закинула на плечо, и дала мне зажженную свечу. – Сегодня я слишком нервная, как несушка среди лисиц. – Ее усталая улыбка сменилась серьезным выражением лица. – Спасибо, что позаботилась о нашем Абеле. Возможно, он уже никогда не будет работать рукой как раньше, но если бы не вы с мисс Мэйв, все могло закончиться гораздо хуже.

Я через силу кивнула, и Хэтти пошла в спальню. Мое горло сдавило от ярости на мисс Мэйв.

Только когда я помылась, переоделась и вылила грязную воду из тазика в огород, я поняла, что моя расческа осталась наверху, в комнате, где спал Абель. Я подумывала пойти спать без нее, но моя спутанная копна волос, достающих до талии, к утру превратится в дремучие заросли, если ее не расчесать перед сном. Накинув домашний халат поверх сорочки, я медленно поднялась по лестнице на чердак.

Приоткрыв дверь, заглянула внутрь, отчасти ожидая, что Абель бодрствует и мучается от боли.

Вместо этого он крепко спал, его губы слегка приоткрылись, здоровая рука лежала на глазах. Мягкое сияние луны падало на мятую кровать, комнату наполнял лишь тихий звук его глубоких, спокойных вздохов. Раненая рука в тяжелом гипсе лежала поверх обнаженного живота. Я не подумала, что Абель может спать без ночной рубашки. Наблюдая, как его грудь вздымается и опускается, я внезапно ощутила сильное желание прикоснуться к нему.

Я прогнала это бесстыдное чувство. Быстро прокравшись к туалетному столику, положила гребень в карман халата и развернулась, чтобы уйти.

– Верити?

Мое сердце громоподобно заколотилось в груди, ноги приросли к полу. Когда я пришла в себя и обернулась, Абель уже сидел в кровати и наблюдал за мной, его веки припухли, волосы примялись от подушки. Мой взгляд невольно прошелся по его телу. Я засмотрелась и недостаточно быстро подняла глаза к его лицу.

Абель отвернулся, потирая шею, и заметно расслабился, найдя рубашку на столбике кровати. Он просунул руку в рукав, второй безвольно повис над гипсом.

Мне немного польстило, что он так засмущался из-за моего присутствия.

– Что, никаких замечаний по поводу того, что я пробралась к тебе в комнату ночью? – я ухмыльнулась. – И ни одной шутки о твоем тлетворном влиянии на мою нравственность. Я разочарована.

Я поставила свечку на шкаф, перекинула волосы через плечо и начала медленно распутывать колтуны.

Лунный свет бледным ручьем заструился на Абеля, подчеркнул острые линии его челюсти и посеребрил локоны у висков.

– Мне жаль, что я разбудила тебя.

Он встретился со мной взглядом.

– А мне нет.

Я снова спрятала гребешок в карман и заплела волосы в толстую косу. Наше молчание нарастало и менялось, превращалось в нечто накаленное и искрящееся от сдерживаемой энергии.

Мне стоит пожелать ему спокойной ночи и выйти за дверь. Это было бы разумно. Но меня уже тошнит от попыток быть разумной.

– И почему же?

Я не собиралась подходить к нему, но каким-то образом очутилась у кровати.