Обманутая для генерала драконов Юлия Зимина
Обманутая для генерала драконов
Юлия Зимина
ПРОЛОГ
ПРОЛОГ
— Нет, значит! Снова нет! Просто прекрасно!
Я стояла со склонённой головой, боясь лишний раз пошевелиться. Разлившееся в комнате напряжение давило своей тяжестью на плечи, мучая и истязая.
Чувство вины… оно пожирало изнутри.
— Подсунули бракованную! — свекровь, гневно дыша, испепеляла меня взглядом.
Я ощущала его, ведь кожа полыхала, натягивая нервы до предела.
Прошёл почти год с того дня, как я вышла замуж за сына чиновника среднего ранга. Почему он выбрал именно меня? Не имела ни малейшего представления. Моя семья пусть и относится к знати, но давным-давно растеряла своё влияние из-за ошибки прадеда, который был пойман на взятках.
— Вы уверены, лекарь Рунар? — холодно спросила свекровь.
— Абсолютно, госпожа! — раскланивался старик, что каждый месяц приходил в поместье, осматривая меня на наличие беременности, которой до сих пор так и не наступило. — Леди Алана не понесла.
А я сама знала, что не понесла. Обладала теми же умениями, что и старик Рунар. Да и не в них дело.
Мои зубы стиснулись, и я затаила дыхание, прекрасно понимая, что будет дальше — нешуточный скандал, переходящий из месяца в месяц.
— Бесплодная пустышка! — ожидаемо зашипела свекровь, швырнув к моим ногам фарфоровую вазу, что, столкнувшись с полом, разлетелась на множество осколков. Один из них отлетел мне в лицо, оцарапав щеку. Было больно, но я даже не шелохнулась. Только зажмурилась, чувствуя жжение. — Позор всей нашей семьи!
Я молчала, глотая обиду, что распирала грудь.
Разве я виновата? Разве виновата в том, что до сих пор не забеременела? Мне приходится унижаться, по ночам стоять под дверью мужа и просить его впустить меня. Но практически всегда он приходит в ярость от моих визитов и гневным голосом требует, чтобы я ушла к себе. В редких случаях Эстар позволяет разделить с ним ложе. Да и то приходится делать всё самой. Мне. Девушке, что досталась ему невинной и неопытной. Только небесам известно, какой стыд я испытала, насколько испорченной себя чувствовала. Ненужной, нежеланной, омерзительной. Было время, даже хотела наложить на себя руки, настолько тяжко приходилось. Лишь голос разума, заставляющий держаться, как бы тяжело не было, помогал жить дальше.
Поместье Саверонов стало для меня тюрьмой, а все живущие в нём — бездушные надзиратели, любящие издёвки, насмешки и принижения. Меня не ценили и не уважали, постоянно требуя одно и то же — ребёнка. Но откуда я могла его взять, если наши встречи с супругом были примерно раз в два месяца?
Никогда не забуду, как заикнулась об этом, пытаясь объяснить свекрови, так она же меня и виноватой выставила.
— Оно и не удивительно! — фыркнула Элеонора Саверон, глядя с пренебрежением. — Ты себя-то видела?! Бледная моль в каких-то безвкусных тряпках! Понятное дело, что мой сын тебя не хочет! Он у меня мальчик разборчивый! Даже мне смотреть на тебя противно, что уж говорить про него!
И вновь я проглотила обиду, пусть далось это нелегко. Мальчик со вкусом… Так если я ему неинтересна, зачем тогда замуж позвал? Моя семья не принесёт ему никаких полезных связей, да и приданое моё так себе. Зачем я нужна Эстару?
Ответа на этот вопрос у меня не было.
Помню, как, обливаясь горькими слезами, сама собирала волосы в прическу и подбирала более откровенное платье. Затем, когда с глаз сошла припухлость, нанесла макияж, но… Стоило Эстару меня увидеть, как он тут же скривился:
— Ну и пугало! — выплюнул супруг. — Стража, вышвырните её из моих комнат!
И меня вышвырнули, унизительно завернув руки за спину, а потом ещё и грубо пихнули, отчего я чуть не упала с крыльца.
Как бы я не пыталась что-то поменять в себе, супругу ничего не нравилось. Он кривился, закатывал глаза или показательно махал рукой перед своим носом, унижая меня перед слугами и стражниками, что хихикали в сторонке. Он намеренно делал вид, будто от меня пахнет чем-то неприятным.
Я всегда следила за собой, и бессовестные действия мужа с каждым месяцем всё сильнее разбивали моё сердце.
1. Верный вариант
1. Верный вариант
— Дрянь бракованная! — бушевала свекровь, словно императрица, величественно восседая на своём излюбленном месте.
Мне приходилось выслушивать всю словесную грязь, которую она на меня лила.
— У тебя был последний шанс! И ты его упустила!
Даже поднимать головы не стоило, и так слышалось, что она ликует, вливая злорадство, которого в ней было в избытке, в каждое сказанное слово.
Прекрасно понимала, о чём она говорит, и не представляла, как выпутаться из ситуации, в которую я попала.
— Будь ты из влиятельной семьи, — презрительно хмыкнула свекровь, — я бы закрыла глаза на этот срок, — но это не так!
Сердце гулко стучало в груди, а кровь холодела в жилах.
— Через три дня будет ровно год, как ты вошла в наше поместье! Мы кормили тебя, одевали, заботились, но дитя ты нам так и не подарила!
Каждое её слово было подобно удару хлыста. Больно и точно в цель.
— Как всем известно, если супруга не дарит семье мужа наследника или наследницу в течении года, то от неё могут отказаться, вышвырнув с позором!
Внутри всё дрожало от напряжения. Я могла бы умолять, чтобы мне дали ещё время, чтобы сжалились, но губы будто слиплись, не желая раскрываться, а тело словно онемело, отказываясь повиноваться. Да и смысл? Смысл вымаливать для себя продолжение пытки? Я так устала… Душа измучена, а гордость потеряна. Семейство Саверон превратили меня, добрую, отзывчивую девушку в тряпку, о которую вытирали ноги изо дня в день на протяжении всего года.
— Помнишь, в чем приехала в наш дом? — упивалась ситуацией свекровь, наслаждаясь моей беспомощностью.
Кивнула, тем самым дав ей ответ.
— Отлично! Твои тряпки служанка приберегла. Надевай их и проваливай! Всё, что мы тебе покупали, останется здесь!
Измученная до невозможности, я моргнула, отчего слезинка сбежала по щеке.
— Жаль твою семью, — равнодушно хмыкнула Элеонора Саверон. — Ты плохо старалась. Не справилась с такой простой задачей — забеременеть!
— Простите… — сорвалось безжизненное с моих губ.
— Не у меня нужно просить прощения, деточка, — хохотнула злобно свекровь, — а у своих родителей, на которых из-за тебя ляжет несмываемое пятно позора! После того, как все узнают, что ты бракованная, твои братья не смогут найти себе достойных невест! От вас отвернутся все, кто считает себя более-менее приближённым к знати.
И я понимала это, оттого было невыносимо тяжко.
— Но… — мурлыкнула мать моего супруга, который в скором временем станет бывшим, — ты можешь спасти свою семью от пропасти, в которой они окажутся по твоей вине.
Затаив дыхание, я медленно подняла взгляд, наблюдая довольную до ужаса дракайну, что даже не скрывала своих злых намерений. — Ты просто отдашь моему сыну свою энергию!
— Что? — ахнула я, с силой сжимая пальцы в кулаки.
По телу пробежала дрожь ужаса.
— Вот только давай без возмущений, — брезгливо отмахнулась свекровь. — Я предлагаю обмен! Да, ты лишишься своих сил, и твоя дракайна уснёт, но зато семья будет спасена от позора! Более того, мой супруг купит вам поместье в одном из уездов и пожалует сундук серебра. Ты и твоя семья начнёте жизнь с чистого листа. Неужели ты настолько эгоистична?! Заставишь своих родных страдать из-за твоей же ошибки?! Подумай о братьях, которые, как мне известно, намерены поступить в алую стражу его величества! Думаешь, — на лице дракайны растянулась коварная улыбка, — у них получится, если ты ответишь мне "нет"?
Я задыхалась. Кислорода не хватало. На одной чаше весов находилась моя дракайна и мои силы, лишившись которых я потеряю себя, а на другой — семья…
— Иди, — вздохнула свекровь. — Дам тебе время подумать. Уверена, ты выберешь верный вариант. Семья ведь превыше всего, не так ли?
2. Обманутая
2. Обманутая
С низко склонённой головой я неспешно шла по мощёной дороге, доходя до развилки.
Сердце обливалось кровавыми слезами, а душа… Душа ревела ещё громче и жалостливее, ведь я чувствовала, как моя дракайна обречённо притихла.
Она не выражала никаких эмоций, и это убивало меня ещё сильнее. Наяра понимала, что я попала в безвыходную ситуацию, а ещё понимала, что вскоре нам с ней придётся расстаться… навсегда…
Шмыгая носом и утопая в собственных слезах, я шла, не разбирая дороги.
Мне было так плохо. Так больно, горько и обидно. Рыдания рвались на свободу.
«За что мне всё это? — измученно спрашивала у небес. — За что вы меня так наказываете? Не хочу терять Наяру! Она часть меня! Как я… без неё…»
Свернув за угол дома, прошла немного вперёд, не выдерживая и закрывая лицо ладонями.
Всхлип…
За ним ещё один…
И ещё…
Я оплакивала свою никчемность. Оплакивала свою беспомощность, сетуя на несправедливость судьбы.
В памяти всплыли улыбки братьев…
Да, мы были не в самых лучших отношениях, так как я постоянно поучала их, ругая за пьянство и разгульный образ жизни, но они — моя семья.
Я — старший ребёнок у своих родителей. Мне двадцать пять лет. Рихард младше меня на три года, Рейгар — на четыре. Они немного легкомысленны и беспечны, любят помахать кулаками и позажимать девушек в тавернах, но это не значит, что братья не заслуживают хорошего будущего.