— Они… по всему телу, — сорвалось безжизненное с моих губ. — Если нужно, я могу показать…
— Будьте любезны, — обратился судья к женщине-писарю, которая скрупулёзно фиксировала каждое слово.
Она поднялась из-за стола, указав рукой на дверь.
Я послушно направилась к ней.
Спустя несколько минут, когда моя одежда была снята, а следы "издевательств Эстара" зафиксированы, я, одевшись, вновь вышла в общую комнату.
Женщина направилась к судье, что-то тихо сказав ему.
— Как давно это происходит? — долетел до меня вполне ожидаемый вопрос с его стороны.
— На протяжении восьми месяцев, — прошелестела я в ответ, чувствуя, как голос дрожит от напряжения.
В помещении воцарилась гнетущая тишина, натягивая нервы до предела.
Я лгала, ведь супруг меня не трогал. Но! Пусть пихали и выкручивали мне руки стражи, всё же инициатором их действий был Эстар! Так что моя совесть чиста! Тем более за то, что он собирался со мной сделать, его наказание должно быть куда суровее, чем просто всеобщий позор!
— И в чём же он вас обвинял, когда поднимал руку?
Затаила дыхание, чувствуя, что ступаю по тонкому льду.
— Беременность… — горько покачала я головой, наигранно шмыгнув носом. — У меня не получалось забеременеть… — к горлу подкатил ком ярости, и мой голос дрогнул.
— В таких-то условиях оно и не удивительно, — долетело со стороны женщины-писаря.
Судья хмуро посмотрел на неё, но та в ответ лишь фыркнула, продолжая своё дело.
— Вы понимаете, что из-за развода на вашу семью и семью супруга ляжет пятно позора?
— Простите мой эгоизм, — горько прошептала я, — но моя жизнь для меня дороже.
Со стороны писаря вновь донеслось осуждающее фырканье с нотками негодования.
Я медленно подняла взгляд, встречаясь с вертикальными зрачками судьи. Его дракон… Он смотрел на меня, будто пытаясь заглянуть в самую душу и выудить истинную правду, а не то, что я тут рассказала.
— Что ж… — послышалось с его стороны спустя пару секунд напряженной тишины. — Стража! Отправляйтесь в поместье Саверонов и приведите сюда молодого господина!
Двое мужчин послушно кивнули и направились в знакомую мне сторону.
«Представляю, как ты будешь удивлён, когда за тобой придут стражи из суда! Это в поместье ты смелый и важный, а за его пределами та ещё размазня!» — во мне плескалось злорадство.
Отомстить! Как же сильно хотелось отомстить Эстару и его матери, принёсших столько страданий!
— Вы можете пока присесть, — судья указал рукой на стул.
— Водички? — участливо спросила женщина-писарь.
— Благодарю, — мои губы растянулись в вымученной улыбке.
Сделала глоток, держа стакан трясущимися руками, что не осталось незамеченным.
«Последний рывок… Остался последний рывок, и я обрету свободу!»
5. Глоток свободы
5. Глоток свободы
Каждая минута, каждая секунда всё сильнее натягивали мои нервы, готовые вот-вот порваться.
Я сидела на предложенном стуле, стараясь не привлекать к себе внимание. Голова слегка опущена, взгляд устремлён в пол, а пальцы с напряжением стиснуты, зажав ткань юбки.
Нервничала. Настолько сильно я нервничала, что перед глазами даже чёрные мушки залетали.
«Скорей бы уже он пришёл! Ожидание просто невыносимо!»
Казалось, прошла целая вечность, а на деле не более двадцати минут.
И вот с улицы послышался звук шагов.
Я медленно повернула голову, в окно наблюдая Эстара, что шёл между двумя стражами. Взволнованный, лицо белее снега…
«Тряпка! — фыркнула я мысленно, с трудом сдерживаясь, чтобы не скривиться. — И я из-за тебя так унижалась! Позволяла вытирать об себя ноги! Ненавижу!»
Моя ярость закипала всё сильнее, достигая максимума, когда взгляд упал на свекровь, что, нервно дыша, семенила позади своего сыночка.
Я знала, она не отпустит его одного. За ним увяжется.
«Что ж… Мне известна твоя вспыльчивая натура. Вот на ней и сыграем!»
Никогда в жизни я себя не чувствовала настолько сильной и уверенной в себе, ведь теперь мне было не за кого переживать! Семья предала меня, а значит, сегодня наши дороги разойдутся! Совсем скоро я буду свободна!
— Ты?! — ахнул Эстар, когда переступил порог и увидел меня. — А ты…
— И вам добрый день! — послышалось недовольное со стороны судьи.
— Прошу прощения, — склонился мой муженёк, как и ожидалось, теряя всё своё высокомерие.
— Ваша честь, приветствую от лица семьи Саверон! — свекровь, что всегда была увёртливой и хитрой, присела в глубоком реверансе, бросив на меня полный злобы взгляд. — Скажите, что-то случилось? — умело прикидывалась она — Нам не дали внятного ответа, сопроводив сюда…
— Молодая леди Саверон подала заявление на развод…
— Что?! — ахнула свекровь, схватившись за сердце.
Я смотрела, как по её напудренному лицу расползаются алые пятна ярости. Зла. Как же сильно она была зла. Если бы не посторонние, то самолично влепила бы мне пощечину.
— Почему ты… — заметно нервничая, Эстар мотнул головой, не имея возможности подобрать слова для ответа.
«А дома весь такой смелый, уверенный в себе! Где сейчас твоя смелость, размазня?!»
— Дитя… — видя явную растерянность своего сына, свекровь повернулась ко мне. В её глазах наблюдалась драконица, пребывающая в бешенстве. — За что ты так с моим сыном? Он… — судорожный вздох. — Он разве плохо к тебе относился? Посмотри, ты в шелках, на пальцах кольца с драгоценными камнями, на шее — колье, а в волосах золотые шпильки…
— А под одеждой синяки, — перебил её судья.
— Что?! — взволнованно вздохнула свекровь, прикрывая рот ладонью и делая вид, что пребывает в шоковом состоянии от услышанного. — Синяки? Но… Как? Откуда? Милая, что случилось?!
Умело отыгрывая свою роль, она кинулась ко мне, с силой сжимая ладони, которые я тут же вырвала из её рук.
— Ваш сын избивал меня на протяжении восьми месяцев, — ответила я негромко, будто испытываю страх, но внятно.
— Ты… — Элеонора Саверон дёрнулась от услышанного. — Ты, наверное, шутишь? — нервно хохотнула она, бросив опасливый взгляд на судью, что сидел на своём месте с непроницаемым выражением лица. — Такого не может быть…
— Следы избиения зафиксированы, — донеслось со стороны женщины-писаря, в глазах которой читалась масса негативных эмоций. От омерзения до презрения.
— Такого не может быть! — не унималась Элеонора Саверон. Её дыхание стало частым, а в голосе появилось негодование. — Мой сын…
— Вот именно, — перебил её судья. — Ваш сын. Спрос с него, но пока я слышу только вас.
Свекровь, замолкнув на полуслове, закрыла рот, гневно сопя.
— Лорд Саверон? Слушаю вас! — судья кивнул, ожидая ответа.
— Я… — Эстар нервничал, причём настолько сильно, что не знал, куда деть свои руки. — Я не имею к случившемуся абсолютно никакого отношения. Она сама…
— Сама себя била? — уточнил судья.
— Ну что вы такое говорите? — хохотнула свекровь, получая в ответ предупреждающий взгляд.
— Продолжайте, — кивнул судья Эстару.
Его лицо, и без того бледное, стало ещё белее.
— Я не трогал свою супругу… — промямлил он.
— Тогда откуда синяки? — хмыкнул служитель закона, недовольно сощурившись.
— Моя невестка просто упала, — вновь затароторила Элеонора Саверон. — Правда же, милая? Эстар не мог причинить тебе вред!
— Не откажусь от своих слов, — отрицательно мотнула я головой, смотря в пол.
— Ты… Да как ты… — задыхалась от гнева свекровь, едва сдерживаясь, чтобы не заорать на меня. — Специально, да? — зашипела она. — Ты делаешь это специально?!
— Что именно она делает специально? — поинтересовался судья.
— Клевещет на моего сына! — выпалила Элеонора Саверон, глаза которой сверкнули яростью. — Через три дня будет ровно год, как они женаты! Но Алана до сих пор не забеременела, и поэтому она…
— Позвольте напомнить, если вы забыли, — служитель закона медленно поднялся со своего места. Его тяжёлая аура заполнила собой всю комнату, заставляя замереть. — Избиение супруги карается законом. А если это происходит в первый год супружеской жизни, когда должно произойти зачатие, наказание за подобное ещё суровее!
— Подождите… — ахнула свекровь, испуганно хлопая ресницами. — Это неправда… Это не мой сын…
— Я не виноват… не виноват… — блеял одно и то же Эстар, на которого даже смотреть было тошно.
«Отвратительное зрелище!»
— Давайте мы заберём Аланочку домой, и там всё в семейном кругу спокойно решим… — начала было Элеонора Саверон.
«Аланочку? А где же бракованная тварь и мерзкая дрянь?»
— Ваша честь, я не хочу возвращаться туда, где на меня поднимают руку. Прошу, разведите нас, — я, немного подрагивая, что было наигранно, низко поклонилась, не спеша выпрямляться.
— Да как ты смеешь?! — заорала свекровь, вызывая у меня на губах едкую улыбку, которую никто не видел.
«Давай, ори громче!»
— Решила не только свою семью опозорить, но ещё и мою?! Ты должна быть благодарной, что мой сын обратил на тебя внимание и…
— Достаточно! — звонкий шлепок разлетелся во все стороны, заставляя свекровь и её обожаемого сына вздрогнуть. — Стража! Сопроводите госпожу Саверон во двор.
— Нет… — заупрямилась она. — Я… я поняла свою ошибку! Больше ни слова не скажу, пока вы не спросите!
Но её уже никто не слушал. Стражи подошли к ней, встав по разным сторонам, и Элеоноре Саверон больше ничего не оставалось, как выйти с ними на улицу.
— Госпожа Уинтон, — судья посмотрел на женщину-писаря, — будьте так добры, подготовьте все необходимые документы для развода Аланы и Эстара Саверон…