Шаг за шагом, поднимаясь по широкой, длинной лестнице, ведущей во дворец, я ощущал нервозность, но не свою, а тех, кто видел меня. Они чувствовали мою ауру, прекрасно понимая, на что я способен, от того и замирали, словно вкопанные, пытаясь скрыть своё учащённое дыхание.
— Принц западных земель Дамиан Эдельрон! Двери, ведущие в тронный зал, распахнулись, являя скопление советников и чиновников, что уставились на меня во все глаза.
От них за версту несло эмоциями. От лёгкой нервозности до подступающей паники.
Не собираясь тратить время, я переступил порог, уверенно шагая по алой дорожке, ведущей к возвышению, на котором стоял трон, а на нём… императрица с важным видом, держащая на руках коронованного младенца, моего племянника.
— Принц Дамиан, — снисходительно улыбнулась она. — А ты, — её взгляд скользнул по мне, — возмужал за годы отсутствия.
— Благодарю, ваше величество, — склонился я, испытывая отвращение от её пристального внимания.
— Жаль, что только смерть императора заставила тебя вернуться во дворец, — вздохнула она.
— Я приехал, — взгляды присутствующих прожигали кожу, — чтобы проститься с братом и поприветствовать нового императора!
Как того и требовалось, я низко склонился перед племянником, который, причмокивая, посасывал свой кулачок.
На губах Дарьяны Эдельрон растянулась холодная улыбка, а в глазах вспыхнуло превосходство. Она была довольна увиденным.
— Мы ждали твоего появления…
«Оно и видно! Подготовились!»
— … чтобы именно ты развеял над скалой прах императора.
— Для меня это честь, — склонил я голову.
— Тогда… — Дарьяна сделала знак рукой, и ко мне вышел прислужник, — тебя проводят в отведённые покои. Церемонию прощания проведем завтра, на закате. Ты с дороги. Устал. Иди, отдыхай…
— Благодарю за беспокойство и заботу, — я не собирался оставаться здесь, — но мои воины ждут за воротами внутреннего двора. И, так как по правилам дворца они не могут войти, я сниму комнаты вместе с ними в таверне.
— Принц и в таверне? — удивлённо вскинула правую бровь императрица, пусть и на мгновение, но всё же проявляя недовольство во взгляде. — Что подумают горожане?
Она что-то замыслила, это бесспорно, поэтому мне точно не следовало здесь оставаться.
— Сомневаюсь, что народ столицы знает меня в лицо, так что не стоит об этом переживать, ваше величество!
Я был непреклонен в своём решении и дал это понять взглядом, встретившись с которым Дарьяна недовольно нахмурилась.
— Что ж… — хмыкнула она, — раз ты настаиваешь…
— Благодарю! — склонился я.
Спустя некоторое время я выходил во внешний двор, наблюдая нешуточное беспокойство на лицах парней.
— Ну?! — кинулся ко мне Сайдер. — Ты… как ты?!
— Всё хорошо? — поспешил за ним Киарс.
— Время близится к вечеру, — я вскинул взгляд, наблюдая безоблачное небо, что начинало розоветь от приближающегося заката. — Давайте отправимся в таверну. Завтра церемония прощания. Уехать получится только после неё.
Парни не стали спорить, ловко взлетая на коней и направляя их на выход.
Знал, стоит только остаться с ними наедине, как они тут же закидают меня вопросами.
Мы не выбирали, решили остановиться в первой попавшейся таверне. Вот только, стоило нам свернуть на улочку, где она находилась, как слуха коснулся женский крик, привлёкший немало народу:
— Как посмела, мерзавка?! — пухлая женщина цепко держала девушку за руку, выше локтя, грубо дёргая её из стороны в сторону. — Опозорила всю нашу семью! Теперь из-за тебя Рейгар и Рихард не смогут стать алыми стражами! Сама жалкое ничтожество и моих мальчиков решила сделать такими же?! Значит так, делай, что хочешь, но чтобы Савероны приняли тебя обратно! Поняла меня?!..
8. Не так-то легко обрести свободу
8. Не так-то легко обрести свободу
Прошло чуть больше суток с того дня, когда судья даровал мне долгожданную свободу. Он передал дело о разводе в министерство наказаний, которое теперь и займётся судьбой Эстара. Его заветная мечта, стать алым стражем, теперь навсегда останется несбыточной, а свекровь и свёкор превратятся в главных героев грязных сплетен и станут объектом презрения всей империи.
Никогда прежде я не испытывала столь острого чувства злорадства, но сейчас оно переполняло до краёв, и совесть не мучила ни на мгновение.
«Они заслужили! За свои поступки нужно платить!»
Что касается меня… Служитель закона предложил написать заявление о возмещении как морального, так и физического вреда, и я была готова это сделать. Однако выяснилось, что процесс займёт около двух недель, а я не могла себе этого позволить. Собиралась покинуть город как можно скорее, прекрасно понимая, что семья будет меня искать. После их предательства я отреклась от них навсегда и не желала иметь ничего общего. Хотя, если честно, у нас и раньше не наблюдалось ничего общего. В их глазах я всегда и во всём была виновата!
План, который уже наполовину воплотила в жизнь, созрел в моей голове ещё в здании суда. На мне было достаточно украшений, которые я могла продать, чтобы купить лекарские иглы — мой билет в новую жизнь.
С самого детства я увлекалась книгами. Могла настолько погрузиться в чтение, что забывала про еду, засиживаясь до рассвета. Жажда знаний вела меня по жизни, и однажды я наткнулась на удивительную рукопись об акупунктуре. Это открытие поглотило меня целиком. На собственные сбережения я приобрела иглы и начала тайком от семьи обучаться этому искусству, позже практикуясь на слугах поместья. Они были безмерно благодарны мне, ведь такие навыки крайне востребованы. Хорошего лекаря найти непросто, а если и удавалось, то плата за его услуги была непомерно высока.
Помню, как однажды поделилась своей радостью с матерью, рассказав о начале обучения акупунктуре. Вместо поддержки она заперла меня в комнате, крича, чтобы я бросила эту дурную затею.
— Ещё чего не хватало! — рычала она по ту сторону двери. — Таким занимается только простой люд! Опозорить нас вздумала?! Мы из знатного рода, а не какие-то там бродяги! Твоя цель — выйти удачно замуж! Вот об этом думай! И чтобы я больше не слышала о подобном!
В тот день она нашла все мои книги и сожгла их. Мать тряслась за репутацию семьи, боясь, что кто-то узнает о моём увлечении. Она из кожи вон лезла, пытаясь быть на одном уровне с другими знатными семьями, где леди днями напролёт прогуливались по лавкам и пили чай, но даже я понимала — нам до них далеко. Наш род обнищал, гости давно перестали нас посещать, но мать продолжала строить из себя важную особу.
Будь я на её месте, позволила бы дочери развивать свои таланты и открыть лекарскую лавку, которая принесла бы приличный доход. Но она даже слушать об этом не желала, приходя в ярость от одного упоминания об акупунктуре.
Я знала, что смогу зарабатывать этим, причём неплохо. Втайне от семьи я лечила не только слуг, но и их родных. И у меня получалось! Поэтому решила не ждать две недели, пока семейка Саверонов заплатит за причинённый вред, а уйти сразу после продажи украшений и покупки игл.
Мне удалось неплохо выручить за украшения, от которых я избавилась полностью. Даже платье сдала, купив более простое и удобное. Эта вычурность… Для меня она несла только одни беды.
Немного провизии было заготовлено. Я оставила её в комнате, снятой в таверне, и отправилась за своим заказом — иглами, которые мне обещали доставить. Только из-за них я задержалась, планируя покинуть город с рассветом.
Но случилось непредвиденное… Каким-то невероятным образом матери удалось меня отыскать, и её ярости не было предела.
Я уже почти дошла до таверны, когда чья-то рука больно схватила меня и резко дёрнула в сторону.
Ей было плевать, что вокруг полно людей, что они глазеют и шушукаются. Она рычала и шипела, готовая растерзать на месте.
— Пошла! Живо! — потащила она меня.
Вот только я больше не собиралась быть послушной. С неожиданной для самой себя силой вырвала руку из её цепкой хватки. Мать зашипела от возмущения, её лицо исказилось от гнева.
— Не нравится, — в моих глазах пылала ледяная ярость, голос звучал тихо, но отчётливо, — что я разрушила твои тщательно выстроенные планы?
— Ах ты… — прорычала она, и её зрачки на секунду вытянулись, выдавая внутреннюю трансформацию, которая быстро сошла на нет.
Слабая… Как же она слабая. Даже до второго уровня не дотягивала, растрачивая время на пустые развлечения и бездумные покупки.
На моих губах расцвела холодная, почти торжествующая улыбка.
— Не переживай так, — прошептала я. — Всё ещё можно исправить. Отдай Саверонам… себя…
— Ч-что?! — её глаза расширились от шока, руки задрожали. — Что ты такое говоришь?! Какое отношение к этому имею я?!
— Полагаю, — произнесла возле её уха, — для них не имеет значения, у кого забирать магическую энергию…
— Ты… Ты… — голос матери дрожал, срываясь на писк.
Я отступила на шаг, с удовлетворением наблюдая, как кровь отливает от её лица, делая его мертвенно-бледным, а глаза становятся огромными. В них читался неподдельный ужас. Дыхание предательницы участилось, превратившись в прерывистые всхлипы, а взгляд метался по толпе зевак, которые с жадным любопытством следили за нашей сценой.
— Ты предала меня, — эти слова сорвались с моих губ горьким эхом. — Отныне мы чужие люди. И так будет всегда!