— Бойся, — просипел он, прижимая мое тело к своей груди. От него пахло дымом, потом и мужской силой. — Бойся и трепещи. Ты теперь собственность клана.

Он не был нежен. Его поцелуй был грубым и требовательным, больше похожим на укус. Клыки больно царапали мою губу, и я почувствовала солоноватый вкус крови. Я пыталась вырваться, оттолкнуть его, но мои руки беспомощно скользили по буграм железных мускулов. Это лишь заставляло его рычать глубже, сильнее прижимая меня к себе.

Он говорил на своем гортанном языке, и я не понимала слов, но смысл был ясен и без перевода. Это были властные команды, одобрительный рык, когда я издавала какой-то звук, и утробные фразы, которыми он, должно быть, описывал добычу.

Нервный перешепот и одобрительное ворчание его братьев, наблюдающих за действом. И мое собственное прерывистое дыхание, в котором уже не было места страху, а было лишь ошеломление от мощи, с которой меня ломали и перекраивали.

Он относился ко мне как к вещи, но в этом была дикая честность. Никакой лжи, которую я слышала от своего бывшего мужа. Только необузданная потребность и сила, которая заставляла мое тело реагировать вопреки моей воле и рассудку.

Когда он, наконец, вошел в меня, это было похоже на разряд молнии. Больно, оглушительно, стихийно. Я закричала, впиваясь ногтями ему в спину, а он ответил победным ревом, который эхом раскатился по полю и был подхвачен одобрительным рыком его сородичей.

И пока он двигался, грубо и властно, я смотрела поверх его могучего плеча на остальных. На горящие глаза его близнеца, который жадно ловил каждый звук. На хищную ухмылку другого орка, мрачную концентрацию ещё одного, на эмоции остальных... Они все ждали своей очереди. И я понимала, что это только начало.

Мысль промелькнула обрывочно, сквозь туман боли и нарастающего удовольствия: «Людмила из Саратова... а ты попала...»

Мимаш закончил с громоподобным стоном, и его тяжелое тело на мгновение обрушилось на меня всей своей массой, придавив к холодному камню. Пахло им. Теперь я пахла им.

Он поднялся, отступил на шаг, все еще тяжело дыша. Его глаза блестели от удовлетворения. Он повернулся к братьям и изрыгнул одно-единственное слово:

— Мое.

И как только он собрался вернуться в круг своих сородичей, близнец бросился вперед. В его глазах, как и в глазах его брата, было уже не просто любопытство, а неподдельный голод.

— Я — Гымхаш... Да-а-а, — просипел он снова, и его пальцы грубо легли на мои ягодицы, сжимая их. — Твоя задница такая задница... Крепкая. Для маленькой бледнокожей. Будет о что ухватиться.

Я вздрагиваю, ударяюсь головой об деревяшку кустарника и вскрикиваю. Передо мной стоят все десять орков! И я еще голая... Осознание того, что это не сон, а жестокая реальность, ударило с новой силой. Побег был лишь короткой передышкой. Один из этих орков уже сделал со мной то, что заставило бедра дергаться крупной дрожью... И второй собирается это повторить. Но... почему мне... нравится?

— Держи ее, — бросил он через плечо, и кто-то из орков с готовностью шагнул вперед и прижал мои руки к земле своими лапищами. Ритуал продолжался, и клан участвовал в нем с молчаливым одобрением.

Гымхаш не стал медлить. Он говорил, вернее, рычал обрывочные фразы на своем языке, перемежая их хриплым смешком:

— Дергается как рыбка... Хорошо... Еще... Огненная, горячая внутри...

Когда он закончил, отшатнувшись с рыком, повисла тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием и моим прерывистым всхлипыванием. Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя на спине капли его пота и всю нелепость происходящего.

И тут раздался твердый голос Мимаша.

— Хватит. Она получила честь принять клан Яро-Клыков. Но... — он сделал паузу, и его взгляд упал на меня, — она посмела убежать. Бросить вызов нам. Оскорбить наше гостеприимство.

Он обвел взглядом своих братьев, которые замерли в ожидании.

— Наказание должно быть, но не простое. Она показала дух. Она огонь... Значит, и испытание должно быть достойным.

Гымхаш, все еще тяжело дыша, хмыкнул:

— Кинуть в яму к щенкам грязнорыла? Пусть поборется?

— Нет, — отрезал Мимаш. — Она пройдет Испытание Лунной Тропой. Без одежды и оружия. Если дойдет до Священного Камня под утро — докажет, что дух ее крепок и она достойна внимания нашего клана. Не как добыча. А как... нечто большее. Если нет... — он пожал плечами, — волки сберегут нам работу.

В пещере пронесся одобрительный гул. Идея пришлась им по душе.

Я подняла голову, с трудом фокусируя взгляд.

— А... мужики... а что это за тропа? — прошептала я, уже ненавидя ответ.

Мимаш оскалился в подобие улыбки.

— Тропа через Лес Теней. Скалы, что режутся. Деревья, что хватаются. Тени, что шепчут безумие в уши. И ночные звери, что всегда голодные. Луны будут твоими проводниками... или палачами.

Он махнул рукой в сторону, где вдалеке виднелись верхушки острых ёлок.

— Беги, огненная. Покажи, чего ты стоишь на самом деле. Выживешь — получишь право говорить с нами на равных.

Он развернулся, давая понять, что разговор окончен. Его братья, бросив на меня последние оценивающие взгляды — кто с насмешкой, кто с любопытством — стали расходиться.

«Ну что ж, Людмила из Саратова. Директором кофейни стать не вышло. Зато стала участницей экстремального шоу «Последний герой: версия орочьего клана». Без одежды и страховки!»

Глава 3. Лунная тропа одного дня

Глава 3. Лунная тропа одного дня

Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Я стояла на краю огромного леса, который начинался прямо за последними хижинами орочьего поселения. Воздух уже был теплым, пах хвоей, влажной землей и чем-то незнакомым, сладковатым. День. Я почему-то была уверена, что все подобные испытания должны происходить ночью. Видимо, у орков свои правила.

Позади, на пороге самой большой хижины, стоял Мимаш и смотрел на меня. Рядом с ним вся его разношерстая братия. Они молчали. Ждали, сделаю ли я первый шаг.

Мое «снаряжение» состояло из тех самых красных лент, которые я кое-как повязала на себя, прикрывая самое основное. Выглядело это до неприличия вызывающе и абсолютно бесполезно с практической точки зрения. Ноги были босы.

Я сделала шаг. Потом другой. Колючая трава впивалась в ступни, но было не больно, а скорее щекотно. Лес поглотил меня почти мгновенно. Свет пробивался пятнами, играя на моей коже.

Первые метры были обманчиво легкими. Птицы пели, порхали какие-то яркие бабочки размером с мою ладонь. Красота. Прямо реклама эко-туризма.

— Может, они просто пошутили про это испытание? — наивно шепнула я.

Как бы не так.

Спустя полчаса я вышла к каменистому склону. Это и были те самые «скалы, что режутся». Не острые, как бритва, но шершавые, об которые легко было оставить кожу. Я окинула взглядом склон. Обойти? На это ушло бы несколько часов. Сверху доносился зовущий, ровный свет.

— Ладно, – пробормотала я, плюнула на ладони (старая привычка с дачи) и полезла.

Камень больно впивался в босые ноги и ладони. Ленты цеплялись за выступы, грозя развязаться и оставить меня совсем уж в чем мать родила. Я ругалась сквозь зубы, вспоминая и мужа, и водителя КамАЗа, и особенно зеленых уродов с их дурацкими испытаниями.

— Вот... доберусь... до вашего... камня... — пыхтела я, карабкаясь, — попрошу... вам... портки... стирать... до конца дней... лучшее предложение...

Я сорвалась. Один раз. Сердце ушло в пятки, но я успела вцепиться в узкий выступ, обдирая кожу на пальцах в кровь. Боль пронзила запястье.

Я стиснула зубы.

— Нифига... вы не дождетесь! — крикнула я вверх, неизвестно кому именно, и полезла с новыми силами, движимая чистой злостью.

Сверху меня ждало новое «удовольствие». Чаща стала гуще, ветви деревьев, действительно, как и предупреждали, «хватались». Не в прямом смысле, конечно. Но упругие плети кустарников цеплялись за мои ленты, царапали кожу, хлестали по лицу. Приходилось продираться буквально на ощупь, раздвигая их руками. Руки покрылись сеткой мелких царапин.

И начались «тени, что шепчут». Солнце стояло в зените, но в глубине леса царил полумрак. И в нем мне начали чудиться вещи. В шорохе листьев слышался злой шепот: «Куда ты идешь, двуногая? Вернись!», «Они съедят тебя!», «Ты слабая!». В углу глаза мелькали темные фигуры, которые исчезали, когда я поворачивала голову. Это было похуже любых физических препятствий. От этого бесило.

— Да заткнитесь вы там! — огрызнулась я на пустой лес. — Соседка за стенкой каждый день орала похлеще, и ничего, привыкла!

Я шла, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Солнце начало клониться к западу, окрашивая лес в золотые и багровые тона. Я хотела пить. Сильно. Язык прилип к небу.

И тут я ее увидела. Лунную тропу. Узкая тропинка, усыпанная каким-то серебристым мхом, которая светилась мягким светом. Она вилась между деревьями, уходя вглубь самого темного леса. И в небе, между ветвей, уже была видна одна-единственная огромная луна.

Сердце екнуло. Значит, все это было правдой.

Я ступила на тропу. Мох был удивительно мягким и прохладным под ногами. Он словно придавал сил. Я почти побежала, чувствуя, что цель близка.

Именно тут меня и поджидали «ночные звери». Из зарослей вышло... нечто. Похожее на волка, но размером с теленка, с шерстью цвета ночи и горящими желтыми глазами. За ним еще два. Они двигались бесшумно, преграждая путь.