Я замерла. Страх сковал меня. Я была голая, безоружная, измученная.

Один из зверей оскалился, обнажив длинные клыки. И от этого оскала во мне что-то щелкнуло. Вспомнился оскал Мимаша. Вспомнилось его грубое «Бойся». Вспомнился муж, который орал на меня.

И я... рассмеялась.

— Ну конечно! — выдохнула я, обращаясь к лунной тропе. — Финал-то какой! Без этого никак!

Я не знаю, что подействовало — мой смех, мой абсолютно неадекватный вид (голая, исцарапанная женщина в красных лентах) или запах орочьего клана, который еще остался на моей коже. Но вожак зверей насторожил уши, фыркнул и сделал шаг назад. Он посмотрел на меня еще раз, потом повернулся и скрылся в чаще. За ним последовали остальные.

Я стояла, дрожа, не веря своему счастью. А потом побежала по светящейся тропе, не оглядываясь.

Она вывела меня на небольшую поляну. В центре нее стоял камень. Огромный, темный, исписанный древними рунами, которые светились тем же лунным светом, что и тропа. Священный Камень.

Я подошла и прислонилась к нему ладонями. Камень был теплым, а от него исходила тихая вибрация, которая сняла всю усталость и боль, как рукой.

Я обернулась. Из леса вышли они. Все десять во главе с Мимашем. Они молча смотрели на меня, на Камень, на мои окровавленные ноги и руки, на сорванные ленты, на лицо, сияющее не то от победы, не то от безумия.

Мимаш сделал шаг вперед. В его глазах не было ни насмешки, ни злости. Было только уважение.

— Ты прошла, огненная, — произнес он.

— Я прошла, зеленый, — выдохнула я, гордо подняв подбородок. – Что дальше? Опять на стол? Или в этот раз дадите поесть и перевяжете раны? А то у меня, знаете ли, в резюме не указано «умение неистовствовать с дикой природой без штанов».

Уголок его рта дрогнул. Было непонятно улыбка это или оскал.

— Ты доказала силу духа. Теперь ты не добыча. Ты... гостья клана. Со всеми правами. И обязанностями.

Он протянул мне свою огромную руку. Не чтобы схватить или ударить. А чтобы помочь сойти с каменного подиума.

«Ну, Людмила. Похоже, контракт продлен. С премией в виде десяти зеленых качков. Не жизнь, а сказка. Только вот страшная. И очень странная».

Но это была моя сказка. И это было уже что-то.

Глава 4. Скатерть-самобранка и королевское платье

Глава 4. Скатерть-самобранка и королевское платье

Мимаш привел меня не в пещеру, а в отдельное строение, сложенное из бревен и камня. Внутри пахло дымом, кожей и сушеными травами. В центре горел очаг, на стенах висели шкуры, на полках стояли склянки и книжки.

Он отпустил мою руку и жестом показал на деревянную кадку с водой в углу и свернутые у очага мягкие меха.

— Мойся. Отдыхай. Еда будет, — бросил он коротко и вышел, загородив выход своей могучей спиной.

Я запустила пальцы в тёплую шкуру, которая лежала на кровати, и ухмыльнулась. Тихо прошептала:

— Ну-ну, Люда... Хотела деревню? Получай! Интересно, есть ли тут эспрессо или ромкомы...

Я широко улыбнулась, представив, как огромные зелёные фигуры пытаются сыграть трогательную сцену в кино. Получится, наверное, хуже «Она не может любить меня!»

Коснувшись босыми ступнями пола, я прошла к шкафу и распахнула его. И почувствовала себя королевой! С полок на меня смотрели яркие ткани, меха, украшения... Оживившись, я тут же примерила, конечно же, голубое платье с вышивкой и серым мехом.

Оно было открытым, почетно подчеркивало фигуру и словно светилось. Ну да, как же ещё? Не думаю, что страстные зелёные мужики любят скромные одежды, раз уж сами ходят полуголыми!

Вновь сняв с себя одежду, я омылась тёплой водой. Она расслабляла, смывая не только пыль и запах дыма, но и остатки напряжения, засевшие глубоко в мышцах после... всего. Я взяла грубую мочалу, пропитанную ароматом хвои и незнакомых горьких трав, и провела ею по плечу. По тому месту, где еще отпечатались пальцы Мимаша. Кожа под ней задрожала, вспоминая власть его прикосновений. Я медленно провела губкой по груди, чувствуя, как соски вновь наливаются тяжестью под струями воды и памятью о жадных ладонях и губах. Вода текла по животу...

Я наклонилась, омывая бедра, и почувствовала призрачную боль-удовольствие в самых сокровенных местах, где еще жила память о напоре. Вода лилась между ног, и я задержала там ладонь, чувствуя, как под тонкой пленкой воспоминаний внутри все еще пульсирует жар.

Я вытерлась овечьей шкурой, чувствуя, как чистая кожа под ней дышит и ждет нового прикосновения. Какого? Неизвестно. Но я знала, что оно последует. И в глубине души, к своему ужасу и восторгу, я уже ждала его.

Как только я закончила и переоделась в королевское голубое платье, в воздухе почувствовался аппетитный запах еды. Как по волшебству, на столе за моей спиной накрылась скатерть-самобранка! Еда, еда, еда!

Я обернулась и застыла с открытым ртом. На деревянном столе, которого уж точно тут секунду назад не было, дымились самые настоящие яства. Нет, не яства. Пир! Целая запеченная тушка какого-то птицеподобного существа, покрытая хрустящей золотистой корочкой. Миска с тушеными кореньями, от которых так и несло чесноком и травами. Дымящийся каравай хлеба, такого пышного, что аж дух захватывало. И даже что-то похожее на ягодный пирог!

— Ну надо же, — прошептала я, подходя ближе. — Сказочный мир, а сервис все же получше...

Я осторожно, почти не веря, ткнула вилкой (вилка! цивилизация!) в ту самую птицу. Мясо отделилось от кости с таким сочным хрустом, что у меня слюнки потекли. Я наложила себе полную тарелку и устроилась на ближайшем стуле.

Первый кусок мяса отправился в рот, и я закатила глаза от блаженства.

— Мама родная... — прожевала я. — Это ж надо. За такие деньги в ресторане у дома подавали резинового цыпленка с доширачным привкусом! А тут... в лесу... у орков... гастрономический рай.

Я принялась уплетать все подряд с аппетитом, которого у меня не было со времен студенческой юности. Хлеб был душистым и теплым, коренья таяли во рту, а ягодный пирог оказался с идеальным балансом кислинки и сладости.

— Интересно, — размышляла я вслух, запивая все это чем-то вроде морса, — это магия какая-то? Или они тут просто готовить умеют? Может, этот ваш Мимаш не только вождем, но и шеф-поваром от бога является? Хотя, судя по его... э... основным талантам, на кухне ему делать нечего.

Я облизнула пальцы, чувствуя себя абсолютно счастливой. Голод утолен, на мне чистое платье, а за окном эпический лесной пейзаж.

— Ладно, зелёные братцы, — сказала я пустой комнате, отодвигая пустую тарелку. — С едой вы умеете обращаться. Это большой плюс. Остальное... ну, остальное мы тоже как-нибудь утрясем. Главное — не солите так много, давление подскакивает.

Я откинулась назад, удовлетворенно выдохнув. Пусть завтра снова будет лес, Лунная тропа или что похуже. Но сейчас, с полным желудком и в чистеньком платьице, мир казался не таким уж и плохим местом. Даже если в нем полно орков.

Глава 5. Обязанности гостьи и волшебный фолиант

Глава 5. Обязанности гостьи и волшебный фолиант

Дверь в мое новое жилище скрипнула, пропуская внутрь массивную фигуру Мимаша. Он окинул взглядом меня, уже переодетую в чистое платье, и пустой стол, с которого бесследно исчезло всё угощение.

— Ты отдохнула. Поела, — констатировал он, и в его голосе прозвучало одобрение. — Теперь твои обязанности. Ты гостья клана. Не бездельница.

Я внутренне напряглась, готовясь к худшему. Копать ямы? Таскать камни?

— Ты будешь зашивать нашу одежду, — он ткнул пальцем в дыру на своем кожаном наплечнике. — И готовить еду для братства.

Я всплеснула руками.

— Готовить? Да вы шутите! Мимаш, я только что ела самую вкусную еду в жизни! Эта ваша... скатерть-самобранка! Давайте ее и использовать!

Он хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Пыльца фей кончилась. Без нее магия не работает. Скатерть — просто тряпка.

— Пыльца... фей? — я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Феи. Конечно. Куда же без них.

— Да, — коротко бросил он. — Завтра мы идем в набег на рощу Сверкающих Крыльев. Возьмем новую.

Картина маслом: десять зеленых громил, крадущихся к феям, чтобы обобрать их как липку ради пыльцы для своей скатерти. У меня засверлило в висках.

— Ладно, — вздохнула я, смиряясь с неизбежным. — Покажу вам, что Людмила не только проходить испытания может. Где тут у вас кухня?

Мимаш молча указал большим пальцем в сторону выхода. Я, подобрав подол платья, вышла.

Орочья «кухня» представляла собой площадку с огромным очагом, котлами и полками, заставленными глиняными горшками и странными банками. Пахло дымом, специями и... тоской. Точно такой же тоской, как на моей кухне, где я варила бесконечные макароны для вечно недовольного мужа.

«Опять готовить. Только теперь не для одного хама, а для десяти». Я уже мысленно видела их недовольные рожи, слышала ворчание о недосоленной похлебке.

— Эх, знали бы вы, ребята, что мой кулинарный талант ограничивается яичницей и пельменями, — пробормотала я, безнадежно оглядывая полки с незнакомыми ингредиентами.

И вдруг... что-то зашуршало у меня над головой. Я вздрогнула и подняла глаза.

С самой верхней полки медленно, словно пробуждаясь ото сна, спустилась в воздух огромная книга в потрескавшемся кожаном переплете с металлическими застежками. Она зависла прямо перед моим лицом, и застежки с громким щелчком расстегнулись сами собой. Страницы сами собой перелистнулись, пока книга не раскрылась на странице с изображением... того самого запеченного птицеподобного существа, что я только что ела.