— Ваш отец не простил бы мне, если бы с вами что-то случилось, — добавил он.

Санни вздрогнула.

Он думает… что я — Илия. Он не понял.

— Ко мне стекается вся информация о перемещениях лайнеров «Иволги». Конечно, это больше касается грузовых транспортников, но и первый борт корпорации я пропустить не мог. Распорядился паре охранных крейсеров следовать близким маршрутом, да и сам был неподалеку. Поэтому мы так быстро смогли прийти на помощь — пираты только осуществили стыковку и вломились на лайнер.

Санни не ответила. Не могла. Ложь застряла в горле каплей раскаленного металла. Она только неотрывно смотрела на капитана, видела, как движутся его губы, как подрагивают крылья носа, как движется кадык — но едва ли осознавала и половину из сказанного.

— Я распорядился организовать вам полноценный отдых, — продолжал он, тоже не отрывая от Санни пристально сверх внимательного взгляда. Казалось, он поглощал ее образ целиком. — Мои люди подготовили ванну и еду. Вы пережили стресс. Сознанию нужно дать время стабилизироваться, а телу восстановиться.

— Спасибо, — наконец прошептала она, кусая губы. — Это… очень благородно.

Он встал, одарив Санни странным совершенно нечитаемым взглядом.

— Это не благородство. Это — долг.

Санни вздрогнула: сурово, прямо отповедь. Но помощь она приняла, в душе терзаясь сомнениями: поступила бы так Илия?.. Впрочем, притворяться его невестой перед Тиаром Роханом Санни не подписывалась. Оттого она решила больше молчать и отвечать односложно в присутствии этого сокрушительного мужчины, пробудившего в ней неведомые чувства — с остальным придется разбираться Илии.

Поднявшись с кушетки, молодая женщина двинулась в купальню, на которую указал ее спаситель. Купальня располагалась в соседнем отсеке, отделенная полупрозрачной перегородкой. Стены — белый камень без излишеств и украшений. Пол — с подогревом. Свет — рассеянный, как утренний туман. Ванна, выложенная пастельной мозаикой, парила.

Капитан замер у двери, когда она вышла из каюты, изучая ванную.

— Всё готово. Вам ничего больше не нужно?

Она покачала головой. Остановилась. Хотела что-то сказать, но передумала. Что говорить в сложившейся ситуации — не знала. Санни отчаянно боялась разоблачения. А еще больше — боялась себя. Ей много хотелось от этого конкретного юмайца, но права поступать так — не было. Когда убеждала Илию встретиться с женихом, чтобы узнать друг друга лучше, Тиар Рохан был для нее каким-то абстрактным мужчиной, скорее плохим, чем хорошим, но — точно не вызывал никаких сильных эмоций. И надо же было Санни встретить его в этом злополучном путешествии! Причем встретить при таких обстоятельствах? Когда он стал тем героем, что спас ее, тем, кто заставил ее сердце биться в особом ритме, тем кто затронул в ее душе и сердце неведомые струны. Разве одной встречи достаточно, чтобы человек стал настолько важен? Желанен? Необходим? Даже просто смотреть на него или находиться рядом стало невыносимо для Санни. Женщина сходила с ума от потребности оказаться еще ближе — коснуться его. Мысленно она уже проводила руками по его плечам, ласково скользила ладонями по лицу… И не могла перестать смотреть на его губы, больше всего желая почувствовать их своими губами.

Абсолютное сумасшествие! Кто бы знал, что подобное возможно? Так быстро? И как же сложно сдерживаться, прятать все в себе, скрывать, контролировать выражение лица, когда эмоции бурлят и сжигают изнутри.

Никогда Санни не поступала импульсивно и необдуманно, не проявляла инициативы, четко обозначая намерения. Но сейчас, впивалась ногтями в собственные ладони, сжимая их в кулаки, в попытке сдержаться. Приходилось снова и снова напоминать себе, что перед ней единственный мужчина во вселенной, от которого надо держаться подальше. С ним в принципе нельзя находиться рядом и говорить! Ведь он уверен: перед ним его невеста! Спасти ее и заботиться — его долг, юмаенц сам сказал об этом. Он даже может желать ее, любить… И все это никакого отношения не имеет к Санни.Она — лишь подмена. Обман!

Ей не нравился взгляд Тиара Рохана — слишком собственнический и бескомпромиссный. Он словно неумолимо загонял женщину в ловушку, преследуя свою цель. Тиар Рохан действительно производил впечатление — даже у тихони-Санни он вызвал ошеломительный интерес. Самое странное — ей казалось, что интерес взаимен. То, как он всматривался в лицо Санни, как сужались его зрачки, светлела радужка, привнося в глаза цвета кофе оттенки янтаря, нешуточно волновало. Пугало, но одновременно и переполняло подспудным удовлетворением. На самом сакральном уровне они просто как мужчина и женщина подавали друг другу сигналы, вели свой разговор — телами, мимикой, жестами. Они… чувствовали друг друга.

Юманец наклонился и, впервые, коснулся её ладони, вскользь соприкоснувшись пальцами. И словно разряд тока прошелся по телу Санни.

— Отдыхайте. Я буду рядом. Если… позовёте, — голос мужчины прозвучал хрипло.

Санни нервно оглянулась: он же не останется в каюте? Тогда их будет разделять лишь прозрачная перегородка. Но капитан вышел, и Санни облегченно вздохнула, обессиленно привалившись плечом к стене. Словно все силы растратила на самоконтроль, стараясь скрыть охватившее смятение. Искупаться, смыв вместе с грязью и потом липкий страх и болезненную потребность в капитане, очень хотелось. Купание стало для нее спасительным бегством.

Отсрочкой.

Она чувствовала это. Каким-то необъяснимым женским чутьем, дремавшим до этого дня, понимала: юмаец лишь отступил, дав ей время восстановиться. Но в его глазах, когда он коснулся ее ладони, было обещание. Обещание вернуться…

Со стоном бессилия Санни сбросила одежду и погрузилась в воду.

Тепло воды обволакивало, как кокон. Молодая женщина закрыла глаза и впервые за долгий день — отпустила ситуацию, решив пока плыть по течению. Не вариант для Илии, но Санни страшилась усугубить возникшую проблему с женихом подруги. Женихом, который точно не оставлял равнодушной ни одну женщину. Зря Илия отпиралась от встреч с будущим супругом. Чем больше Санни думала об этой паре, тем чаще билось ее сердце. Главе «Сарха» удалось затронуть струны ее души, для нее он стал подлинным героем.

Он спас. Он заботится. Он был рядом, и пока она спала. Он… опасен.

Итог один: Санни необходимо всеми силами избегать капитана. Рядом с ним страшно и одновременно необъяснимо пленительно. И никуда не деться от собственной острой реакции на юмайца. Полностью погрузившись в воду, женщина задержала дыхание.

Юмаец чувствует себя в своем праве. Для него Санни — это Илия, его невеста по договору, принятому обоими семьями, фактически жена. Свадьба — это формальность в их случае. И ведет он себя соответствующе, сразу дав понять ей, что защита и забота — его долг. А все остальное — прилагается по умолчанию…

И Санни так хотелось откликнуться на его собственнический посыл, принять его заботу, его право мужчины принять ее как свою женщину, раствориться друг в друге. Это желание полностью овладело ею, на каком-то инстинктивном уровне ее тело и разум выбрали этот путь, игнорируя все призывы совести.

Вынырнув, Санни поморщилась. Все обман. Она не Илия, не его невеста. У нее нет прав на этого мужчину, чужого мужчину! Близость, к которой неумолимо тянет обоих, станет предательством. Санни предаст подругу. И довершит обман, который неизбежно раскроется — Тиар Рохан узнает о подмене. Но сейчас признаться ему Санни не могла, опасаясь навредить подруге. Это признание повлечет за собой интерес к причине этой подмены — Тиар Рохан может узнать о тайне Илии.

Очередной стон отчаяния раздался в купальне. Что делать? Может быть, забаррикадироваться в медицинском отсеке? Так нелепо, капитан опять спасет ее, посчитав безумной. Надо срочно связаться с Илией… Но это невозможно. В пору утопиться! Санни снова нырнула, с головой погрузившись под воду. Вынырнула же с твердым убеждением справиться. Как бы не был притягателен ее спаситель, она должна противостоять себе. И ему!

Должна держать свои эмоции в узде, навсегда скрыв возникшие чувства — нелепо будет любить чужого мужа. Санни решила убедить Тиара Рохана доставить ее к месту конференции. Немного же не долетела? Там и расстанутся. Вдали от юмайца станет легче забыть морок его магнетизма и сокрушительного мужского обаяния. А он о ней и не вспомнит, когда Илия придумает как прояснить случившуюся ситуацию с подменой.

Санни должна просто сдержать собственные желания, не поддаться его обаянию! Все просто.

Вечер принёс ужин — в обществе капитана, в его личной каюте. Простая еда: тушёная рыба, пряная зелень, лепёшки и множество необычных соусов. Юмайская кухня — резкая, насыщенная.

Они ели молча. Потом он наполнил из тонкого графина два кубка. Тёмно-рубиновая жидкость. Густая. Точно не юмайский эль.

— Это традиция, — задумчиво изучая посвежевшее после купания лицо и еще влажные, чуть скрутившиеся волнами волосы Санни, пояснил Тиар Рохан. — Вечером после сражения. За тех, кто выжил. За тех, кто не вернулся. Выпьем риханну?