Они чокнулись. Санни пригубила напиток — терпкий, горячий, обжигающий. Вино? Не похоже.

— Ты… совсем не такой, каким я тебя представляла, — тихо пробормотала Санни, зачарованно наблюдая за крошечной алой капелькой, что замерла на нижней губе мужчины, и невольно признаваясь в собственных мыслях — мыслях Санни.

Зрение сработало странно — весь остальной мир словно покрылся дымкой тумана, а основной фокус с максимальной резкостью сосредоточился на юмайце. Каждая крошечная черточка виделась явственно, малейшая крапинка в расцветке глаз отпечатывалась в памяти. Санни поняла, что ее снова накрывает волной неудержимого влечения и спешно глотнула эту… риханну. Нотка остринки и жар от напитка прокатились по венам, даря ощущение расслабленности, даже полета. Но это было совсем не то ощущение беспомощности как при проблеме с гравитацией. Санни испытала легкость, душевный подъем, даже… прилив бесстрашия.

— А каким — ты представляла?

Она замялась. Напрасное замечание: Илия бы никогда не дала понять жениху, что размышляла о нем. Впрочем, она и не размышляла. Или…? Санни осознала, что вопреки доверию и дружбе между ними не обладает способностью читать мысли, ей неведомы подлинные решения и выводы подруги.

Но Тиар ждал ответа, пришлось храбро признаться:

— Холодным. Суровым. Отстранённым. Бесчеловечным.

Неуместная храбрость только разрасталась, потворствуя нелепой болтовне. Санни даже умудрилась улыбнуться мужчине напротив, не сводившего с нее взгляда. И в этом взгляде было любование, и была страсть. Призыв. Или вызов?.. Испугавшись Санни вновь отпила из своего бокала. Про еду забыли оба.

— Возможно, я действительно был таким. Пока не увидел, как ты дрожишь в моих руках. — Он говорил вкрадчиво и опустил взгляд на её плечо, где чуть съехала лямочка платья. — Тогда… всё изменилось.

Его голос, тон, манера доносить зашифрованный подтекст медленно, но верно сводили Санни с ума. Она вновь теряла самоконтроль. Все доводы рассудка о ее истинной личности, моральные терзания о подруге — все отходило на второй план, теряясь в моменте. Вместо этого рос жар желания, потребность в близости, прежде неведомая женщине. Тиар Рохан стал для нее в этот миг самым желанным и необходимым. Санни почувствовала, как в животе всё сжалось. Она жаждала его. Буквально сгорала от желания. И залпом допила свой рубиновый напиток.

Он встал. Обошел стол и приблизился. Взгляд юмайца… зрачки словно сузились. А радужка стремительно светлела, карий цвет словно плавился, превращаясь в янтарный… плавясь… и опаляя жаром. Страстью. Желанием. Волей.

И противостоять его воле у нее не получалось.

— Ты… позволишь мне остаться?

Даже от его голоса по ее телу прокатилась волна жара. Санни в полной мере прочувствовала:о чем он спрашивает. И она отчаянно и неудержимо желала того же…

— Да, — сипло прошептали ее губы, смиряясь с неизбежным.

Ответить иначе не могла – противостоять сводящей с ума жажде, инстинкту – не могла. Ответ дало тело, разум смолк. Совесть замолчала, оглушенная страстью. Говорили их взгляды. Все прочее осталось где-то за дверями спальни. Момент агонии и одновременно полета.

Мужские руки, сдирающие одежду, сводящий с ума жар поцелуев, безумная — до боли — потребность быть ближе. Настолько близко, насколько возможно. Это последнее, что она осознавала.

Дальше — провал, наполненный сплавом из страсти, наслаждения и единения.

Санни словно очнувшись от сна, резко пришла в себя. Ощущения нахлынули шквалом, разобраться в происходящем стало трудно. Первое что выхватил взгляд — это отблески имитации пламени, играющие на простыни. Очертания помещения тонули в темных тенях. Определенно она была в незнакомой комнате. В спальне!

И тут же болезненным давлением где-то глубоко в ней отозвалось собственное тело. Еще не совсем понимая причины незнакомых и таких острых ощущений, осознала, что совершенно раздета. Более того – сзади, прижавшись так тесно, что она чувствовала каждый его вдох как свой собственный, лежал мужчина.

«Капитан!» - мгновенно подсказало сознание. Да?.. Ох..

Первым инстинктивным порывом стало желание сбежать, подстегиваемое смущением и осознанием свершившегося. Что за дурман страсти? Распаляющий жар, нестерпимая потребность почувствовать в себе, на себе и под собой его тело… испытать наивысшую близость… максимальный накал чувств и ощущений. Санни яркими вспышками вспоминала мгновения этой ночи. Страсти, в которую оба словно провалились, утратив всякие сомнения и стыд. Да, они были очень бесстыдны этой ночью…

Но едва тело девушки напряглось, следуя поспешной мысли, как поперек — прямо поверх груди — опустилась тяжелая мужская рука.

-— Пришла в себя? Ты уснула, устав. Прости меня за неконтролируемый напор. Лежи пока спокойно, нам нельзя сейчас так резко разъединяться. Ты покалечишься.

«Разъединяться», - слово вертелось и вертелось в совершенно пустой голове, медленно подводя ее к пониманию причины тянущего давления внутри.

Санни едва ли не одурела от ужаса, когда, наконец, осознала услышанное. Ее страстный и необузданный любовник — Тиар Рохан! Он — юмианец. А они, если верить слухам, практикуют полное физическое слияние с избранницей, когда тела на несколько часов становятся подлинно едины, еще они смешивают кровь партнеров, принося удовлетворение друг другу, даря моменты наслаждения и неги.

Словно в ответ на эти мысли Санни ощутила саднящий дискомфорт в области плеча, сейчас прижатого мужской рукой. И потоком новых воспоминаний на нее обрушилась ночная феерия, где они, рыча и шепча мольбы от страсти, впивались зубами в тела друг друга. Вспомнила она и дурманящий вкус крови капитана, особенно обостривший ее собственные ощущения. Его прокушенную губу, что сама лизала подобно одичавшему зверю, спину, в которую впивались ее ногти, когда она от страсти теряла контроль над собой.

Прислушавшись к себе, Санни с изумлением поняла, что прямо сейчас намертво соединена с телом мужчины. И то, что словно распирает ее изнутри – его плоть. Сейчас его семя наполняло ее лоно. Полное единение! Тело ее давно созрело для мужчины, и сейчас жадно поглощало все дары его страсти. Замерев, она погрузилась в новые для себя ощущения, одновременно дугой выгибаясь от остроты эмоций, но и замирая от его ласковых — даже успокаивающих — поглаживаний. Рука юмианца свободно с ощущением полного права скользила по ее телу, то лаская место укуса на плече, по сминая ее грудь в жадной жажде новых ощущений.

От этих прикосновений она вновь начинала уплывать в водоворот острейшего восторга, срываясь на громкие стоны и мольбы не останавливаться. Все расплывалось перед глазами Санни, тело не слушалось, а чувства притупились вновь и вновь накрывавшим экстазом.

Уж не умрет ли она прямо сейчас, не вынеся такой отчаянной страсти, такой власти, что имел над ней этот мужчина?

Впрочем, его стоны вторили ее, а тело словно содрогалось в конвульсиях, награждая и ее дрожью трепетного восторга. Контроль над телом возвращался медленно, позволяя Санни осознать, что она лежит на боку, прижав к животу одну ногу. А вторая самым бесстыдным образом перекинута через ноги, тесно прижавшегося к ее бедрам мужчины. Нога дрогнула — хотя казалось, что невозможно еще больше раскрыться рукам мужчины.

— Туго-о-о, — губы, словно впервые, приоткрылись с трудом, выдавив одно всего слово. Язык все еще еле ворочался во рту.

Санни хотелось передать остроту собственных ощущений, что делали ее тело безвольным и послушным, словно мягкий воск, но сил говорить еще не было.

-— Я не был достаточно нежен, прости, — раскатисто рыкнул позади мужской голос. Я почувствовала, как колыхнулась его грудь, выдавая раздражение. Злился он на себя или меня? — Словно последний юнец набросился на тебя, сгорая от любви.Не ожидал, что это будет… впервые.

Замерев, Санни выслушала все, что сказал капитан. Невольно, чуть развернув голову, скосила глаза, пытаясь рассмотреть выражение его лица. Ей совсем не требовалась нежность сегодня ночью. Она была более чем довольна напором и силой этого мужчины. Но как выразить все это словами? Тот восторг, что испытала, то откровение, что явилось ей в его объятиях. Познав ласки юмарца, Санни понимала: этого стоило ждать. Если бы только они предназначались ей…

Но тут же мужская ладонь легла на ее лицо, укладывая назад на его плечо. И волосы откинул в сторону, оголяя шею и спину Санни.

— Напомнила, — словно поясняя, бросил он единственное слово, прежде чем… его язык прохладным прикосновением коснулся ранки от укуса, принося облегчение.

Лизнув место укуса, Тиар немного отстранился, словно в успокаивающем жесте неловко проведя рукой по волосам Санни. Но в отличие от нее мужчина не испытывал и грамма смущения. Дальше просунув одну руку ей под голову, снова ухватил мягкую женскую грудь. И тени сомнения не было в его жесте — эта женщина принадлежала ему без остатка. Вторую ладонь опустил на ее немного занемевшую уже ногу, переброшенную через его колено. Сейчас и Санни почувствовала, что нога ноет от напряжения.

Слегка помассировав внутреннюю сторону бедра, капитан все также молча и невозмутимо переместил ладонь именно туда, где соединялись их тела. Погладив ее подушечками пальцев над самым основанием погруженной в ее лоно набухшей плоти, задумчиво предложил: