Таисия, немного устав, но упрямо бодрая, шагала вперёд. За спиной — зачарованный рюкзак, в волосах — чуть потрёпанная диадема, на лице — выражение человека, которого уже ничем не удивишь, но втайне надеющегося, что удивят.

Спустя пару часов пути лес стал редеть. Мелькнули старые дубы, за которыми шли уже молодые берёзки, а потом — поле. И на краю его… деревушка.

Деревня была сказочной до безобразия. Дома с покатыми крышами, будто взятые из иллюстраций к детским книжкам, палисадники, в которых росли не только цветы, но и грибы ростом с кулак. Над избами поднимались дымки, где-то стучал топор, а из одной печной трубы вылетал пар, явно не водяной, а с блестящей крошкой — точно кто-то печёт булочки с магией.

— Вот только не хватало избушки на курьих ножках… — пробормотала Таисия, но… не успела договорить.

— А ты не дерзи, не дерзи, красна девица! — донёсся писклявый голос откуда-то справа.

Из-под крыльца первого дома показалась странная фигурка — ростом не выше кошки, в жилетке, кривых лаптях и с веником за спиной. Это был… домовой. Очень сердитый.

— О, божечки, ты реально существуешь, — прошептала Таисия. — А веник зачем?

— А чтоб таких, как ты, по одному месту! — фыркнул домовой. — Пришла, понимаешь, в гости, а здрасти сказать? Вежливость в твоём мире закончилась?

— Извините, у нас просто сейчас всё вежливое под санкциями… — Таисия едва не рассмеялась, но сдержалась. — Здравствуйте, уважаемый… эм… как вас?

— Харитон. Домовой я тут. У старухи Василисы живу. Она как раз в лес ушла, мёд искать. А ты чего шастаешь? Не из тех ли, что лес у нас портят?

— Нет-нет, я вообще… новенькая. Прислали. Как-то волшебно. У вас тут Фея работает, очень бойкая. По профессии — крёстная.

Домовой нахмурился, прищурился, потом кивнул.

— Ну, коли с феей знакома — другое дело. А не хочешь мне помочь? А то я уже неделю один. В доме бардак. Печь не топлена, веник у меня переломился, а убираться — ой, не моё это…

Таисия фыркнула:

— Значит, волшебный, но с веником работать не можешь?

— Умная ты, а всё ж мимо сказки шла, — буркнул Харитон. — Домовому не положено самому. Хозяин — уходит. Вот и стою, как мухомор на посту. А ты вот помоги, а я — если чего — и тебя не забуду.

Она вошла в дом, покосилась на пыльную лавку, на перекошенную тряпку на печи, на заваленные травами полки — и… взяла веник. Полчаса спустя в доме пахло травами и печёными яблоками. Домовой, светясь от счастья, принёс ей булку и махнул рукой:

— Запомню я тебя. Если плохо станет — крикни три раза «Харитон!» — и я уж найду, где бы ни была. А пока — ступай к роднику. Там Водяной. Хандрит он что-то.

— И что мне с ним делать?

— Да почини ему источник, если сможешь. А то заросло там всё. Булькает и бурчит.

Солнце уже клонилось к закату, когда Таисия добралась до родника. Он и правда был заросший — мох, ветки, и даже пень врос прямо в середину. Над лужицей воды ворчал старик с жабьей бородкой, в водорослях.

— Ишь ты, девица. Чего припёрлась? Посмеяться?

— У тебя тут как в сортире после фестиваля, прости, — ответила Таисия. — Сейчас почищу.

— Ага, сама и предложила, — ворчливо пробулькал водяной. — Ну, посмотрим, что выйдет.

Она засучила рукава, расшнуровала сапоги и полезла в родник. Через час и с десяток укусов от местной мошки, источник вновь запел. Прозрачная вода заструилась весело, и сам Водяной повеселел:

— Ох, хороша ты, девка. С характером. Не забуду. Захочешь — зови, я появлюсь. И воду дам. И подсоблю. Скажи только: «Плесни, дедушка, живицы».

Он протянул ей флягу — тонкую, серебристую, с каплей на боку.

— Это — вода родниковая. Целебная. Не трать попусту.

Когда Таисия вернулась в деревню, солнце уже село. Домовой Харитон снова выглянул из-под крыши:

— Ну, теперь ты не просто пришлая. Ты — своя. Остаться хочешь — есть лавка. Ложись.

Она улыбнулась:

— Спасибо. Но я только на ночь. Завтра — в путь. Миссия у меня тут. Судьба. Пророчество, наверное. Или хотя бы квест.

Домовой подмигнул:

— Ну, тогда ложись. А утром скажу тебе, где тропа к ведьмам. Они как раз ищут такую, как ты.

---Ночь в доме Харитона выдалась удивительно тёплой. Таисия устроилась на лавке, укрылась шерстяным пледом, пахнущим полынью и пирогами, и закрыла глаза. Всё было бы идеально, если бы не…

— Ту-ту-руууу! Просыпайтесь, просыпайтесь, проверка подсознания! — раздался голос, слишком бодрый для сна.

Таисия открыла глаза. Точнее, в своём сне. Она стояла на поляне, освещённой лунным светом. Вокруг плавали светлячки, а перед ней — огромная сова в очках.

— Вы кто, простите?

— Я куратор твоего сказочного погружения. У нас, знаешь ли, по протоколу полагается вести наблюдение. — Сова хмыкнула, поправляя очки. — Тестируем адаптацию, степень проникновения в архетип и устойчивость к бытовому колдовству.

— Очень мило. Можно я просто посплю?

— Уже спишь. Но пока ты в альфа-фазе, послушай.Ты помогла дому — теперь Дом запомнил тебя.Ты очистила воду — и Вода запомнила тебя.Идёшь ты верно. Завтра найдёшь перекрёсток. Там — три дороги.Одна — в чащу к волколакам.Другая — к болотам, где живёт Баба-яга.А третья — к ведьмам Серой Дороги. Они знают, куда тебе дальше.Выбирай сердце своё, но сначала выпей молока. Там, у Харитона.

Сова заморгала и… рассыпалась в звёздную пыль. Таисия вздрогнула и проснулась.

Дом был тих. За окном тянуло утренним холодком. Где-то бухнула сова — реальная. На столе, как и обещано, стояла кружка парного молока и пирожок с повидлом. Нацарапано на дощечке: «Пей, не выпендривайся. Х.»

— Вот ведь… — улыбнулась она и выпила молоко. Тёплое, сладкое, пахло детством. Спать расхотелось.

Умывшись у колодца и заправив за ухо выбившуюся прядь, Таисия поблагодарила Харитона (тот только хмыкнул из-под крыльца) и направилась на перекрёсток.

Дорога и правда была разделена: влево — густой лес с висящим в воздухе воем; вправо — туман и кочки; прямо — каменистая тропа, усыпанная сухими травами и пёстрыми перьями. Серо-белый ворон сидел на столбе и пристально смотрел на неё.

— К ведьмам, значит… — сказала она и шагнула вперёд.

Ворон каркнул, будто одобрительно, и полетел впереди, показывая дорогу.

Глава 3.

Глава 3.

Глава 3.

Подарки с дороги

Таисия шагала по тропе, тихонько насвистывая походный марш. Воздух становился свежее — из трав выбивалась влага, пахло мятой и болотной жижей. Где-то в кустах вспархивали птицы, а под ногами хлюпали корни, как будто жили своей жизнью.

Вдруг дорога сделала резкий поворот и вывела к зеркальному пруду. Вода была удивительно чистой, но посередине стояла коряга, на которой уныло сидело… существо. Сине-зелёное, лысое, с длинными пальцами и выражением глубокой тоски.

— Водяной? — осторожно спросила Таисия.

— А ты, часом, не налоговая? — пробурчал он в ответ, даже не поворачивая головы.

— Я... путешествую. — Она немного смутилась. — Сказали, ты тут... нуждаешься в помощи?

Водяной тяжело вздохнул, и от этого вода в пруду чуть дрогнула.

— Да тут, понимаешь, эльфийская мода дошла и до нашей глуши. Все теперь хотят, чтоб водоём был "кристальный", "с отражением луны" и чтоб русалки пели в до-мажоре. А я один! Один, понимаешь? А источник мой заилен, русалки разбежались, вонь стоит, жаба задохнулась…

— Дай угадаю. Надо почистить источник?

— Ага. — Он печально посмотрел на неё. — Руками. Точнее — руками человека. У нас тут техника безопасности. Болотная флора к родной магии не липнет, а вот твоя — самое то. Почистишь — отблагодарю.

Таисия закатала рукава. Через двадцать минут возни, мокрых колен и одной пиявки в неприятном месте, она наконец вытащила огромный заиленный булыжник и освободила протоку.

Пруд зажурчал. Откуда-то всплыла русалка, пропела пару восторженных нот и исчезла обратно, оставив за собой легкий серебристый след.

Водяной аж всплакнул. Потом откашлялся и протянул ей блестящий предмет.

— Держи. Это жемчужина. Магическая. Пока ты не замужем, можешь продать её дочернюю копию — будет тебе на первое, второе и на шёлковый пояс. Но только копию! Настоящую — не тронь. Она как память о добром деле. И… она живая. Может вырасти ещё.

Таисия бережно взяла жемчужину. Та была тёплая и пульсировала в ладони, словно маленькое сердце.

— Благодарю, хозяин пруда.

— Спасибо тебе. Если что — плюнь в воду и крикни: «Жаба жирная!» — я приду.

Таисия прыснула со смеху, поклонилась и пошла дальше, пересчитывая в уме уже второй волшебный "трофей".

---

Следующей остановкой была небольшая деревушка с табличкой «Погост Малый». У входа — старая колодезная крыша, покосившийся забор, и деревянная лавка, на которой спал домовёнок. С носком на голове вместо шапки.

— Эй, живой?

Домовой приоткрыл один глаз:

— Ась? Ты кто?

— Гостья. Ищу приют на ночь.

— А-а, с дороги значит. — Он лениво потянулся. — Не хочешь, чай, подмести избу старосты? Там банник упрямый — не даёт париться, пока не чисто. А я, видишь, мал. Да и за ленточку с рюкзака не возьмусь.

— Подмету.

---

Дом старосты оказался аккуратным, с медными подковами на двери и веником, стоящим в углу щёткой вверх. Таисия взяла веник, и, не успела и трижды провести, как тот вдруг сам начал метаться по полу. Банник хмыкнул из-за полога и кинул ей мыльницу.

— Вот. Долго не держи в воде. Не смыливается. Хватит на вечность. Волосы шелковые, а запах как у яблочного сада весной. Подарок за чистоту. Можешь звать меня, если затопят враги или нужна баня с паром.