― М? Нет, не возражаю. Твоя сестра — на редкость милая особа, ― вскинула на Сансейта голову, невольно залюбовавшись хищными чертами лица и слегка раскосыми, как бывает у южан, обсидиановыми глазами. Вспомнились чешуйки на руках Камиллы. Не показалось же мне. Неужто инквизитор скрывает о себе немаловажный факт? Однако все мысли разом улетучились с нежным прикосновением мужской руки к моей щеке.

― Ты расстроилась? ― с налетом самодовольства и, что уж там, радости.

― С чего бы это вдруг?

― Ершистая кошечка, ― проворчал насмешливо порошочек и бессовестно накрыл мои губы своими, поддерживая лапищей за талию, притянул к себе ближе, зарываясь пальцами в волосы на затылке и безбожно портя прическу.

Позволила утонуть себе в сладости жадного поцелуя. Ох, чую, если дело дойдет до брачной ночи, свести ноги я совершенно точно не смогу как минимум неделю, низ живота скрутило жучим спазмом. Собственный стон отрезвил. Выпутавшись из крепких мужских лапищ, отошла на два шага.

― Не стоит этим заниматься на обозрении у всех, народ Ашерди весьма любопытный. Ты бы видел, как при нашем приезде они этакими воронами столпились у ограждения.

― Ну, этим мы точно не станем заниматься на обозрении у всех, обещаю. Для близости существует спальня и множество в ней интересных мест, ― вкрадчивое.

― Нахал!

― О, да, ты с нашей первой встречи об этом знала, дорогая, ― смешок, ласковое скольжение жадных пальцев вдоль моих рук и короткий, совсем уж милый поцелуй в висок. ― Но самое главное, ты наконец стала обращаться ко мне как подобает.

Вспыхнула как девочка. Вот что чувство с приличными воровками, пусть и бывшими, делает.

― Если вы, то есть, ты, уедешь прямо сейчас в Сарухан, поверь, я не обижусь.

Кейн Хард заливисто рассмеялся, будоража красивым бархатным смехом. Не знала, что он так умеет. Аж в груди жмет.

― Разочарую тебя, но уеду я, как и сказал, вечером. И если хочешь, могу от твоего имени договориться с Итаном об переоформлении документов на Изумрудное.

― Правда? Это будет здорово! ― оживилась. ― Что от меня нужно?

Зрачки порошочка вспыхнули.

― Твоя доверенность, заверенная подписью, я запрошу нужный бланк, в течение часа отправят шкатулкой, и конечно же, поцелуй, ― жаркое возле уха.

Конечно же! Кто бы сомневался. Губы предательски раздвигались в широкой улыбке. Видела бы я себя со стороны, совершенно точно обозвала влюбленной дурой, у которой место мозгов розовый зефир.

Инквизитор, как и обещал, помог оформить доверенность, как и обещал, оставил довольную этим фактом сестру на моё попечение либо же — я на её, и как обещал, в десять вечера на ночь глядя ускакал в развевающемся черном плаще верхом на своём шикарном жеребце. Вот какой весь из себя обещательный этот Комейт, Лонгтей, кто-то там ещё Фуромайдер, кейн Хард!

Отъезд Темнейшего домашние восприняли спокойно, впрочем, Каргине и Людви было начхать, оба попросили выходной и скрылись в Ратуше, где провели целый день и, судя по всему, проведут ещё и ночь. Не могла их винить. Как понимаю, эти двое прощались. Ну-ну, куда они денутся с подводной лодки любви, Фима своих не бросает.

Сердце дернулось в болезненном уколе, напоминая о Полине. Своего ребенка мне пришлось оставить, увы. Она девочка взрослая, мной воспитана, справится, я в ней не сомневаюсь.

Улегшись на постели, долго не могла сомкнуть глаз, всё вспоминала нашу, что уж там, романтическую прогулку по городу, любопытный гордый взгляд инквизитора, направленный на меня, нашу трапезу в таверне.

Повар, узнав о посетителях, сильно расстарался, подав такие вкусные блюда, что не удержалась и поблагодарила его лично. Были мы и на рынке, видели Камиллу, весело беседующую с местным парнем, младшим сыном кузнеца. Ух, как на парочку смотрел с нехорошим прищуром кейн Хард, пришлось живо его уводить, правда, тот, пока не купил несколько кожаных ремешков и ножны, не увелся. Прошлись и по окрестностям, а там и вечер настал. После ужина мой лорд запрыгнул на коня и умчался, только подковы мелькали.

Повертевшись с боку на бок, сгорающая от какого-то нехорошего, непонятного предчувствия, потихоньку накрывающего после отъезда Сансейта, выбралась из постели и, скоро одевшись в простые брюки, рубашку да плотный свитер с накидкой, завязала волосы в низкий хвост и тихонько вынырнула на улицу, помчавшись в родимый амбар. Я хотела измотать себя упражнениями, чтобы наконец, выжатая как лимон, улечься спать.

Измотала я себя просто отлично, так сильно измотала, что, к своему стыду, уснула прямо в амбаре на пусть и чистом, но полу. Зато научилась кое-как призывать дар невербально без долгих прелюдий, не совершенно, нет, но пару раз получалось.

С восходом солнца дар меня и разбудил, опалив нутро и веки жалящими, как укусы пчел, пульсирующими ощущениями. Подорвавшись, осоловело села, прислушиваясь к себе и магии, пытаясь понять, в чём дело. И довольно быстро поняла. Вдоль позвоночника пробежался неприятный холодок.

К Ашерди на двух магомобилях и в конном сопровождении подъезжал кортеж незваных гостей. И это совершенно точно не инквизитор, к сожалению, как я сразу было не без радости подумала. Нет. Только это кое-кто довольно знакомый хозяйке этого тела, настолько знакомый в негативном ключе, что стоило мне понять личности тех гостей, как внутренности завязались узлом, руки мелко задрожали, меня сначала затопило суеверным ужасом, не своим, фантомно-чужим, а затем затошнило.

― Твою материнскую дивизию. Только не это!

Глава 62

Глава 62

На всех парах к нашей провинции мчалось семейство Парси под предводительством главного гада этой семейки и родного папаши бедняжки Сьеры — тот самый Адольф, ой, то есть Эндольф. Собственно, имя Адольф этому мерзавцу больше к лицу, и именно фантомный ужас хозяйки тела я испытала при осознании, что этот гад вместе с другими глав-гадами из семейства скоро станет топтать брусчатку моих земель! Меня аж затрясло, только теперь от ярости.

― Вот же мерзость, ― сплюнула, сжимая кулаки. ― Чего им здесь надо⁈

Право, о чём это я? Несложно догнать, чего на самом деле этим недо-герцогам понадобилось. Удивительно, что такие садисты — дальняя, пусть оч-ч-чень дальняя, но всё же родня нашего короля.

Графиня в моём лице овдовела. Видимо, эти коршуны решили хоть чем за её счет поживиться. Самое выгодное — перепродать в жены какому-нибудь богатенькому старику. Ну, а что? Логично же. Так, всё, успокаиваемся. Своей необычной магией тронула пространство, проверяя, сколько у меня есть времени. До обидного, совсем немного, успею только до Мидина добежать.

Потерев лицо, сделала дыхательную гимнастику, ну, и побежала. Со временем угадала, только сделала вид, якобы вышла из особняка, как нелюди тут как тут, вон, ругаются с сонным стражником, наверняка требуя пропустить весь кортеж. Хмыкнув, мысленно закатала рукава и направилась к незваным гадюкам. Из таверны высыпались люди Морева. Знаком попросив нескольких дружинников присоединиться ко мне, приблизилась к недовольной компании и бедному бледному стражнику.

― Извините, герцог, ещё раз повторяю: я никак не могу позволить пропустить весь ваш кортеж, на улицах дети, кто-нибудь может пострадать под колесами вашего мобиля. Чтобы пройти в город, вам придется оставить мобили за стенами города.

― А я тебе в последний раз повторяю, щенок: я урожденный герцог Парси! Отец хозяйки этой богадельни, и мне плевать на какую-то там челядь, ― злобно гарцевал на коне наряженный в дорогие шмотки статный сухопарый мужик лет за пятьдесят, лицо скуластое, глаза необычного фиалкового оттенка, золотистые длинные волосы в высоком хвосте с заметными седыми прядками, и если бы не пренебрежительное, явно перманентное состояние лица и капризно искривленные губы, его бы можно было назвать даже красивым. ― Ты нас пропустишь! Немедленно!

В мобиле нахохлившимся сычом с фейсом оскорбленной невинности восседала моя младшая сестрица, истинная маркиза Парси. Заметила на коне хмурого братца, а во втором мобиле — сама герцогиня Парси. Почти вся семейка в сборе, только бабки с дедом не хватает, но те, насколько я знаю, как скинули титул своему единственному сынку Адольфу, укатили на моря, иногда приезжали в Борджаро, но очень редко, самые адекватные, кстати, пусть и слишком гонористые личности.

― Не велено, герцог! ― едва не плакал бедный парнишка. ― Никак не могу. Я головой отвечаю за безопасность Ашерди, и вы своими мобилями на столь узких улочках создадите ту самую угрозу безопасности нашему народу! И я уж молчу, что при въезде в город вы были обязаны спешиться.

Да? Про последнее не знала. Неловко как-то, мы-то на конях влетели сюда.

― Да я тебе сейчас язык отрежу! ― гаркнул папенька, вытаскивая из ножен меч. А вот это уже серьезно.

Шагнула вперед, бравые молодцы Морева — угрожающей волной следом. Вообще, странно, что отец раньше нас не заметил, впрочем, такой, как он, не видит дальше своего носа.

― Что здесь происходит?

Постовой дернулся и облегченно выдохнул, вскинув голову к небу, наверняка благодарственные молитвы бедняга возносил. Папенька за поводья повернул коня ко мне, да уж, не слишком удобное положение для меня. Герцог сощурил свои красивые и вместе с тем чрезмерно ядовитые фиалковые глаза, превращая их в некрасивые щелки.