— Ты ведь знаешь, у нас не принято… чтобы женщины становились родоначальниками. Без мужа, без клана, без рода.

— У вас не принято. А у меня — принято. Я одна вырастила сына, подняла отделение, выжила в эпоху, где скорая приезжала через четыре часа, а больных — сто двадцать. И ничего. Никто не умер. Ну, кроме тех, кто сам решил.

Князь хмыкнул.

— Если дам тебе участок — ты что предложишь мне взамен?

Раиса посмотрела спокойно:

— Первое поселение на ничьей земле. Надёжный торговый пункт. Безопасный приют. Лекари. Мастера. И имя, которое вы сами назовёте, когда через зиму к вам потянутся другие — не рабы, а люди. Свободные.

Тишина повисла как натянутый ремень. Князь откинулся на спинку, глядя в небо.

— Я дам тебе землю. Испытательную. На год. Если выживете — получишь титул основательницы рода. Но, — он поднял палец, — ты берёшь на себя всё: защиту, кормёжку, порядок. Без попрошайничества. Сама.

— Согласна.

Он протянул руку. Раиса пожала её крепко, как медик дежурному хирургу в ночь с субботы на понедельник.

---

Вечером, когда солнце садилось за кромку леса, Гниляй вылез из печной трубы и сказал:

— Хозяйка, ты гляди, не закрутись от власти. А то однажды проснёшься, а у тебя трон, корона и очередь из просителей.

— Ага, и котейка вместо глашатая, — усмехнулась Раиса, накрывая стол.

Баюн поднял лапу:

— Я не против. Главное, чтоб кормили вовремя.

Гниляй вдруг серьёзно посмотрел в огонь:

— А ты, Раиса, слушай. Сегодня, пока ты с князем болтала, я видел Сон-Знак. Самое время тебе его пропеть.

Раиса удивлённо посмотрела на него:

— Спеть?

— Ага. У нас, у домовых, песни — это не просто звуки. Это путь. Вот слушай.

Он выпрямился, будто стал выше, и запел низким, чуть сиплым голосом. Баюн подвывал где-то сбоку.

Где стоит сосна да тройная,Там дорога к дому родная.Где веник в углу, где ключ в печи —Там живут слова, да не с плеча.

На восток ступи — где овраг глубок,Там вода течёт — но не просто ток.Очисти источник, будешь знать:Как род основать — не воевать.

Где зола — там тепло, где трава — там меч,Где слово крепко — не нужен меч.Кто в лад поёт, да по правде живёт,Того и зверь и дух сберёт…

Раиса слушала, затаив дыхание. Песня звучала как древняя колыбельная, как заклинание бабки, что варит корень в горшке.

— Это что?

— Путь твой. Домовьё тебя приняло. Значит, род будет. С веником, с песней и котом.

Баюн довольно вытянулся:

— Надо же, хоть у одной хозяйки будет настоящий дом. А не «минималистичный глэм-шалаш», как у той ушастой из соседнего мира…

Раиса только вздохнула.

— Вы б ещё свечку поставили и божницу из коряги.

— Поставим, — уверенно сказал Гниляй. — А потом и образ. С тебя — вареники.

Глава 6.

Глава 6.

Глава 6. Где кот прошёл — там и тайна затаилась

Утро было таким ясным, будто небо специально вымыло лицо росой и вытерлось ветром. Раиса не спала с петухами — её разбудил Баюн.

— Вставай, хозяйка. Пора в путь-дороженьку. Землю твою пора глянуть. Не ту, что на бумажке — ту, что настоящую.

Раиса зевнула:

— Баюн, если ты опять приведёшь меня к заваленке с жабами — клянусь, заварю тебя на отвар от сглаза.

— Мяу! Я тебе не Гниляй, чтоб по мухоморам ориентироваться. Иди, говорю. Там, где пни поют, тебя ждёт судьба.

---

Путь лежал к востоку. Лес начинался постепенно — сперва редкие деревья, потом гуще, потом такие дебри, что ветки царапали лицо, как злая бабка на базаре.

— Ты точно знаешь, куда идти?

— Я кот. Я всегда знаю. Просто не всегда говорю. Потому что скучно без интриги.

Раиса, пробираясь сквозь кусты, бурчала:

— Вот и зря. У нас за такое — тапком.

— А у нас — плетью из молний. Так что по сравнению со мной ты — балованная.

---

Вдруг тропа оборвалась. И вместо неё — выступ скалы, блестящей, как будто её кто-то намазал мёдом и усыпал звёздами.

— Баюн… это что?

— А это, хозяйка, Изумрудная Гора. Про неё даже домовые шепчут в трубе: мол, кто найдёт, тот к себе удачу привяжет. Вон там, — он ткнул хвостом в расщелину, — жила. Натуральная. Природная. Каменья в ней — как слёзы лесной девахи после разочарования в мужике.

Раиса медленно подошла, провела рукой по стене.

— Камень холодный… Но светится изнутри. Как урановые породы. Или как… плазма под микроскопом.

— Ты свои медицинские штучки оставь. Тут магия. Старшая. А под землёй, говорят, дух спит. Тот, кто хранит сокровища. Но он любит, когда к нему приходят с умом, не с жадностью.

— Ну, я с умом пришла. А если и с жадностью, то к порядку. Камни камнями, а водопровод-то тянуть надо.

Баюн фыркнул:

— Вот ты и нашлась, хозяйка. Изумруд тебе идёт. Не как побрякушка, а как стержень. А ещё — смотри вниз.

Раиса заглянула под уступ. Внизу раскинулась долина, как на открытке: овраг, поросший тёмно-зелёным мхом, ручей, что звенел чисто и звонко, как колокольчик на коровьем роге, и круглая поляна — как будто кто-то специально выровнял её для стоянки, или, не дай бог, обрядов.

— Баюн… тут можно построить всё. Колодец там, баню вон там, школу — ближе к лесу. Грядки по южному склону. А больничку — вон на том холме. Будет видно издалека: если светится — не заходи, там карантин.

— Знал, что тебе понравится. Только… зови это место как следует.

Раиса замерла, закрыла глаза. В груди что-то откликнулось, как пульс под пальцами.

— Изумрудный Род… Вот как. Не просто гора. А вся судьба, как жилка под кожей: бьётся, значит — живое.

— Одобрям, — кивнул Баюн. — И котом в герб меня поставь. А то одни медведи и олени надоели.

---

Когда они вернулись, Гниляй уже носился с веником.

— Хозяйка! Где ж ты шлялась? Я тут чай заварил, пирог испёк, а ты по горам, как молодка!

— А я и есть молодка, — весело сказала Раиса. — С сегодняшнего дня — основательница Изумрудного Рода. Так что завари покрепче. Работы будет много.

— Ууу, — протянул домовой. — Началось…

---

Так в хрониках восточной земли появилась запись:

В лето неведомое, на землю древнюю пришла женщина с глазами из пепла и голосом, что лечит. Где ступила — там вода пошла, где взглянула — земля ожила. А где кот мяукнул — там сокровища затаились. Так начался Род Изумрудный. С песней, веником и варениками…

Глава 7.

Глава 7.

Глава 7. Где порядок заведён — там и беда обойдёт

— Так, — Раиса встала на крыльцо и упёрлась руками в бока. — Раз у нас теперь род, то и бардака в нём быть не должно. С чего начинается Род?

— С пирогов, — пробурчал Гниляй, выползая из подпола с кочергой. — А не с ваших революций.

— С плана! — твёрдо сказала Раиса. — Сегодня — санитарная зачистка, обустройство источника, сортировка припасов. Завтра — закладка баньки и складов. И не спорить! Я хоть и с Земли, но бывший санитарный инспектор и мать троих детей. Так что и покричать могу, и веником махнуть.

Баюн, потягиваясь на крыше, лениво мяукнул:

— Предупреждаю: если кто поставит туалет против ветра — сам туда и сядет. У нас тут местность хитрая, магия переменчивая.

---

Работа закипела. Первыми Раиса взялась за колодец. Взяла двух подростков из местных — пареньку по имени Олешек и девке Хвине — выдала им щётки, травяную пасту и принялась обучать.

— Вот, глядите. Если слизь на стенках зелёная — норм. А если чёрная, как у меня под ногтями после грибной заготовки, — выкачиваем и счищаем до песка!

Хвина, морщась, храбро полезла вниз. Олешек перепугался, но Баюн толкнул его лапой в спину:

— Мужиком быть будешь — вот и мужествуй. Глядишь, девке понравишься. Или хозяйке. Хотя у неё, говорят, вкус странный — на говорящих котов.

---

К обеду вода в колодце пошла чистая, с серебряным отливом. Гниляй нюхнул:

— Это ж как в былые времена. С такой водой и покойников на ноги поставить можно.

Раиса, отдуваясь, улыбнулась:

— А мы живых лечить будем. С покойниками — к некромантам. Не мой профиль.

---

Следующим был распределительный склад. Хозяйка потребовала у князя ткани, соли, круп, посуды, трав и даже самовар. По совету Хвины — юркой девки с глазами, как у ястреба, — она потребовала ещё и мастера-ткача и повитуху с двумя дочерьми.

— А чего мелочиться? — сказала Хвина. — Попросишь — дадут. Тут ведь как: что не скажешь — в летописи не запишут.

---

К вечеру возле дома уже стояли аккуратные тюки с подписью «Роду Изумрудному». Домовой, окинув богатство взглядом, только присвистнул.