— Вика, мы не на ту дорогу вышли, надо было вон туда, это же перекрёсток! — держу дочь за руку, оглядываюсь и вижу, что вместо остановки на другой стороне дороги какой-то сарай.

— Так, главное — не паниковать! Сейчас посмотрим геолокацию, и в худшем варианте, вызову такси из городка, заплатим пару тысяч. Не бойся. Всё не так ужасно…

Снова включаю телефон, связи нет, навигатор не работает, мы в какой-то богом забытой дыре.

— Мам, мне страшно!

— Сейчас кто-то проедет мимо, автобус, может, машина, и подберёт нас, — пытаюсь успокоить дочь, а заодно и себя, но с трудом верю, что в такой поздний час хоть кто-то проедет.

Оглядываюсь и с ужасом замечаю, что дорога тоже изменилась:

— А где асфальт? — дорога просёлочная, асфальт растворился. Умом понимаю, что всё, что сейчас происходит – какой-то сюрреализм и мне это всё мерещится. Очнёмся и окажется, что мы спим в автобусе. Но душа начинает паниковать, держу дочь за ручку, ещё раз осматриваюсь по сторонам и кажется, что ночь нас взяла в заложники. А чтобы уж совсем запугать, ещё и дождь начал моросить.

— Мамочка, мне очень страшно. Вон там огонёк, это же не глаз страшного волка?

— Где огонёк? — я ничего не вижу, в глазах словно пелена от усталости, но Верочка настойчиво показывает пальчиком куда-то в сторону от дороги.

— Это деревня или дом. Придётся идти и проситься на ночлег. Чуть-чуть потерпи.

Пока шли по мокрой от дождя дороге, какими только словами я себя не называла за глупость. Вот стоило так рисковать, срываться? Нужно было идти в полицию, писать заявление, поступить как-то по-взрослому.

Однако прекрасно понимаю, что против Ромы никакие взрослые шаги не сработают, не сегодня, так завтра он бы выкрал дочь и начал бы меня шантажировать. На тренингах по богатой жизни ему мозг выключили, зомбировали, и он ни перед чем не остановится. Это не первый раз, я уже лишилась машины, украшений, лишилась любимой работы. Осталась одна дочь…

Дождь смывает слёзы, беру Веронику на руки и спешу на огонёк, моля, чтобы его не потушили, иначе мы заблудимся, о перспективах остаться ночью под дождём на улице, я даже боюсь думать.

— Верочка! Мы дошли, о господи, дошли! Ого, это какой-то музейный комплекс, надеюсь, у них есть места для постояльцев! — показалось, что мы спасены. Перед нами из-за небольшой дубовой аллеи открылся величественный вид на богатый особняк.

Перекрестилась и постучала в высокие белые двери. И ещё раз, и ещё!

— Слышу, слышу! Кого в такой час привело в наше захолустье? Сейчас! Ох, конюх-то спит, колоколами не разбудить! Да кто вы? — из-за двери слышим ворчливый голос пожилой женщины, и она явное не спешит открывать, ждёт, когда мы назовёмся.

— Я Анна, мы с дочкой отстали от автобуса, заблудились, умоляю, пустите переночевать. Девочка совсем малышка.

Засовы звякнули, дверь со скрипом открылась и нас впустили в дом. Стоило глазам привыкнуть к мерцающему свету керосинки, как мой рот сам собой открылся от удивления. Перед нами пожилая дама в странном наряде: платье, шаль и чепец XIX века. Мы словно попали в историческую реконструкцию.

— Гувернантка, значит? Граф предупреждал, что вы приедете, но в такой поздний час приличные люди не путешествуют, особенно с детьми. Ну, добрались, и ладно. Князь почивать изволит, так что сегодня переночуете, завтра представитесь, если его сиятельство вас не примет, то и поедете с богом восвояси. Ой, а грязи-то! Разувайтесь, хоть здесь, что ли, обувку оставляйте. Гувернантка, а манерам не обучена.

Я даже возразить ничего не могу: граф, князь, гувернантка?

Хорошо, пусть будет так, наверное, это новая форма развлечения туристов. Деньги у меня есть, надеюсь, за театральщину с меня не возьмут втридорога. Сейчас главное, получить тёплую постель и хоть какой-то ужин.

Глава 2. Это не музей?

Глава 2. Это не музей?

— Вам, сударыня, ужин подать? — женщина приподняла лампу и посветила. Наша обувь и вообще внешний вид на неё, кажется, производит такое же впечатление, какое и она производит на нас. Мы, как две цивилизации, столкнувшиеся в одной точке, пытаемся разойтись, чтобы не разрушить свои привычные устои. Но получается с трудом. Я цепляюсь за мысль об исторической реконструкции, а она приняла нас за городских эмансипе.

— Да, мы очень устали и проголодались, от развилки пришлось идти.

— А не удивительно, эти извозчики вконец обнаглели, который раз высаживают и уезжают, здесь всего-то три четверти версты до поместья, так нет. Им это долго, даже малышку не пожалели! Нет нашего старого князя, некому порядки наводить! — посетовала старушка и проводила нас на второй этаж по скрипучей лестнице.

— Вот комната, тут и одежда есть, от горничных осталась, всё чистое, багажа-то у вас тоже не имеется или на крыльце оставили?

— Багажа нет, мы налегке, надолго не задержимся и вас всего на одну ночь потревожим, — я прошептала, разглядывая простенькую комнатку, пока хозяйка зажигает свечи, расставленные на внушительном комоде.

У нас действительно из вещей только забавный рюкзак дочери и моя большая сумка, с какой хожу на работу, в ней и продукты домой привожу, купленные по купонам и со скидками.

— Это вас граф предупредил, что наш князь диковатый, и ни с кем не желает разговаривать? Третья гувернантка на Благовещенье сбежала. Но так или иначе, представиться надо, меня зовут Федора Тихоновна, я тут экономкой последние двадцать лет служу. Видать скоро моей службе конец.

— Очень приятно. Анна Ивановна, а это моя дочь – Вероника. Мы проездом, заблудились. Спасибо за гостеприимство.

Федора Тихоновна быстро показала, где лежат вещи, куда в туалет можно ночью ходить, и пообещала вернуться через четверть часа с ужином.

Стоило хозяйке выйти, мы поспешили переодеваться, но прежде я присела перед дочкой и прошептала:

— Милая, это всё игра, как в кино, тут актёры для туристов играют роли, словно мы попали в прошлое, в фильмы про принцесс. Старайся много не говорить, и про нас ничего не рассказывать. Я очень боюсь, что твой отец отберёт тебя у меня. От одной этой мысли плохо становится, я никогда не оставлю и не отдам тебя никому и никому не позволю тебя обидеть! Понимаешь, милая моя, любимая девочка?

— Да, мамочка, но мне грустно! Я так ждала от папы что-то хорошее…

Я не выдержала, обняла дочь, её слова как ножом по сердцу резанули, она всё ещё надеется на его порядочность и любовь, а он подлец…

— Он связался с очень плохими людьми, и крайней оказалась я. Поэтому мы с тобой сбежали, и никому не говорим о себе правды. Оставлю тебя у тёти Вали на неделю, ей нужно помочь с кошкой, а сама найму адвокатов и докажу, что я ни в чём не виновата. Веришь мне, доченька? — про адвокатов, это я лишнего сказала, но уставшая дочь ничего и не поняла.

— Да, мамочка. Но ничего плохого не произойдёт?

— Нет! Ничего плохого не произойдёт! Пусть папа Рома сам решит свои проблемы, хотя бы раз в жизни поступит, как взрослый. Всё будет хорошо, обещаю! А сейчас давай снимем мокрую одежду. Так что тут у нас, платья для принцесс?

В широких полках комода чего только нет, как лавка старьёвщика. Но всё чистое. Однако запах тут странный, вроде и плесенью не пахнет, но кажется, что попала на нашу старую дачу. Запах шерсти, сухой травы, свечей, сушёных яблок. От этих новых ощущений мурашки по спине пробежали. Предчувствие ли это или страх и усталость? Не в том я положении, чтобы сейчас анализировать, пытаюсь абстрагироваться и делать то, что нужно сделать прямо сейчас, переодеть дочь и себя в сухое и чистое. Но ощущение, что реальность поглощает полумраком комнат, пропитывает нас своими запахами, даже скрип ступеней по лестнице с каждой минутой всё сильнее давит на психику.

Ощущаю себя кем-то оторванным от своей привычной среды обитания, и животная паника нет-нет и накрывает, чтобы не пугать дочь, ускоряю процесс переодевания:

— Смотри, тут есть красивая рубашка, сделаем из неё платье для тебя, пот так, поднимай ручки. А теперь лентой подвяжем и закатаем рукава. Нравится?

— Да, как принцесса. А ты вот это надень, тоже с узорами!

— Это кружева! Отличный выбор, ты права, с удовольствием надену это платье.

Через несколько минут, мы с дочкой переоблачились в местную одежду, и Федора Тихоновна вошла с подносом.

— Чем богаты! Девоньке стакан тёплого молока и блинчики с малиновым вареньем, вам тоже блины и сметана, варёное яйцо, чай с молоком. Вот тут оставлю, после заберу, не волнуйтесь.

Она пронесла поднос с едой на маленький столик и обернулась, чтобы оценить наши наряды. Мой образ её вполне устроил, а вот рубашка на Веронике ей не понравилась.

— В доме много детской одежды, рассветёт, достану. Спать и в рубахе можно, но днём, юная барышня должна выглядеть как барышня. Князю не понравится ваша фривольная рубаха. Или сейчас уж сходить, всё равно не спится, а вы ешьте, ешьте, простынет всё.

Последние слова экономка произнесла себе под нос, ещё раз окинула нас взглядом, потом комнату, посчитав, что сделала и без того достаточно для полночных гостей, вышла, прикрыв за собой дверь.

— Скорее ужинать. Проголодалась, моя маленькая принцесса! Мы даже водички не успели купить, побег, как в фильмах получился, спонтанный и с приключениями, надеюсь, что ужасы – это не про нас.